Чтение онлайн

Такого рода синонимию можно обнаружить и между понятиями «фраза» и «интонация». Характеризуя суперсегментную систему русского языка. М. В. Панов называет единицами и ударение, и такт, и фразу, и интонацию [Панов 1979]. В то же время ударение и интонацию нередко называют суперсегментными признаками, звуковыми отличиями, своего рода качествами других единиц, природа которых в плане разграничения сегментности / суперсегментности не всегда оказывается достаточно определенной. В самом деле, акустические параметры речевого сигнала, объединяемые обычно в понятие «интонация» – частота основного тона, интенсивность, длительность, – несут в себе и сегментную информацию [8] , то есть соотносятся и с сегментными единицами. Следовательно, характеризуемая интонацией суперсегментная единица должна иметь принципиально иную природу.

Проблема теоретического обоснования разграничения сегментных и суперсегментных звуковых единиц русского языка почти не разработана. Хотя еще в 1948 г. П. С. Кузнецов в статье «К вопросу о фонологии ударения» обратил внимание на глубокие, существенные различия между звуком и ударением как единицами языка. В задачи П. С. Кузнецова не входило исследование данной проблемы как таковой, однако он впервые, насколько нам известно, показал, что некоторые звуковые признаки реализуются на отрезках больших, чем звук. Так, например, ударение реализуется лишь в пределах целого слова. На существование звуковых единиц, реализующихся на таких отрезках речевого потока, как слово и высказывание, и на необходимость рассматривать эти единицы в качестве особой категории П. С. Кузнецов указывал в статье «К вопросу о фонематической системе французского языка».

Опираясь на разграничение, проведенное П. С. Кузнецовым, М. В. Панов теоретически обосновывает само понятие «суперсегментная единица». Предложенная им процедура проверки звуковой единицы на суперсегментность вытекает, во-первых, из системного представления о звуковой стороне языка, во-вторых, из необходимости определить структуру самой суперсегментной единицы. М. В. Панов пишет: «Если А и Б (два элемента, два признака, две сущности) образуют сочетания АБ и БА, но нет в языке сочетаний АА ББ, то сочетания АБ и БА образуют (каждое) единую, целостную, неделимую единицу» [1979: 69]. При этом признаки А и Б являются противоположными, в силу чего, зная один признак, мы всегда правильно определим другой. Таким образом, суперсегментная единица, «разлитая» поверх звукового ряда, то есть соотнесенная с определенным отрезком речевой цепи, существует в то же время в виде некоторых признаков, соотносимых с элементами данного отрезка. Так, признаки «ударность» и «безударность» реализуют ударение как суперсегментную единицу, соотносимую со словом в целом [Панов 1979].

Пользуясь процедурой М. В. Панова, легко убедиться в суперсегментности слога, несмотря на то что само слоговое качество как признак элементов данной суперсегментной единицы до сих пор остается предметом научных дискуссий. Множество, порой противоречивых, теорий слога не мешают ему выдержать проверку на суперсегментность, настолько универсальной оказалась описанная М. В. Пановым суперсегментная структура: для определения слога как суперсегментной единицы достаточно указать, что он всегда состоит из слогового и неслогового (или неслоговых) элементов. [9] По этим же соображениям суперсегментной оказывается и интонация. Предударная часть во всех интонационных конструкциях произносится на среднем тоне, поэтому «если дана определенная интонация ударной части, то нет выбора, какой быть заударной интонации: она уже этим выбором предопределена» [Панов 1979: 87].

Соотнесенность признаков суперсегментной единицы с определенными элементами отрезка звуковой цепи оказывается не только основанием для разграничения сегментных и суперсегментных единиц, но и основанием для обнаружения в них общей природы: решая вопрос об отношении звуков к фонеме, М. В. Панов обращается к таким суперсегментным единицам, как слог и ударение, и доказывает необходимость включения их в ряд фонемных (смыслоразличительных) единиц языка [Панов 1967: 167–190]. Тем самым, на наш взгляд, М. В. Панов внес существенный вклад в фонологию: разграничение сегментности / суперсегментности является, по всей вероятности, требованием фонетики, в то время как фонологически звуковая сторона выступает в системном единстве. Вопрос же о месте суперсегментных единиц в фонологии сводится к проблеме, глубоко и точно сформулированной П. С. Кузнецовым, но не ставшей специальным предметом его исследования, – необходимости установить понятие «предела реализации фонологических (то есть звуковых смыслоразличительных) противопоставлений» [Кузнецов 1970 б: 364].

Н. С. Трубецкой в «Основах фонологии» также поднимает вопрос о принципиальном отличии «фразоразличительных средств» от всех других смыслоразличительных средств языка и указывает, что «фразоразличительные средства являются самостоятельными знаками»; «предупредительная» интонация обозначает, что предложение еще не завершено, понижение регистра обозначает, что данный отрезок речи не связан ни с предыдущим, ни с последующим» [Трубецкой: 254]. К сожалению, проблемы фонологии, выходящей за рамки сегментных фонетических явлений, по сути дела просодической, суперсегментной фонологии не нашли отражения в том труде, хотя Н. С. Трубецкой и включал их разработку в свои планы. Нереализованными остались и идеи П. С. Кузнецова и Н. И. Жинкина относительно фонологического статуса просодических языковых средств. По-видимому, идея фонологичности просодии витает в воздухе с того момента, как суперсегментные единицы стали подвергаться лингвистической интерпретации, как раз и заключающейся в признании за такого рода единицами права решать круг своих собственных проблем смыслоразличения. Вне такого подхода суперсегментные единицы остаются акустико-физиологическими речевыми отрезками, о которых А. А. Реформатский писал: «… это тогда даже не факты речи, а факты речевого потока, струи и палки, подвергнутые сегментации» [1975: 187].

Вообще возведение единицы членения звукового потока в статус единицы языка обязательно связано с понятием языкового уровня [Реформатский 1975: 187]. Это положение, безусловно, является универсалией фонологии, как сегментной, так и суперсегментной, ибо требование установить для каждой суперсегментной единицы понятие предела реализации фонологических противопоставлений и есть требование рассматривать сущность суперсегментной единицы с позиций высшего по отношению к ней языкового уровня.

Иными словами, для суперсегментной единицы как единицы не только фонетической, но и фонологической должны быть установлены оппозиции, так же как это делается для сегментных единиц (заметим, кстати, что решение этого вопроса не входило в задачи настоящего исследования и, по-видимому, является весьма отдаленной перспективой).

Ясно, однако, что этот вопрос не может быть даже поставлен без достаточно четкого представления о суперсегментной единице как таковой и о признаках такого рода единиц. Так, например, квалификация ударения и как единицы, и как признака, а также вычленение на основе ударения такта, который тоже претендует на роль языковой единицы (см., например [Панов 1979]), не является, на наш взгляд, прерогативой терминологии.

Следует, по-видимому, провести последовательное разграничение известных фонетических явлений, относящихся к области суперсегментной фонологии (иначе говоря, просодики) на единицы и конституирующие эти единицы признаки. Понятие суперсегментности целесообразно использовать по отношению к единицам, а понятие просодики – по отношению к признакам, поскольку такое терминологическое разведение отражает и сущностные моменты обсуждаемых понятий: в единице подчеркивается ее строение, в признаке – акустико-перцептивные параметры. С этой точки зрения слог, такт, фразу следует квалифицировать как суперсегментные единицы, а слоговость, ударение, интонацию – как просодические признаки суперсегментных единиц.

Использование термина «суперсегментная единица» применительно к такту, а не к ударению, представляется правомерным уже потому, что сам статус суперсегментной единицы предполагает определенные специфические отношения между ее элементами (сегментами), на существование которых и обратил внимание П. С. Кузнецов: «…ударность определяется не абсолютной интенсивностью, а отношениями интенсивности (выделено нами. – В. В.) в пределах целого слова (раз один гласный определен как ударный, все остальные гласные того же слова тем самым определены как безударные» [1970: 362]. Именно такт воплощает в самой своей структуре отношения ударности / безударности, что позволяет квалифицировать его как суперсегментную единицу. Ударение же выступает в роли просодического признака.

Таким образом, при указанном подходе осуществляется нетрадиционное осмысление самого понятия «суперсегментная единица», которая понимается как состоящая из более чем одного сегмента, причем один – тень другого. При этом в роли сегментов разных суперсегментных единиц будут выступать различные отрезки звуковой цепи: звук для слога, слог для такта, такт для фразы и т. д.

Нам представляется, что понятие суперсегментности охватывает и более крупные единицы, чем такт и фраза.

Характеризуя суперсегментную единицу, М. В. Панов формулирует два критерия, по которым она определяется: наличие в ней двух признаков и предопределенность одного признака другим. Однако описание им таких единиц, как слог, такт и фраза, не всегда последовательно исходит из одного основания. В самом деле, если слог определяется слоговостью (фонетическая сущность которой до сих пор остается предметом научных дискуссий, что не мешает, однако, обнаружить в слоге два элемента – слоговой и неслоговой), такт – единоударностью (причем, хотя ударение и представляет собой сложнейший комплекс просодических характеристик, определить в такте ударный и безударный компоненты не составляет труда), то фраза характеризуется целым рядом таких изменений просодических свойств, при которых вызывает затруднение обнаружение во фразе двух компонентов, которые квалифицировались бы как противопоставленные признаки. М. В. Панов предлагает не учитывать в качестве компонента предцентровую часть фразы на том основании, что она всегда произносится на среднем тоне [Панов 1979: 87], однако предцентровая часть – как компонент суперсегментной единицы – может быть сравнима с безударными слогами в такте или с неслоговыми звуками в слоге.