Чтение онлайн

Предполагалось, что училища будут стремиться к тому, чтобы привлечь как можно больше бедных учеников, чьи «родители не в состоянии дать доброго воспитания сами…» Допускались в них и девочки, правда, особо оговаривалось, что мальчики и девочки сидят отдельно, и учителю вменялось наблюдать, чтобы из школы они выходили порознь. Телесные наказания запрещались. Предусматривались «открытые испытания» два раза в год – перед Новым годом и Петровым днем (образец отчетности прилагался).

В «Уставе народным училищам» были продуманы все детали новой образовательной системы: почасовые учебные планы, права и обязанности всех – от попечителя и директора до учителя и ученика, обязательные учебные пособия и книги, все формы отчетности и т. д. Причем правила устанавливались строгие и незыблемые. Нагрузка учителя определялась в 23 часа в неделю в двух младших классах, где, как и по сей день в начальной школе, преподавал один учитель; примерно до 29 часов в старших, где, соответственно, каждый вел свой предмет, а точнее, предметы (иностранный язык считался самым сложным, учителю предписывалась нагрузка всего лишь в 18 часов). Учитель должен был строго контролировать посещаемость своих учеников (прилагался образец журнала успеваемости), требовать с них записки от родителей, писать на основании их объяснительные записки директору. Рекомендовались и некоторые методические приемы: например, советовали специально допускать в рассказе или в записи на доске ошибку, чтобы таким образом проконтролировать внимание и знания учеников.

Требования к самим учителям были также крайне жесткими. Учитель должен был всей своей жизнью (и не только в классе) подавать пример «ко благочестию, добронравию, дружелюбию, учтивости и прилежанию». В случае болезни следовало немедленно сообщить директору для подыскания замены – перерыв в занятиях был недопустим, учитель, проживавший в общежитии, не только не мог никого оставить у себя ночевать, но и сам не имел права ночевать в другом месте – за моральным обликом следили строго. Во время урока не разрешалось отвлекаться на посторонние темы, использовать книги, кроме рекомендованных уставом, предлагались даже темы для застольных бесед с учениками, такие, которые «могут расположить сердце их к добродетели, а душу к благомыслию»57.

Конечно, некоторые детали этой программы так и остались на бумаге. Ну как можно было контролировать выполнение, например, следующего: «Ученики, вышед из училища, не должны на улицах мешкать, затевать игру, крик или другие беспутства, но чинно и пристойно идти прямо домой, каждой мимоидущей особе учтиво кланяться…» Но несмотря на некоторые перегибы, основа была заложена, и время показало ее жизнестойкость и своего рода соответствие национальным основам, многие внешне гораздо более реалистичные программы в России умерли, не успев толком развиться58.

Одновременно с этим развивалась система привилегированных общеобразовательных школ. Так, в 1776 г. при Московском университете, где еще ранее была создана гимназия, открылся дворянский Благородный пансион. Принимали в это фактически закрытое учебное заведение, в котором дети не только учились, но и постоянно жили, далеко не всех. Три главные задачи были положены в основание этой элитарной школы: 1) «научить детей или просветить их разум полезными знаниями»; 2) «вкоренить в сердца их благонравие»; 3) «сохранить их здоровье»59. В разное время в нем учились такие выдающиеся деятели России, как А. С. Грибоедов, А. П. Ермолов, В. А. Жуковский, М. Ю. Лермонтов.

В правление Екатерины делаются попытки поставить под контроль и частное образование. В 1787 г. для повышения уровня преподавания в частных пансионах, которые в большом количестве появлялись в разных городах России, был издан указ, согласно которому всякий, кто хотел открыть пансион, должен был представить диплом русского или зарубежного университета или учительской семинарии. В случае отсутствия диплома необходимо было сдать соответствующие экзамены в специально созданных для этого комиссиях Московского университета, Академии наук, Главного училищного управления. Надо отметить, что комиссии эти нередко отказывали претендентам, что, безусловно, способствовало повышению уровня обучения в частных пансионах.

В результате проведенной Екатериной II образовательной реформы уже в конце XVIII в. в 288 главных и малых народных училищах обучались более 22 тыс. человек (из них – 1,5 тыс. девочек). Несмотря на то что школьная реформа воплощалась в жизнь медленно и далеко не всегда так, как задумывалась первоначально, к тому же по-прежнему не хватало кадров, средств, это был своего рода прорыв, веха в истории образования. Впервые в России была создана сеть государственных общеобразовательных учебных заведений, разработаны единые для всей страны учебные планы, выработаны основные принципы преподавания и нормы поведения. Эта система государственного планирования и учебного единообразия стала отличительной чертой всего последующего развития системы образования в России и дожила до наших дней.

В. О. Ключевский иронично изображает типичное образование дворянина конца XVIII в. следующим образом: «С рук дьячка-учителя человек этого класса переходил на руки к французу-гувернеру, довершал свое образование в итальянском театре или французском ресторане, применял приобретенные понятия в столичных гостиных и доканчивал свои дни в московском или деревенском своем кабинете с Вольтером в руках». И все-таки при всей нелепости образа этого «случайно родившегося в России француза», появление которого было связано с недостатками эпохи, он сильно отличался от дворянства петровской поры, даже лучшие представители которого, согласно описанию того же Ключевского, будучи отправлены за границу для обучения, «бегали от науки <…>, посещали “редуты”, игорные дома, где дрались и убивали один другого, богатые хорошо выучивались пить и тратить деньги, промотавшись, продавали свои вещи и даже деревни… По возвращении домой с этих проводников культуры легко свеивались иноземные обычаи и научные впечатления, как налет дорожной пыли, и домой привозилась удивлявшая иностранцев смесь заграничных пороков с дурными родными привычками…»60

XVIII в. стал поворотным в истории развития российского образования. Трудно перечислить все, что было сделано за этот период: сложилась система светской школы, включавшая все три ступени – начальную, среднюю высшую; выработана научная терминология на русском языке; появились разнообразные возможности для полноценного обучения – к концу века в России уже существовало около 500 только светских учебных заведений, при этом не учтены многие частные заведения и тем более домашние учителя; напечатаны различные учебники, прежде всего на русском языке, разработаны серьезные учебные программы и методики обучения; создана база для подготовки учителей (Московский университет, гимназии, Учительский институт); наконец, «привычка учиться» стала неотъемлемой частью дворянского мира, а идея о необходимости образования широко проникла в общественное сознание. Образование стало достоянием относительно широких слоев населения и заняло главенствующее место в системе общественных ценностей. Можно утверждать, что менее чем за сто лет в системе российского образования произошел настоящий переворот. Новая система, органически связанная с предшествующей традицией, отражала глубокие изменения, произошедшие в XVIII в. Она же, в свою очередь, в значительной степени и формировала их.

XIX в. развил и упрочил основные направления развития образования, начатые в предшествующие эпохи, вывел его по отдельным показателям на лидирующее место в мире. В 1802 г. Александр I в числе других 8 министерств создал Министерство народного просвещения, тем самым наглядно продемонстрировав возросшее значение и роль образования в государстве и обществе. Согласно разработанному министерством уставу учебных заведений (1804), в России провозглашалась единая система общего образования. Она была разделена на четыре ступени. В каждом церковном приходе (или нескольких вместе, в зависимости от числа жителей) создавались одногодичные приходские училища, в которых учащиеся получали элементарные навыки счета, чтения, письма и изучали Закон Божий. После его окончания можно было поступить в уездное училище, которое должно было быть открыто в каждом уездном городе, где за два года, помимо усовершенствования вышеупомянутых навыков, изучались также геометрия, физика, естествознание, география, история. Успешно окончившие его могли поступить в гимназии, находившиеся в губернских городах. Программа обучения в них предполагалась достаточно разнообразная, а цель ставилась двоякая: прагматическая – поступление в университет для тех, кто хотел сделать карьеру, или абстрактная – изучение разнообразных наук для тех, кто, «не имея намерения продолжать оные в университетах, пожелает приобрести сведения, необходимые для благовоспитанного человека»61.

Наконец, высшей, четвертой, ступенью был университет, который предполагалось открыть в каждом округе. В общей сложности все обучение теперь (вместе с университетом) занимало 10 лет, причем все ступени были преемственно связаны: только закончив одну, можно было перейти в другую (исключение составляли лишь приходские училища – начальное образование разрешалось получать любым способом). Согласно новому положению, поступить в гимназию можно было имея аттестат уездного училища, а в университет – после окончания гимназии. Правда, допускалось и отклонение от этого правила. На практике в каждое из этих заведений можно было поступить, сдав соответствующие экзамены. Требования при этом были крайне высокими: например, В. Г. Белинский, не имевший гимназического аттестата, при поступлении в университет на словесное отделение философского факультета сдавал 9 вступительных экзаменов: Закон Божий, словесность, историю, географию, французский, немецкий, латинский, греческий и математику.

Одновременно с развитием принципов, провозглашенных еще в уставе 1786 г., таких как всесословность, государственный контроль, централизация, светский характер, единообразие учебных планов, программ, учебников, намечались и новые. С целью подъема их образовательного уровня все государственные учебные заведения переходили в подчинение университетов. Было заявлено также, что при каждом университете необходимо создать учительский или педагогический институт, причем будущим студентам были обещаны «особенные выгоды в содержании». Такой институт был открыт в 1804 г. в Петербурге. Это Педагогический институт, тот самый, о котором так нелестно отзывается Грибоедов в «Горе от ума»: «…в Петербурге институт / Пе-да-го-гический, так, кажется, зовут: / Там упражняются в расколах и в безверьи / Профессоры!!» Все эти меры были направлены на увеличение числа профессионально подготовленных учителей для расширения сети учебных заведений в России. Окончить полный курс средней школы теперь можно было не меньше чем за 7 лет – подобное увеличение срока обучения безусловно влияло и на качество образования. Основной задачей школы провозглашалась задача «приучить детей к трудолюбию, возбудить в них охоту и привязанность к наукам <…>; особливо же дать уму и сердцу их надлежащее направление, положить в них твердые основания честности и благонравия, исправить и преодолеть в них худые склонности»62.