Чтение онлайн

Чередование различных по композиции частей свойственно не только дневнику в целом, всем его 17 тетрадям, но и отдельным жанровым образованиям. Если в путевых дневниках или в тетради под названием «Журнал Н. Тургенева от 24 сентября 1821 г. до 5 января 1824» автор в основном придерживается единых принципов композиции, то в «Белой книге» построение записи отличается дуализмом. В основу записи кладется факт внешней жизни, который в дальнейшем подвергается (посредством воображения) интерпретации, далеко уводящей от первопричины. Такая запись строится по принципу музыкального тематизма с последующей разработкой: «2 мая <1807 г.> Мысли на балконе (на кирхе): Закуривши трубочку, сажусь на балкон. Первый предмет, который представляется глазам моим, есть Сад Таврический. Взор останавливается, и воображение действует. – Я представляю себе, отчего сей сад называется Таврическим. Потемкин! Ты, думаю, был причиной сего имени <...> От сада перехожу к сему вельможе <...> Тут приходит мне на мысль «Сон Радищева», когда он ехал в Москву <...> Тут бросаю взор в другую сторону и вижу реформатскую церковь <...> Я взглянул на Литейную – и сердце мое при сем имени облилось кровью. Улица сия получила свое имя от литейного двора <...>» [315] .

Сложная структура дневника Н. Тургенева отражала процесс поисков автором своего места в социуме, постоянно испытывавмое ощущение социальной невостребованности. Подтверждением этого является и одна специфическая тетрадь дневника, первоначально представлявшая черновой проект по финансовой части, но переделанная в «журнал» – «Моим пером да пишется правда и закон». Стремление объединить все составляющие своей личности с последующей ее реализацией в социальном действии составляла главную жизненную задачу декабриста Н. Тургенева. И дневник по-своему, через композицию и жанровое содержание, отражал этот процесс.

Ранние дневники К.С. Станиславского (1876 – 1900 гг.) также разнообразны по своему жанровому содержанию. Они велись в разных тетрадях, так как отражали различные сферы духовного и профессионального бытия автора. Некоторые из них были посвящены конкретным событиям, важным для творческой эволюции будущего режиссера («Спектакль Сапожниковых 18 марта 1879 г.», «Секретаревский театр (зима 1878/79 г.)». Все дневники этого периода можно разбить на две большие жанровые группы. К первой принадлежат тетради и записи бытового содержания, ко второй – творческие дневники. Бытовой дневник ничем не отличается от аналогичных образцов других авторов. В нем Станиславский описывает будничные события в рамках локального времени – пространства: «2 января 1881 г. Пятница. Замечательный день. Утром был в «Деве ада». Помятова заметила меня и все время делала глазки и кокетничала со мной»; «5 мая. Понедельник. Скука; главным образом оттого, что все лучшее на праздниках прошло и впереди ничего решительно нет» [316] .

Творческие дневники относятся к сфере театра и почти исключают инородный материал. Они составляют большую часть тетрадей рассматриваемого периода. Многие из них имеют специфические заголовки – «Театральный дневник любителя драматического искусства. Наблюдения и заметки. 1885 год», «Режиссерские дневники 1904 – 1905 годов», «Иван Мироныч», «Режиссерский дневник 1905 года», «Привидения». Здесь сгруппирован «студийный» материал, раскрывающий творческую лабораторию мастера: «16 ноября 1904 г. Обыкновенно неопытные актеры боятся, что публика заскучает. Они стараются забавлять ее... Это ошибка. Не в том публика находит интерес» [317] .

Самостоятельную тетрадь составляет дневник путешествий, или зарубежных гастролей. Он велся основателем Художественного театра в период его европейского турне начала XX в. Дневник, наряду с традиционными для путешествия моментами, отразил ход гастролей и впечатления автора: «8, суббота. Утром визиты. Вечером «Дядя Ваня». Краски не пришли. Волнение при гримировке. Успех огромный. Венок мне от княгини Ахельберг. В театре плачут. Лаудова в восторге. Ужин в гостинице»; «11/24 среда. Курьезный и интересный день. Был в один день в пяти городах. Утро в Карлсруэ. Расплачиваюсь, бреюсь. Едем с визитом к консулу. Торопимся. Ольга Леонардовна узнает в нем того, кто в Баденвейлере тепло отозвался на его смерть – смерть Чехова (Баденвейлер в двух часах езды от Карлсруэ)» [318] .

Все эти эксперименты говорят о том, что характер жанрового мышления не позволял Станиславскому объединить разрозненные жанровые группы в цельную летопись своей театральной жизни. Автор представлял дневник как собрание композиционно самостоятельных образований, которые отражают этапы творческого становления его личности.

Как нехудожественный жанр с незавершенным рядом событий, дневник не имеет сюжета с точки зрения категорий беллетристики. Вместе с тем дневник отражает линию судьбы автора. Так же как и в художественном повествовании, в нем имеются свои кульминационные пункты, «завязки» и «развязки». В одних дневниках они выражены более рельефно, в других даны в свернутом виде, в форме продуктов душевной жизни (воспоминаний, снов, фантазий, мыслей).

В наибольшей степени сюжетоподобная организация свойственна дневникам с высокой степенью концентрации действия на небольшом временном интервале. В таких случаях автор выбирает важный для его судьбы период и описывает его в дневнике (П.И. Долгоруков, М.П. Погодин, Т.Г. Шевченко, Н.Г. Чернышевский). Чаще всего к сюжетному построению тяготеют путевые, служебные, тюремно-ссыльные дневники и дневники периода индивидуации. В них ставится конкретная задача, ограниченная временными рамками. Хотя дневниковеду еще не известен «финал» его «драмы», он предвидит его, ему уже рисуются его очертания, а иногда и сам путь. В подобном дневнике элементы сюжетного действия могут быть известны заранее, и по мере его развертывания уточняются лишь детали. Все это имеет место при условии, что главным действующим лицом дневника является сам автор, а не внешние по отношению к нему события. В общественно-политическом жанре события развиваются помимо воли дневниковеда, и предвосхитить их он не в состоянии. Там сюжет локализуется на личной судьбе автора, вливающейся в поток событий «большой» истории. Но и здесь имеются исключения.

В сюжете дневника может отразиться не только личная судьба автора, но и судьба целой социальной группы. В этом случае сюжет воспроизводит «драматическую» схему, типичную для данной общности. Именно так построен сюжет дневника В.Г. Короленко.

Принадлежность Короленко к поколению «семидесятников», с их ярко выраженным социальным интересом, с хождением «в народ», проявилась в особенностях сюжетной динамики его дневника. События в дневнике развиваются по линии, образующей круг, а ее направление совпадает с траекторией движения главных оппозиционных сил эпохи: Восточная Сибирь – Верховья Волги – Петербург – Америка – Юго-Восточная Европа (Румыния) – Крым – Нижний Новгород – Полтава. Замкнутость географии сюжета, его циклический характер, совпадает с цикличностью жанрового содержания дневника.

Итак, сюжетосложение свойственно дневнику в видоизмененном варианте. Сюжет дневника отличается тем, что не мыслится заранее, а создается в процессе написания произведения. Он в большей мере, чем беллетристический, зависит от жизненных обстоятельств дневниковеда. В дневниках, охватывающих большой временной промежуток (более 10 лет), узловые для традиционного сюжета моменты растянуты, размыты и смещены. Они отражают схему жизни, а не замысла автора, хотя последний в той или иной степени имеется у дневниковеда.

Дневниковый сюжет близок структуре художественного сюжета там, где имеется драматическая коллизия. Подобных дневников, естественно, не очень много. К ним относятся те образцы жанра, в которых отражаются не внутренние, душевные переживания авторов, а противоречия и конфликты внешнего, чаще всего семейно-матримониального характера.

Литературный материал на сюжетном уровне может вводится в дневник непосредственно: в виде многочисленных цитат из художественных произведений, сходных с жизненной коллизией автора дневника; в форме организации материала по типичной для определенного направления схеме сюжетосложения. Выбор бывает обусловлен конкретной жизненной ситуацией и длительностью ведения дневника.

В любом случае дневниковый сюжет является оригинальным, не подгоняется искусственно под некую готовую модель. Напротив, он всегда (в ситуации сходства с литературным аналогом) подтверждает реалистичность типичных сюжетов классической художественной прозы.

С усилением роли общественных мотивов в дневниковом жанре число подобных сюжетов резко уменьшается. Поэтому основная часть «остросюжетных» дневников относится к первой половине века.