Чтение онлайн

И вот наконец прибыли его послы из далекой Руси. Как увидел франкский король портрет княж­ны Анны Ярославны, так сразу же и полюбил де­вушку. Подданные было возроптали, мол, не нуж­на нам королева из дикой варварской страны, но послы рассказали о ее чудесном уме, воспитании и учености, добавив, что родство с домом Рюрика для франков великая честь, так как Русь — страна бо­гатая и сильная, а князь Ярослав не только мудр и честен, но и состоит в родстве с варягами, и если Генрих женится на Анне, во Франции перестанут читать молитву «Боже, спаси нас от норманнов». Ведь ясно, что тесть заступится перед своими раз­бойничьими родичами за зятя с дочкой. Рыцари франкские покорились таким словам, и король от­правил своего самого знатного вельможу сватать киевскую княжну.

Какими словами убедил посол Анну Ярослав­ну отдать руку и сердце королю Генриху, неизвес­тно, однако уехала она с ним в далекую землю. Князь дал за ней богатое приданое: много мехов, и серебра, и злата, и каменьев. Анна же попросила в подарок книги из отцовского собрания. До конца своей жизни берегла она их как самую величайшую драгоценность, чему научила и мужа и сына.

Более десяти лет прожила Анна Ярославна с королем Генрихом в любви и согласии. Ничего ко­роль не делал, не посоветовавшись с разумной же­ной. И его буйные подданные полюбили свою ко­ролеву за ум ее, справедливые поступки и редкое для франкской страны благочестие. Все мы смер­тны. Умер король Генрих, осиротив жену и сына их Филиппа. Похоронив мужа, Анна удалилась в монастырь, хотя и сын, и подданные просили ос­таться на троне и править совместно с юным ко­ролем. Но Ярославна рассудила, что помогать со­ветами сыну сможет и из монастырской кельи, но не пристало вдове жить среди мирских соблазнов. Но человек полагает, а Бог располагает. Послом к вдовствующей королеве от сына ее короля Филип­па ездил один знатный рыцарь. Полюбил тот ры­царь Ярославну, и она полюбила его всем сердцем. Решили они соединить судьбы свои навеки. Но что делать — рыцарь уже был женат. Тогда обратилась Анна за помощью к своему сыну, королю фран­ков. Филипп был огорчен тем, что мать решилась на второй брак, но он так любил ее, что помог рыцарю развестись с первой женой и дал согла­сие на брак с Анной. Зажили супруги счастливо в замке рыцаря, только мира и покоя не обрели. Родичи первой жены рыцаря ополчились против него и стали чинить ему обиды и разорения: напа­дали на его земли, вытаптывали поля, убивали его людей. Но не удалось сломить им любовь Анны и рыцаря. Несмотря ни на что любили они друг друга и были счастливы. Но и этого супруга поте­ряла Ярославна.

Похоронив второго мужа, решила она вернуть­ся в Киев, к отцу, но сын уговорил ее остаться и помогать ему в управлении государством. И такое он имел к ней уважение, что до самой смерти не только слушал ее мудрые советы, но и рядом с его печатью на государственных бумагах всегда стояла подпись матери.

Сказ о Марфе-посаднице

Была на Руси одна сановная жена. Имя ей было Марфа. Роду и племени была боярского. Тот род славился богатством и знатностью. Два мужа у той боярыни было, один за другим. И прижила Марфа троих сыновей от мужа первого и мужа второго.

Первого мужа не помнит никто. Знают только, что жил он недолго и быстро скончался. Осталось ей в наследство большое богатство и много хороших земель. Недолго горевала вдова и вскорости снова вышла замуж. Второй муж тоже был знатным и именитым боярином и владел землями Новгород­скими. Широки были земли, за день не объедешь, за неделю не обойдешь. Верой и правдой служил тот боярин князю Московскому, за что пожаловал его князь великой честью — сделал посадником в Новгороде Великом, потому как более других до­верял этому честному мужу и знал, что будет он исправно и верно выполнять его княжью волю. Посадников новгородцы уважали не менее священ­ников, потому и жен величали по чину мужа — по­садницами. Так и стала наша боярыня Марфой- посадницей.

Но недолго и это счастье длилось. И второго мужа схоронила боярыня-горемыка. Поплакали с нею новгородцы и, помня о добрых деяниях ее мужа, попросили князя Московского оставить Марфу в мужних чинах. Не раз они пожалели о том после. Показала себя боярыня — открыла истинное лицо свое. Стала она править самовластно и свои­ми землями, и мужниными. Круто повела правле­ние посадница новгородская, безжалостно мучила непосильными работами, душила непосильными податями. Разорила она дотла своих людей. Стали жить они в голоде и холоде, но жаловаться не сме­ли, боясь гнева грозной Марфы. Крут был норов у боярыни: и дружинников своих посылала наказы­вать ослушников, и сама не брезговала пороть про­винившихся людей. В подвалах у нее немало зако­ванных в кандалы людей безвинно страдало. Сама же она жила в сытости и довольстве, сундуки ее от золота ломились, закрома были полны и хлеба, и птицы, и мяса. Мехами зверей, что добывали ей охотники, можно было выстелить дорогу от земли до неба — так богаты зверем разным были леса ее. И все ей было мало. Прикупала она окрестные зем­ли, а на тех, кто не продавал, напускала своих дру­жинников и отнимала силой. И так богата стала Марфа, что могла сравниться с самим церковным владыкой Новгородским да монастырями Божьи­ми. И жить бы ей, да радоваться, но грызла ее жад­ное сердце неуемная гордыня.

Правила боярыня на землях своих, как князь. И власть имела великую. Сама стала суд вершить и решать, кого одарить, кого лишить чести, имуще­ства или самоей жизни. С дворянами была она лас­кова, если потакали ей, коли нет — высылала их из пределов своей вотчины. Люд простой вовсе не жалела, предавала казни и правого и виновного, не разбираясь. И довела она людей до того, что под­няли они против нее мятеж и сгоряча погубили двух ее сыновей. Не то от горя, не то от злобы, что ей поперечили, обезумела Марфа и повелела пре­дать огню много деревень, не жалея ни стариков, ни детей малых.

После того случая ее стали еще пуще бояться и ненавидеть. А она все не могла натешить свою гор­дыню и насытить злобу. Позавидовала Марфа вла­сти княжеской. Захотелось ей заполучить все зем­ли Новгородские. Чтобы править уже не по-посад­ски, а по-княжески, и власть вершить, и собствен­ные законы учредить. И вот что она удумала: со­брала бояр, тех, кто поподлее был, сребролюбцев, не чуравшихся ни предательства, ни крамолы, ни беззакония, и подбила их против князя Москов­ского зло задумать — князю Литовскому покло­ниться. Да только не отдать тому князю землю Нов­городскую, а выйти за него замуж и вместе с ним править землею Новгородской и землею Литов­ской.

Князь Литовский рад был землю русскую себе взять. Он и сам давно искал лазейку, как проник­нуть в Россию и отрезать себе кусок ее земли. С ра­достью согласился он обвенчаться с Марфой. И вышло бы по их воле, но прознал о том князь Московский Иван, осерчал на предательницу-бо- ярыню и литовского хитреца. Собрал он против них войско и одолел врагов. Не позволил сделать землю русскую литовской вотчиной. Князя Литов­ского прогнал долой, саму же Марфу и сына ее взял в плен и увез в Москву, лишив и чести, и имения. Земли ее в свою казну отписал. Сына Марфы казнил, отрубив буйную голову. Марфа- посадница сгинула, только никто не знает, как. Ходили слухи, что была боярыня злой ведьмой, — оттого, мол, ей удалось так долго беззакония чи­нить, — и унеслась она с Красной площади на чер­ном помеле. Но поговаривали, что помог ей бежать думный дьяк, прельстившийся ее посулами хоро­шей награды.

Сказ о кладах Стеньки Разина

Нет на Руси человека, который не слышал бы про разбойного атамана Степана Разина. Про подвиги его много рассказывают и худого и слав­ного. А те, Кто вместе с ним по морям ходил, го­ворят, что был Стенька не простым человеком, а самым настоящим чародеем. Вот об этом и будет рассказ.

Немногие знают, что до Разина на Волге раз­бойничал атаман Ураков. В его-то ватагу и по­пал Стенька. Было тогда ему от роду всего пят­надцать лет, и атаман назначил его кашеваром. Казаки остались довольны новым поваренком: масла в кашу он не жалел, в щи мясо клал щедро. А вот с Ураковым Степан не поладил, и вовсе не из-за готовки.

Идет как-то судно купеческое. Ураков решил его остановить и ограбить. Но не успел отдать при­каз своим удальцам, как Стенька стал кричать: «Брось, не стоит — не будет добычи!» Идет дру­гое. Стенька опять останавливает казаков: мол, и это судно бедное. Осерчал атаман и выстрелил в кошевара из порохового пистолета, а Степан даже не пошатнулся. Вынул пулю и назад отдает Уракову, а сам поднял разряженный пистолет и прице­лился в атамана. Тот со страху упал замертво, а вся его шайка бросилась бежать кто куда, потому как такого чуда им видать не приходилось. Слух о том, что паренек-кашевар разряженным пистолетом убил страшного разбойника, быстро разнесся по всей Волге и по всему Дону. Стали к Степану приходить разные люди, и ско­ро собралось их целое войско. Разина объявили атаманом, и стал он со своей ватагой разбойничать и вольничать. Царские, купеческие ли суда идут — не разбирая со всех снимал немалую дань, а тех, кто отказывался, — убивал, а корабли забирал для сво­их разбойников. Дошли его вольности до царя. Осерчал государь и прислал разбойному атаману строгий спрос: «Как ты, Стенька, смеешь мои ка­раваны грабить?» Хитрый атаман на то ему отве­тил, что по серости и безграмотности не различает, где царевы суда, а где купеческие. Тогда царь пове­лел на своих судах выбивать гербы. И Стенька дол­го царевы караваны пропускал невредимыми. Куп­цы скоро догадались, как от разбойников защитить­ся, и тоже стали на своих судах выбивать царевы гербы. Стенька разгадал их хитрость и опять при­нялся грабить всех без разбору. И ничего не боял­ся Разин — ни царева войска, ни Божьего гнева. Казаки, видя, что он ни пули не боится, ни клинка, ни пики, в огне не горит, в воде не тонет, смекнули, что атаман с малых лет продал душу нечистому, и стали его еще пуще бояться и слушаться. Сотова­рищи его рассказывали, что Стенька и в воздух умел подниматься, и глаза людям отводить. Быва­ло, посадят его в острог, а он возьмет уголь, нари­сует на столе лодку, плеснет на картинку водой и уже плывет в той лодке по реке, весело созывая товарищей.

Ничем Степана нельзя было ни убить, не напу­гать. На что грозен был астраханский воевода, а и с ним Стенька шутку сыграл. Вернулся Разин из пер­сидских земель и пошел к воеводе на поклон, мол, каюсь за свои разбои и искупить хочу вину перед государем тем, что завоюю для него новые земли. Воевода начал было кричать на атамана, но Стень­ка приказал принести подарки, и у воеводы глаза разбежались — столько драгоценного добра он в жизни своей не видел. Особо понравилась воеводе шуба, что на плечах у Разина была. А та шуба была у Степана заветная. Не захотел атаман ее отдавать, а воевода знай просит: «Подари или продай. Не то царю пожалуюсь». Отдал Разин шубу, но не про­сто так, а с приговором: «На тебе шубу, да чтобы не наделала она шуму».