Чтение онлайн

— Ну, мне уже давно пора расстаться со своей невинностью, — развёл я руками.

Дорман пообещал сообщить мне, когда всё будет готово, и на этом деловая часть моего визита была исчерпана. Оставалось лишь сделать предложение мадемуазель Жюли. Я застал девушку за занятием, которое с трудом можно было внести в «круг задач, стоящих перед отделом». Приняв изящную позу, призванную максимально подчеркнуть её несомненные достоинства, мадемуазель Жюли внимательно изучала содержание электронной странички модного журнала. Если она всегда работала таким образом, то у её шефа, месье Лагарда, были достаточно веские основания для недовольства. Заметив меня, девушка очаровательно улыбнулась. Сочтя это за добрый знак, я поспешил задать девушке простой и понятный вопрос:

— Мадемуазель Жюли, как бы вы отнеслись к предложению поужинать со мной сегодня вечером?

— Это вопрос или уже само приглашение? — грациозно поднимаясь, спросила Жюли. — Если это вопрос, то он бестактен, месье Дюпре. А приглашение… Что ж, я готова его рассмотреть.

— В таком случае, мадемуазель Жюли, позвольте мне пригласить вас на ужин. Я знаю одно замечательное кафе на rue de Tеmple, — сказал я, пытаясь не обращать внимания на её упругую грудь, внезапно оказавшуюся в паре миллиметров от моей груди. — Обещаю, что скучно не будет.

Насмешливая улыбка скользнула по губам девушки. Очаровательной сотруднице отдела 2F было несложно понять, о каком именно кафе идёт речь.

— О! Я вижу, вы весьма расчётливы, месье, и умеете находить приятные моменты в своей профессии.

— Я в совершенстве овладел этим искусством, мадемуазель, — скромно ответил я. — Но я хороший учитель и с радостью готов преподать вам несколько уроков. Поверьте, такая красивая девушка, как вы, с лёгкостью одолеет эту науку.

— Не сомневаюсь, — ответила Жюли, даря мне лукавую улыбку, — месье Дюпре, я принимаю ваше приглашение. Если вы и впрямь так хороши, как говорите, то два-три урока могли бы стать неплохим началом нашего знакомства. Возможно, затем и я смогу показать вам нечто новенькое.

— Вы обещаете мне много больше, чем я мог рассчитывать, — учтиво ответил я. И действительно, её глаза обещали такое, что лёгкий румянец расцвёл на моих щеках.

— Месье Дюпре? — Оклик Жюли застал меня уже в дверях.

— К вашим услугам, мадемуазель, — с готовностью отозвался я.

— Спасибо вам.

— За что? — искренне удивился я.

— Вы могли бы просто приказать, — спокойно сказала Жюли, испытующе глядя на меня. — Обычно это так и бывает.

— Вы очень красивы, Жюли, — честно ответил я. — Признаюсь вам по секрету: глядя на вас, я вообще не могу думать о работе. Наверное, в этом всё дело?

Дальнейшее пребывание в офисе не имело смысла, и, учтиво распрощавшись, я без особого сожаления покинул своих новых «коллег». Пришлось огорчить Франсуа, ответив твёрдым отказом на его предложение отвезти меня домой. Слава богам, племя парижских таксистов и поныне благополучно здравствовало, а водительскими способностями Франсуа я уже был сыт по горло. Взгляд миниатюрной Марии-Луизы сверкнул мне вслед, подобно лазерному лучу, бронированная дверь плавно захлопнулась, и я наконец-то очутился на улице. Париж лукаво подмигнул мне ярким солнечным глазом, и я с удовольствием подмигнул ему в ответ. «Остался один вечер, всего лишь один, и я навсегда буду освобождён от этой грязной суеты», — думалось мне тем солнечным весенним днём.

Париж для меня — отнюдь не город, и даже не географическое понятие, скорее, это состояние предметов, тяготеющих к неизменности, которое распространяется не только на Елисейские Поля, собор Парижской Богоматери и башню Эйфеля, оно охватывает все без исключения площади, сады, улицы, переулки и закоулки этого города. Фешенебельная Avenue Foch являла собой образец подобной стабильности, её дома словно замерли в плотном киселе времени, лениво прислушиваясь к приглушённому шелесту пролетающих мимо автомобилей круглыми ушами-блюдцами спутниковых антенн. Отпустив такси на площади, я медленно двинулся пешком, изо всех сил стараясь удержать в себе удивительное ощущение покоя, внезапно снизошедшее на меня. Ещё издали я увидал дом номер 27, окружённый цветущими деревьями, веткам которых едва хватало места за высокой металлической оградой. Жалюзи в окнах третьего и четвёртого этажей были опущены и, несмотря на все старания, мне так и не удалось приметить цветочные горшки с красной геранью, выставленные на все подоконники. Даже опытный разведчик вынужден был бы признать — явка чиста. Мне не оставалось ничего другого, как войти в калитку и, поёживаясь под бдительным глазом телекамеры, открыть парадную дверь своим ключом. Дело в том, что в доме номер 27, как раз на третьем и четвёртом этажах размещалась моя собственная квартира.

Эта квартира была подарком отца, преподнесённым на моё семнадцатилетие. В те времена отец ещё надеялся крепче привязать меня к Парижу, где с избытком хватало элитных учебных заведений. Как и любой родитель, он желал создать все условия для поступательного движения по жизни единственного наследника миллиардов семьи Дюпре, что само собой подразумевало моё обучение как минимум в Ecole Normale Superiere и так далее, далее, далее… Если бы всё случилось так, как рассчитывал Серж Дюпре, то сейчас я наверняка был бы одним из уважаемых граждан Франции. Но всё получилось совсем не так.

— Добрый день, месье Дюпре, — подчёркнуто вежливо поздоровался консьерж, вышедший мне навстречу. Под светлым пиджаком этого молодого человека легко угадывалась кобура, а в комнате по соседству дежурили ещё трое-четверо не менее крепких «консьержей». После гибели Этель Рихо сделал определённые выводы. По большому секрету эстонец сообщил мне, что два года назад отец распорядился выкупить у прежнего владельца этот дом, и теперь весь первый этаж был отведён людям из службы Рихо, которые охраняли здание круглосуточно. Больше всех повезло семействам мэтра Понте, модного парижского адвоката, и владельца сети магазинов д’Арсье, которые являлись моими соседями.

— Ваша почта, месье. — Консьерж протянул мне несколько газет и конвертов.

— Как вас зовут? — спросил я, принимая из его рук пачку совершенно ненужной мне макулатуры. Слишком давно я был здесь в последний раз. Никому не придёт в голову прислать по этому адресу что-нибудь путное, а газеты я бросил читать ещё лет восемь назад, вконец отчаявшись научиться отличать в них правду от лжи.

— Гаспар, месье, — он вежливо склонил голову. — Что-нибудь ещё?

— Скажите, Гаспар, где сейчас моя машина?

— И машина, и мотоцикл находятся в подземном гараже дома, месье. Господин Эвер счёл, что держать их на прежнем месте было слишком рискованно.

Так я и думал. Огромный зелёный «Бентли» выпуска 1959-го и мощный мотоцикл «Харлей» прежде содержались в гараже компаниии «Ламборджини», офис которой размещался на соседней rue Paul Valeri. На эту улицу вёл запасной выход из дома, что в некоторых случаях создавало дополнительные удобства для меня и всегда служило дополнительным неудобством для охраны. К сожалению, и «Бентли», и «Харлей» были малопригодны для езды по большому, но тесному Парижу, так что известие об их «переселении» меня не слишком расстроило.

По неведомой мне причине в этом доме отсутствовали лестницы, за исключением разве что пожарных. Лифт доставил меня на третий этаж, и, открыв могучую бронированную дверь простеньким на вид ключиком, я наконец-то оказался в квартире. Два этажа, более трёхсот квадратных метров — видимо, отец предполагал, что со временем я придумаю, чем и как занять это пространство. Забавно, как любит говорить Рихо. Комната в ленинградской коммуналке в доме 2/9 по улице Херсонской, служившая мне приютом в течение долгих шести лет, была не более двадцати метров, но почему-то в ней я чувствовал себя гораздо уютнее.