Чтение онлайн

Родильный дом, в котором я родился на Колыме, был большой армейской палаткой, утепленной изнутри. Был конец марта. Роды принимал профессор Свешников, заключенный, в свое время бывший известным человеком в московских высших медицинских кругах. Он стал другом нашей семьи, относился к моему отцу с большим доверием и рассказывал ему много такого, о чем в те времена рискованно было даже думать. В частности, он подробно рассказывал о роковой болезни Ленина, о том, как эту болезнь пытались скрыть. И многое другое.

По местным обычаям меня после рождения бросили в снег на полминуты при морозе -50°. Говорят, орал как надо. Маме от начальника «Дальстроя» прислали большое ярко-красное яблоко (из американских поставок, которыми питались тогда все вольнонаемные). Она запомнила это яблоко навсегда.

Когда я подрастал, родителям выделили для присмотра за мной «няньку», из заключенных. Это был здоровенный мужик, немолодой, уголовник, имевший за собой судимость за убийство. Родители имели возможность несколько раз убедиться в его полной надежности. Случилось так, что он меня полюбил как родного и за меня был готов на все. Мама боялась делать ему замечания. Однажды на одно такое замечание он стал биться головой о стену и разбил ее в кровь, пытаясь доказать свою невиновность. С этой поры только отец осторожно подправлял его, но необходимость в этом была редкой.

У меня сохранились многие воспоминания из моего раннего детства. Моя семья уехала с Колымы, когда мне было 5 лет (1945 г.). Помню наш бревенчатый дом с террасой, сопки, реку Колыму, грузовики с причудливыми газогенераторами по бокам. Помню, как все закричали: «Медведь, медведь!» Он шел по верху сопки, не обращая внимания на людей.

Когда мне было года четыре, мы однажды пошли вдвоем с «нянькой» за ягодой. Мы долго шли мелким кустарником и вдруг вышли к забору из колючей проволоки. Это был лагерь. У ворот стоял охранник, и он оказался знакомым моего «няньки». Они разговорились, покурили, что-то обсуждали. Я обратил внимание, что сбоку на створке ворот висит большая деревянная колотушка. «Что это?» – спросил я. «А, это «привет», – ответил мне охранник и рассмеялся. Я не понял, но больше вопросов не задавал. На обратном пути я спросил «няньку», что это? Не помню точно, что он мне сказал, но что-то вроде: «Подрастешь – узнаешь». Случай этот забылся мной.

Прошло много лет. Я вместе с родителями жил в Москве и был уже молодым человеком. Однажды на даче у родственников я помогал забивать колышки с помощью деревянной колотушки, на конце которой находилось нечто вроде небольшого полена. Подошел отец, глянул на колотушку и сказал: «Похоже на «последний привет». Во мне проснулось воспоминание. Я спросил, что это – «последний привет»? Отец смутился, помолчал, потом рассказал.

Оказывается, один или два раза в неделю (иногда каждый день) с территории лагеря вывозили на санях с трактором тела умерших заключенных. Их везли в сторону большого могильника, который создавали в километре от лагеря с помощью взрывчатки. Тела лежали на санях друг на друге таким образом, что с одной стороны находились ноги с бирками (на бирках – номер), с другой стороны находились головы.

По инструкции, во избежание побегов, охранник у ворот должен был деревянной кувалдой ударить по голове каждого мертвеца, да так, чтобы был виден след от удара – так, чтобы можно было удостовериться, что работа сделана добросовестно. Одно время кувалда имела заострение на конце, так что в черепе появлялось заметное конусообразное углубление. Несколько раз, однако, приходилось разыскивать в могильниках тела тех, на кого с Большой Земли приходило запоздалое востребование. Эти острые кувалды заменили на плоские, чтобы не слишком портить тело.

Вот эти-то кувалды и прозвали в народе «последний привет» от товарища Сталина. Ясно, что «привет» был действительно последний.

Я был поражен, но не спрашивал у отца, было ли подобное жуткое действо повсеместным явлением во всех лагерях. Но однажды, в период 1991–1993 гг., когда много всего обрушилось на наши головы, в одной из газет я наткнулся на заметку о концлагерях в районе Воркуты. И там, оказывается, «последний привет» был обязательной процедурой проводов покойников в сырую землю, причем кувалда была обязательно с конусом, для четкой отметки на голове.

Магадан – центр Колымского края, расположен на берегу бухты Нагаева в Охотском море. Его строительство началось в начале 30-х годов по мере разрастания перевалочных лагерей для заключенных. Статус города Магадан обрел в 1939 году. Главная улица города – Колымское шоссе – переходит в Колымский тракт – главную дорогу Колымского края. Она проходит в гористой местности, имеет несколько перевалов.

Река Колыма образуется двумя истоками – Кулу и Аян-Юрях. В верхнем течении течет в горно-таежной местности. Быстрое течение имеет много перекатов. Ниже поселка Оротукан река входит в горные ущелья поразительной красоты.

Мой отец в составе разведывательных партий побывал во многих местах вдоль Колымы и ее многочисленных притоков. Он отмечал: Колыма (как край) прельщала своими просторами и красотой, как будто ты один на один с природой и никогда и никто до этого здесь не был, кроме медведей.

Говорят, что звери не чувствуют красоты. Это не так. Если идти по тропе вдоль обрыва, а внизу долина реки с поворотом вдоль скал, обязательно попадутся места с примятой травой, где подолгу сидел медведь, любуясь красотой пейзажа. Один раз встреча с сидящим медведем состоялась напрямую. Кончилось все почти благополучно. Включив, как обычно в таких случаях, «медвежью болезнь», зверь от неожиданности подпрыгнул и дал деру.

Край непуганых птиц. Склоны сопок и гор кишат белыми куропатками. Питаются почками, ягодой, зимой живут прямо в снегу, летом сереют.

Колымский край – вотчина «Дальстроя». Это Главное управление лагерей на Колыме. Главное здание и контора найма вольнонаемных находились в свое время на Дзержинской площади в Москве (это здание не сохранилось). Главные функции «Дальстроя» – прием прибывающих в Магадан морем заключенных, распределение их по лагерям и организация работы приисков по добыче полезных ископаемых, главное из которых золото. Добывалось также олово.

К сожалению, у меня сохранились неполные записи рассказов моих родителей. Возможны неточности.

Начальники «Дальстроя» были: сначала Берзин, потом Медведев, потом Никишов, потом Павлов. Смутно помню по рассказам отца, что один из них застрелился (кажется, Павлов), но, может быть, его «убрали» по высшим соображениям. «Дальстрой» был сосредоточением государственных тайн самой высокой степени секретности, так как большая часть золотодобычи (временами почти целиком) отправлялась в США.

Есть в Колымском крае такая река – Тенька. Она впадает в Колыму. На ней расположено одно из многих Тенькинское управление, в которое входили следующие прииски:

«Буденный», «Тимошенко», «Гастелло», «Ворошилова» (самый большой), «Дусканья».

На некоторых из этих приисков родителям довелось работать, так же как и на приисках другого Северного Управления, в которое входили такие прииски: «Водопьянова», «Партизан», «Туманный», «Ледяной» (часть прииска «Водопьянова»).

При каждом прииске находился лагерь заключенных, количество которых составляли многие тысячи. Так, были лагеря, в которых количество заключенных, по разным оценкам, доходило до 15 тысяч человек.