Чтение онлайн

— Слава Богу! — сказал Володя остановившему его Лисицыну. — Теперь мы сможем уйти.

— Дай-то Бог. Тогда мы одному тебе будем обязаны нашим спасением.

— Почему вы остановились? — спросил Гедеон, подошедший с Константином.

— Тише. Впереди засада: я вижу на берегу силуэт китайского воина. Оставайтесь здесь. Если прокричу филином, спешите ко мне.

Подойдя к самой опушке, Лисицын ясно увидел вооруженного китайца, поглядывавшего во все стороны и боязливо прислушивавшегося. Воин стоял на самом краю обрыва. Вероятно, ему было приказано сторожить береговой путь отступления русских.

Пройти мимо него незамеченным невозможно, решил Лисицын. Оставалось убить часового, чтобы спасти свою жизнь и жизни товарищей. Одним прыжком Сергей Петрович очутился возле часового и, прежде чем тот успел что-то предпринять, схватил его поперек тела и сбросил с обрыва. Это исполнил он с такой быстротой, что китаец не успел вскрикнуть, и только шум от падения его в воду нарушил тишину ночи.

Призвав сигналом товарищей, Лисицын повел их по тропе между берегом и лесистой горой. Не прошло и нескольких минут, как позади раздались крики многочисленной толпы.

— Эк как завыли, словно стая волков, — сказал Константин, замыкавший цепочку.

— Поняли, что птицы улетели, да и часовой, выплыв на берег, вероятно, рассказал, что с ним стряслось…

— Я слышу погоню, — перебил Гедеона Константин. — Позвольте мне, Сергей Петрович, отстреливаться, как завижу их косые рожи.

— С Богом, братец! Только не горячись, чтобы даром пороху не жечь.

Шаги преследующих все приближались. Лисицын выхватил из-за пояса топор и поспешно срубил два нетолстых дерева — завалил дорогу, развернув сучья в сторону неприятеля. Став с Константином позади этой засеки, он отправил Гедеона с племянником продолжать путь. Как только китайцы показались на тропинке, оба стрелка открыли огонь, стреляя поочередно, чтобы иметь время заряжать ружья. Китайцы тоже открыли пальбу, но очень узкая полоса земли между берегом и утесом горы не позволяла им воспользоваться численным превосходством. Когда они убедились, что каждый, показывающийся из-за поворота, получает пули, преследование прекратили. Пользуясь этим обстоятельством, стрелки соединились с Гедеоном и продолжали путь к нижним порогам.

— Сергей Петрович, китайцы будут нас преследовать? — спросил Володя.

— Получив урок, они не очень будут напирать, но чтобы оставить преследование — я не думаю.

— Как же мы спасемся? С одной стороны горы, на них не взобраться, с другой — река, ее не переплыть.

— Скоро взойдет солнце, с реки поднимется густой туман, под его прикрытием я переведу вас через нижние пороги Алмазной.

— Тумана не будет, — возразил Гедеон. — Небо затягивают облака.

— Вы правы. Я не обратил на это внимания. И все же будем переправляться…

— Остановитесь! — испугался Володя. — Какой-то странный гул впереди.

— Это шум воды, падающей сплошной массой с высоты нескольких саженей. Тут валит вниз вся Алмазная река. Это и есть нижние пороги, через которые я вас поведу.

— Я заранее боюсь… — Голос Володи срывался от страха.

— Счастливое окончание нашей переправы зависит от воли Создателя. Если ему угодно было привести нас сюда и спасти от плена, то не за тем, чтобы мы погибли в водовороте.

Слова эти ободрили всех, и путники ускорили шаг. День наступил пасмурный. Ветер стих совершенно. Только гул воды с каждой минутой делался все слышнее. Володя шел, прижавшись к Лисицыну. Гедеон и Константин хранили молчание. Наконец глазам их предстала дикая картина: река с шумом, визгом, ревом неслась по крутому спуску между бесчисленными обломками гранитных скал; гневные волны сталкивались, ударялись о громадные камни и, отыскивая новый путь, с оглушительным воем устремлялись в узкие проливы, проточенные в граните. Белая пена разъяренной стихии летела вверх, а вдали, на расстоянии версты, сверкал каскад, образуемый Алмазной рекой во всю ее ширину.

— Сергей Петрович, — почти плакал Володя, — я лучше в плен, чем в этот ад!

— Не робей, душа моя. Я перенесу тебя на руках.

— Нужно идти, — поддержал Лисицына Константин. — Лучше умереть, если так рассудит Бог, чем отдаваться китайцам.

В это время с горы раздался ружейный выстрел, по дальности расстояния не причинивший вреда.

— Что ж, друзья мои, надо идти. Чтобы обезопасить себя от преследования, давайте сделаем засеку, а потом запасемся длинными жердями, с их помощью легко будет делать большие прыжки. Я укажу, как ими нужно действовать и где лучше упираться.

Гедеон и Константин остались защищать засеку от показавшихся на тропе китайцев. Лисицын снял с себя оружие, котомку и верхнее платье, заткнул за пояс топор, он на одном конце своей жерди сделал из пояса прочную петлю, в которую свободно могла проходить рука, и, взяв на руки Володю, сделал первый прыжок на ближайшую скалу порогов.

После нескольких прыжков Лисицын остановился перед проливом значительной ширины, в котором с яростью кипела вода.

Он нашел нужным отдохнуть, спустив Володю на широкий камень. Оставалось пройти три четверти пути.

— Зачем мы остановились? — спросил мальчик, не открывая от ужаса глаз.

— Мне нужно перевести дух. А ты посмотри — мы перешли благополучно четверть реки. Бог даст, скоро будем на том берегу.

Володя увидел себя сидящим на плоской скале лицом к сражающимся у засеки. Выстрелов не было слышно от грохота кипящей воды, только белый дымок, струйкой поднимавшийся кверху, указывал на стрельбу. Вокруг скалы яростно клокотала вода, а справа исполинским каскадом ниспадала река. Володя начал привыкать к проявлениям характера грозной природы, но если б он глянул назад и увидел широкий пролив, то, вероятно, не решился бы двинуться дальше. Лисицын потому и посадил его спиной к проливу.

— Теперь ты видишь, Володя, переправа не так опасна, как представлялось.

— Я понемногу привыкаю к этому аду, а все равно страшно.

— Так всегда бывает с новичком. Однако нам пора в путь. Прошу тебя, зажмурься.

— Нет, мне хочется смотреть.

— Если испугаешься и дернешься, то помешаешь мне, и я сделаю неверный прыжок.

— Тогда завяжите мне глаза платком.

— Правильно, так будет надежнее.

Завязав Володе глаза и взяв его на руки, Лисицын разбежался, уперся жердью в средину пролива и сделал огромный скачок.

— Боже мой! — закричал Володя.

— Мы перепрыгнули самое широкое место между скалами. Теперь пройдем половину реки без больших хлопот, а потом опять отдохнем.

Действительно, большие камни находились близко один от другого, переход оказался нетрудный, зато саженей за тридцать от берега встретился пролив такой ширины, что и искусный акробат не решился бы на прыжок. Лисицын остановился и развязал Володе глаза.

— Неужели мы прошли так много? Берег — рукой подать. — Мальчик с радостью замахал платком дяде.

Гедеон отвечал ему фуражкой, наброшенной на дуло ружья. Кричать было совершенно бесполезно. Пушечный выстрел едва ли мог перекрыть рев бунтующей воды.

Володя, не сознавая отчаянного положения и видя поблизости берег, перестал бояться. Лисицын же в сильном беспокойстве осматривал пролив и пока не видел средства преодолеть это препятствие. Идти вперед казалось невозможным, возвратиться к товарищам значило отказать им в спасении от плена. Володя с любопытством поглядывал то на разрушительные подвиги крутящихся волн, то на исполинский лес, покрывающий берег, и, к счастью, не замечал смущения Лисицына.