Чтение онлайн

— Чего тебе? — Он секунду недоуменно смотрел на меня, потом сообразил. — А! Оружие? Да пожалуйста…

Достав из ящика воронёный пистолет, он кинул его через стол. Поймав на лету «игрушку», я удивился. Во-первых, это была излюбленная мною «Беретта 92F», а во-вторых… Отличать пистолет со снаряжённым магазином от пистолета с магазином разряженным я научился очень давно. Выщелкнув пустую обойму, я вопросительно уставился на Рихо. Он ухмыльнулся.

— Обойму? Не дам. Она тебе не понадобится. Я же тебя не воевать приглашаю. Так, полюбуемся. Смотри, — и, вытащив из плечевой кобуры свой пистолет, он положил его на стол.

— Видишь? Я вообще ствол с собой не беру.

— Хватит мне сказки рассказывать! — рявкнул я. — У тебя на каждой ноге по револьверу, я же прекрасно знаю!

— А вот и не угадал, — он хитро прищурился. — Можно было бы заключить пари, да времени нет. На, смотри, извращенец…

И он ловко поддёрнул вверх обе штанины. Пришлось сдаться. Чехлы на обеих голенях были, но сами стрелялки отсутствовали.

— Ладно, чёрт с тобой… Экскурсия так экскурсия.

— Ты замечательно выглядишь, — сказал Рихо, в последний раз придирчиво изучив мой наряд. — Я уже говорил, что ты похож на молодого Делона?

— На себя посмотри! — огрызнулся я. — Звериное лицо эстонского национализма…

— Ага… — неопределённо поддакнул он. В этот момент тихо курлыкнул его сотовый телефон. Выслушав звонившего, Рихо удовлетворённо хмыкнул и улыбнулся. — Всё. Аллес капут. Все шестнадцать. И нас уже ждут на площади. Двинулись?

— Двинулись, — согласился я. И бросил на соседнее сиденье бесполезный пистолет. Рихо ехидно усмехнулся, но промолчал.

Церемония бракосочетания проходила в здании муниципалитета, расположенном в самом центре Рима, на Капитолийском холме. По всей видимости, младший Кольбиани уже успел познать узы брака, потому что обычно такие сделки итальянцы предпочитали заключать в храмах. Но — в первый и единственный раз. Перед Богом жена может быть только одна, зато со светскими властями можно было договариваться по мере необходимости.

На большой площади перед Дворцом Сенаторов никогда не бывало малолюдно. Неисчислимые туристы со всех концов света с утра до поздней ночи бродили по «историческому центру города», отдавая должное экскурсионной программе. Желающих вступить в законный брак тоже хватало, а если учесть, сколько родственников, друзей и знакомых присутствовало на каждой итальянской свадьбе, становилось понятно, откуда возникало всё это столпотворение. Впрочем, сегодняшнее утро было посвящено одному браку. Дон Кольбиани женил сына не каждый день, и уж на это событие он не пожалел ни сил, ни денег. К тому же хитроумный дон всё ещё чувствовал себя «на коне», и удачное совпадение семейного торжества с успехами в бизнесе делало его счастливым вдвойне. Это я заметил, едва только его сияющая физиономия показалась в дверях муниципалитета. Несколько крепышей, одетых, несмотря на жару, в строгие чёрные костюмы, довольно профессионально взялись оттирать толпу зевак от появившейся на площади процессии. Впереди шёл новобрачный — полный мужчина лет сорока, весьма похожий на самого дона Кольбиани, а рядом с ним шествовала юная красавица, выглядевшая в своём роскошном белом платье настоящей царицей. Мне невеста очень понравилась, я так и не понял, с какой стати Паола обозвала её «ничтожеством»? Возможно, конечно, что синьорина Радиче — пардон, теперь уже синьора Кольбиани — являлась законченной идиоткой, но при её внешности наличие или отсутствие ума не имело никакого значения. Красивые женщины вообще не часто бывают умными, умные — красивыми, а если последнее и случается изредка, то в девяноста девяти случаях из ста мир получает классическую стерву. А зачем, спрашивается, миру стервы?

— Слушай, Рихо, а ты не боишься, что полиция заснимет эту церемонию для своего архива? Здесь, насколько я понимаю, собрался весь цвет мафии. Я бы обязательно посадил своего оператора.

Не отводя взгляда от разворачивающегося зрелища, Рихо быстро проговорил:

— Филипп всё отрегулировал. В Италии телефонное право действует без осечек. Пара звонков нужным людям — и всем спецслужбам отдаётся строжайший приказ — даже близко не подходить к Капитолию. Кстати, связь у людей Кольбиани сейчас тоже не работает.

Бросив на меня недовольный взгляд, он добавил:

— Если ты не заткнёшься и не перестанешь меня отвлекать — мы пропустим самое интересное. Смотри внимательно, сейчас начнётся…

Действительно, тут-то всё и началось… Рихо выудил из кармана портативную рацию, с виду напоминавшую обыкновенную уоки-токи, и произнёс одно короткое слово:

— Начали.

И толпа словно взбурлила, пошла волнами, люди заметались в разные стороны, началась суматоха. С того места, где находился наш наблюдательный пункт, было видно лишь какое-то непонятное «броуновское» движение, разом охватившее всех присутствующих. Я заметил полицейского, который с недоумением взирал на происходящее со своего поста у дверей муниципалитета, оседающего на землю Кольбиани, метнувшегося и разом сбитого с ног охранника — и всё. Никаких автоматных очередей, визга тормозов, взрывов, вертолётов и прочей киношной ерунды. Рихо пошёл по пути наименьшего сопротивления, благо его возможности это вполне позволяли. Он просто расставил человек пятнадцать своих «работников», замаскированных под туристов и прочий праздношатающийся люд, вокруг выхода из здания. По его сигналу большинство этих людей организовало суматоху, которая позволила нескольким стрелкам, вооружённым небольшими пистолетами с глушителями, тихо и методично расстрелять заранее намеченных «барсуков». Толпа быстро рассеивалась, и через минуту на площадке перед «твердыней власти» осталась лишь маленькая горстка людей, растерянно озирающихся по сторонам. Самый дурацкий вид был у жениха, который в испуге присел на корточки и, обхватив себя руками, что-то пронзительно кричал по-итальянски. На сером камне мостовой чёрными пятнами выделялись неподвижные тела павших «барсуков». Всего я насчитал пять трупов.

— Придурок, — куда-то в пространство сказал Рихо, с удовлетворением оглядывавший поле брани.

— Кто? — не понял я.

— Гоблин… охранник, — пояснил он, безмятежно глядя на меня своими голубыми глазами. — «Мишеней» было всего четыре. Этот баран сам виноват, полез под пулю. Пойдём, Андре. Ничего интересного больше не предвидится. Приедет полиция, ещё запишут нас с тобой в свидетели… Вон, слышишь?

Вой сирены приближался с каждым мгновением, ещё пара минут — и эта шумная компания примчится на место происшествия. Я кивнул и полез в карман за сигаретами. Никуда не торопясь, мы прогулочным шагом двинулись по направлению к Via dei Fori Imperiali, где нас ожидала машина. Рихо молчал, но на круглой физиономии блуждала счастливая улыбка, выдавая его с головой. И действительно, он имел все основания гордиться собой. За неполные два часа ему удалось сделать то, чего итальянская полиция не могла добиться годами. Вся верхушка сицилийской мафии была ликвидирована, но помимо этого пунктуальный эстонец устранил и большинство крупных политиков, защищавших интересы кланов в коридорах власти. На восстановление работоспособной структуры требовалось время, а времени-то как раз у них и не было. Синьорина Бономи стояла наготове, и ей оставалось только поднять с земли оброненную южанами пальму первенства. «Я работаю с деньгами, а не с людьми» — так, кажется, она говорила? Прошло совсем немного времени, но как всё изменилось… Паола успела пасть с олимпа и вновь взойти на него, но, увы — нельзя взобраться на один и тот же олимп дважды. Всё стало иным, а главное — изменилась Паола. Теперь ей придётся — «заниматься людьми». И это её, сегодняшнюю, уже не пугало.

Она пришла вечером. Резко распахнув дверь, в мою комнату стремительной походкой прошествовала Её Величество синьорина Бономи. Она очень изменилась за эти дни, и я вновь, особенно остро, ощутил эту перемену. Наши последние встречи были короткими и поспешными, но даже этих минут мне хватало, чтобы понять — пропасть между нами растёт с каждым днём. Вроде бы всё оставалось таким же, но исчезало главное — любовь, страсть, желание… Я не знаю, как называется чувство, которое делает некрасивую девушку — прекрасной, одну из многих — единственной, обычную — неповторимой. Всё это время оно жило во мне, вопреки голосу разума, опыту, знанию — вопреки всему. Любовь «благодаря» чему-то — бред, её не бывает в природе. Мы любим только «вопреки», и хорошо, прекрасно, что это происходит именно так. Но… Что-то ушло из моей души. Паола по-прежнему была необычайно красива, но сквозь нежный шёлк её смуглой кожи вдруг проступил стальной каркас, которого я не замечал, не видел раньше. Маленькая девочка исчезла, и на её место вернулась Железная Леди. А железо — удивительно холодная штука…

— Ты не представляешь, как я устала, — с порога заявила она, входя в комнату. — Целый день ушёл на переговоры с попечительским советом фонда «Rinascente»… Зато — они согласились на встречу, это главное. Налей мне виски. Филипп уезжает со мной, нужно окончательно…

— Ты уезжаешь? — мягко прервал я Паолу. — Когда?

Она удивлённо посмотрела на меня, потом словно вспомнила о чём-то, слегка смутилась.

— Разве я не говорила тебе? Странно… Наверное, просто вылетело из головы. Сегодня, через… — Паола взглянула на изящные часы, украшенные мелкими бриллиантами, и закончила: — Через час. Со мной летит Филипп и охрана. Завтра, в восемь утра, у меня уже начинаются встречи в Милане, нужно столько сделать… Спасибо, достаточно льда.

— Красивые часы, — заметил я.

— Подарок Филиппа, — улыбнулась она. — Он, по-моему, просто помешан на часах…

— Это его хобби, — подтвердил я, подавая ей тонкий бокал. — Если я когда-нибудь буду в Милане, я позвоню тебе, ты не против?

— Но… — Паола с недоумением взглянула на меня. — Разве ты… разве мы не будем там вместе?

— Нет, Паола, — я покачал головой. — Нет.

— Но почему? — Она ещё не понимала, как реагировать. — Что-то случилось? Я спрашивала у Филиппа, он сказал, что это вполне возможно, ты будешь занят здесь ещё пару дней, и всё… Я думала, что… Что ты будешь рядом со мной?

Паола окончательно растерялась. Я присел на ручку кресла рядом с ней и обнял за плечи, прижимая к себе. Опустив голову, она тихо произнесла:

— Почему, Андре? Я… я уже решила, где и как мы будем жить, и потом — я хочу, чтобы ты помогал мне, ты же превосходный специалист… Почему ты бросаешь меня сейчас, когда ты так нужен мне…

— Зачем, Паола? Чтобы организовать твою охрану? У тебя будут прекрасные специалисты. А устраивать мою жизнь за меня… Не стоит, наверное. Я долго добивался именно такой «неустроенности», и она меня — устраивает. Мы слишком разные люди, Паола. Ты стремишься стать «первой», а я — нет. Но и быть «при тебе» я не смогу. Роль принца-консорта не для меня. А других вакансий рядом с тобой нет и никогда уже не будет…