Чтение онлайн

— Как стрельбу услышала так стала проситься. Сказала сын дома один. Плакала… — оправдывался Ломов. — Ну не буду же я её силой держать. Сказала, что обязательно днём вернётся.

Но днём Монетка так у нас и не появилась…

Вечером на фланге у нас поставили «морпехов» только-только переброшенных сюда с Севера.

Их комбат невысокий смуглолицый не то казах не то башкир пришёл к нам уточнить вопросы по взаимодействию. С ним пришло ещё двое офицеров и человек пять бойцов охраны. Мы с любопытством разглядывали их новые камуфляжи. На фоне нашей одноцветной линялой, драной, грязной «мабуты», самодельных «разгрузок» и старых обтрёпанных «броников» «морпехи» в своих новых камуфляжах и штатных «разгрузниках» выглядели настоящими красавчиками.

— Солдаты у вас ничего. Внушительные! — не выдержал, похвалил выправку «морпехов» Снегов. — Бойцы!

— У нас не солдаты. У нас матросы… — почти механически и видимо уже привычно поправил ротного комбат «морпех». — А бойцы из них пока никакие. Половина народа просто с кораблей снято.

— Не понял? — удивился Снегов. — Это как это, с кораблей?

— Да очень даже просто. Ещё месяц назад во все бригаде не то, что батальона, ни одной роты хотя бы наполовину укомплектованной не было. А тут срочный приказ готовить усиленный батальон в Чечню. Начальство быстро выход нашло. Флот всё равно у стенки стоит. Вот и доукомплектовывали бригаду матросиками с кораблей. Точно как в сорок первом году. С кораблей — в окопы!

— Так они у вас хоть стрелять-то умеют? — Уже иронично посмотрел на, стоявшую у входа, охрану Снегов.

— Обижаешь! — осклабился «морпех». — Мы за этот месяц их поднатаскали. Все упражнения отстреляли. Гранаты откидали. Механиков водителей обкатали. Конечно, они не Рэмбо, но и не пушечное мясо. К тому же гонор у ребят есть, форс. Морская пехота! С тактикой вот только слабовато. Офицеров с боевым опытом почти не осталось. В батальоне я один кто войну видел. Шесть лет назад Афган чуток зацепил. Остальные офицеры молодёжь. Их самих учить ещё и учить.

— Ну, здесь чечены вас быстро научат. — Хмыкнул Снегов.

— Ладно! — Недовольный колкостью ротного, обрезал разговор «морпех» — Как к вашему комбату пройти? Надо обговорить взаимодействие…

После ухода «морпехов» Снегов сердито достал из кармана «разгрузника» мятую пачку сигарет. Выбил из неё одну, чиркнул зажигалкой, поймал белым краем сигареты рыжий язычок огня. Молча глубоко затянулся. Медленно выдохнул из ноздрей дым.

— Чудны дела твои, господи! — Наконец устало и опустошённо сказал он куда-то в пустоту. — До чего наша славная армия докатилась за четыре года демократии! Целым округом полк на войну собираем — собрать не можем. Матросов с кораблей автоматами вооружаем и в пехоту суём! Дореформировались. Такую страну просираем…

…Комбат «морпехов» сказал правду. Гонору у них хватало. На следующую ночь батальон «морпехов», одним броском переправился через Сунжу. Не смотря на ударивший ночью мороз, «морпехи» просто перешли реку в брод по натянутым леерам, которые за собой перетащила переправившаяся туда разведка. И с рассветом они уже чистили окопы на правом берегу. Сонные боевики, никак не ожидавшие от русских такой прыти, в панике отступили вглубь квартала, бросив хорошо оборудованные позиции по берегу. Во время этого броска «морпехи» не потеряли ни одного человека.

Но на этом везение «морпехов» кончилось. На следующий день одна их рота, по непонятной причине вдруг двинулась вперёд и влетела в засаду, была окружена. С огромным трудом морпехи смогли пробиться обратно. В бою потеряли десять человек убитыми двенадцать ранеными и пятерых пропавшими без вести. А на следующий день к нам опять пришла Монетка…

Но это была уже совершенно другая женщина.

Когда солдаты привели её к нам, я даже не сразу узнал её. Думал привели какую-то старуху. Вместо моложавой, бойкой бабы передо мной стояла пожилая бомжиха. Её одежда превратилась в грязное рваное тряпьё, и сама она в синяках, с всклокоченными, нечёсаными волосами была какой-то полусумасшедшей, опустившейся.

— Нинель Георгиевна, что случилось? — бросился к ней Надеждин.

Она пусто, невидяще посмотрела на него, что-то шепча про себя сухими в запёкшейся крови и грязи губами.

— Что с вами? — он осторожно тронул её за плечо. — Эй, вы слышите меня?

От его касания её вдруг передёрнуло как от удара током. Она словно очнулась и уже осмысленно посмотрела на лейтенанта. Вдруг в её глазах загорелось какое-то ожесточенное отчаяние. Неожиданно она схватила его за руку и размерянным, безжизненным как у механической куклы голосом произнесла:

— Расстреляйте меня! Я вас всех предала!

Надеждин растерянно заморгал глазами.

— Что? Какое предательство? Что произошло? — он попытался — было усадить её в старое кресло у стола, но она вдруг зло оттолкнула его и, повернувшись в Снегову, уже почти с ненавистью выкрикнула:

— Что вам не понятно? Да, предала! Вас всех предала! Это я ваших морских пехотинцев в засаду завела! И вас пыталась, да не вышло…

И здесь в ней словно что-то сломалось. Её лицо вмиг увяло и она, закрыв лицо руками, мешком рухнула на колени и страшно, по-звериному завыла. Несколько мгновений никто не мог прийти в себя. Первым очнулся Снегов. Он подхватил её под мышки, одним рывком поднял с земли, усадил в кресло.

— Ломов, воды! — Рявкнул он, остолбеневшему каптёру.

Командирский рык мгновенно вывел каптёра из оцепенения, и тот метнулся к бачку с водой стоявшему в углу. Зачерпнул мятой алюминиевой кружкой воду и подскочил к ротному. Снегов взял протянутую кружку и с силой разведя руки, которыми Монетка закрывала лицо, почти всунул край кружки её в губы.

— Пей! — спокойно и жёстко сказал он, наклонив кружку так, что вода, перелилась через край, прижатый к губам и побежала по подбородку за ворот грязной кофты.

Монетка судорожно, инстинктивно глотнула воду, но тут же подавилась, закашлялась. Снегов отвёл руку в сторону и, дождавшись пока она прокашляется, вновь сунул кружку ей в руки:

— Пей, говорю!

На это раз Монетка уже сама взяла кружку и жадно выпила её до самого дна. Потом медленно поставила её на стол и тяжёлым мутным взглядом обвела стоявших вокруг неё офицеров.

— А теперь рассказывай! — Снегов сел на скамейку перед столом и, взяв со стола сигареты, закурил.

В глазах Монетки появилась осмысленность, и она, словно вспомнив что-то, буквально впилась взглядом в Снегова, но он выдержал её долгий взгляд.

— …Игорёк и Юра. — произнесла она наконец еле слышно.

— Что? — Переспросил Снегов.

— Огонёк и Дрёма, — так же тихо почти прошептала она.

— Кто это? — спросил Снегов.

— Сыночки мои. — Почти неслышно выдохнула Монетка. — Игорёк и Юра. Кровиночки. Мои мальчики.

— Что с ними случилось?

Монетка долго молча, шевеля беззвучно губами, словно пыталась найти слова. Наконец произнесла.

— Нету их больше. Убили… — и губы её снова задрожали как в лихорадке, а лицо перекосила судорога боли.