Чтение онлайн

Мысль такая зародилась не случайно: начиная с 1865 года стал выходить «Крестный календарь» А. Гатцука. Календарь был куцый, во всех смыслах бледный, печатался мелким шрифтом, а тираж – по тем временам огромный – превышал сто тысяч.

Сытин хотя и пользовался этим календарем, но относился критически к его содержанию. Он сообразил, что умелыми руками можно сделать большое, доброе и выгодное дело – создать свой, сытинский, народный календарь.

За советом он обратился к Льву Николаевичу Толстому. Тот поддержал мысль Сытина. Для составления такого универсального, всеобщего русского календаря нашлись подходящие люди – дьякон из церкви Благовещения, что на Бережках, – Николай Фелицын, писатель-народник Николай Полушин, которого рекомендовал Лев Толстой.

И вот втроем – издатель Сытин, Фелицын, человек грамотный, с духовным образованием, и Полушин, знающий крестьянский быт, – собрались и стали обсуждать, каким должен быть сытинский, не крестный, а крестьянский, календарь, рассчитанный на удовлетворение запросов деревенского обитателя.

Развернули календарь Гатцука, стали разбирать по страницам, что в нем есть необходимое, что ненужное, а главное – чего в нем не хватает из полезных русскому народу сведений.

– Обложка непрочна, – сказал дьякон Фелицын, – быстро порвется в руках многочисленных читателей, а на ней много текста духовного характера. Но учесть и нам надобно указанные на обложке даты, относящиеся к истории календаря: в 1800 году Академии наук дана привилегия на издание календарей, а в 1865 году – издание календарей в России разрешено всем беспрепятственно. И вот с этого года не кто-либо из русских людей, а чех Гатцук занимается выпуском календарей. Как тут не сказать, что сам господь осенил мыслью голову Ивана Дмитриевича взять это дело в свои бойкие руки, теперь дело у нас пойдет…

– Я так же думаю, – сказал Полушин, – и Лев Николаевич в этом благом начинании предвидит успех издателя. Он обещал нам свою помощь добрым советом. Да и мы понимаем, что такое дело решается сообща. Надо сразу привлечь писателей и знатоков статистики, а часть места отвести рекламе изданий книгопродавца Сытина. Недостаток календарей Гатцука в том, что они из года в год и по оформлению и во многом по содержанию схожи один с другим, как куриные яйца. И это понятно: Гатцук благодушествует. Гатцук наживается, ибо никакая конкуренция его не подпирает. Если мы дадим более красочный и содержательный календарь, Гатцук будет вынужден нас обгонять качеством, или ему кончина…

– Я понимаю, что Гатцуку мы учиним неприятность, – сказал Сытин, – что ж поделаешь. Такова наша коммерция: выявить противника, раскусить, прожевать и проглотить, а дальше выход он сам найдет: или в одну компанию, или лапти врозь!.. Не думаю, что с первых наших выпусков Гатцук запросит «пардону» и поднимет руки вверх. Не таков этот иноземец. На и мы не лаптем щи хлебаем. Авторов найдем хороших, художников тоже, да хромолитография скоро нам так поможет, что дело Гатцука потускнеет перед нашим. Учитывая огрехи его календарей и наше желание отличиться на этом поприще, давайте примемся за составление намётки…

– Я считаю, – сказал Фелицын, – все сведения, кои есть у Гатцука по части религиозных праздников, о церковных службах и чтениях, – все это надобно. Без этого нет календаря.

Полушин добавил:

– Дни кончины замечательных людей, исторические народные события, как, например, покорение Новгорода, казнь Пугачева, сожжение Москвы поляками, и прочие события русской истории должны быть указаны по месяцам и числам…

– О всех ярмарках, во всех городах и крупных селах, о времени вскрытия рек тоже надо печатать, – подсказал Сытин. – О тиражах займов, о том, как вычислять проценты, о долготе дня, о заходе и восходе солнца, без этого тоже нельзя. Имена всех святых и что они означают по-римски, гречески, арабски и по-еврейски. Мы от такого перечня не отказываемся. Министров и митрополитов мы пропечатаем в списках, а губернаторов и архиереев, пожалуй, не надо…

Но тут Фелицын возразил Сытину:

– Согласен с вами, Иван Дмитриевич, губернаторы часто меняются, но епископы – те долгое время сидят в своих епархиях. Списки епископов следует давать. Им будет приятно, а через духовенство в приходах они будут ратовать за такой календарь.

– Не возражаю, – согласился Сытин.

– В остальном многом волей-неволей придется повторять Гатцука, – заметил Полушин. – Все разумное для календаря подойдет, на то он и календарь. Скажем, сравнение иностранных денег с монетами русскими, многие мировые статистические данные; меры весов, сведения об иностранных державах, о движении пароходов и поездов – все это надо! Но, конечно, не можем печатать такие глупости, как, например, «предсказания» о политических событиях, которые должны якобы произойти, по усмотрению Брюса, в таком-то году, неизвестно в каких государствах, – произойдет кровопролитная война, где-то родится принц, любезный своему отечеству, где-то будет счастливое побоище. Легко сказать – счастливое! Или раскроется важный заговор в одном из европейских государств…

– Конечно, все это чепуха, но где-то что-то иногда и совпадает, – сказал Сытин и добавил авторитетно: – Давайте Брюса не ворошить. Его и Петр Великий почитал. Мы его «предсказания» вынесем на заднюю обложку для любопытствующих. Брюсов календарь, Петром утвержденный, живуч и долголетен. Его лубочники издавали, он и нам пригодится. А вот в чем же против Гатцука мы расширимся? Я думал об этом, да и граф Лев Толстой мне подсказывал: перво-наперво – красочная обложка, премия – картинка из истории России в красках, и на десять страниц наш календарь сделаем больше гатцуковского. На каждый месяц по две статьи с иллюстрациями: одна статейка на божественную тему и картинка к ней; другая статья из истории России и картинка к ней. Верхний ряд будет готовить Фелицын, второй ряд – вы, Полушин. Так ладно и будет. И чтоб ежегодно разное, без повторений. Скажем, вот так: четная страница – с божественными и астрономическими сведениями, а нечетная – со статейками. К примеру: сверху статья о святом Стефане Пермском, просветителе зырян, а ниже – начало книгопечатания в России. Или сверху «Усекновение главы Иоанна Крестителя», а ниже статья о Кутузове…

– Весьма и весьма благоразумно! – отозвался Фелицын. – На манер того, как в псалтыре сказано: «Спереди блажен муж», а сзади «вскую шаташася». Приемлемо!..

– Надо расширить сведения по мировой статистике. Пусть знают в каждой деревне объем земного шара, сколько на нем людей и каких племен, сколько родится, женится и умирает в году, – продолжал Иван Дмитриевич. – Я иногда не спал ночей, все думал, ставя себя на место мужика, который ничего этого не знает. Он еще, пожалуй, рассердится, если сказать ему, что земля есть шар. А говорить ему об этом надо! Для служащего, чиновного и торгового читателя заведем такие отделы: коммерческий, судебный, почт и телеграфов, дадим две карты – Европейской и Азиатской частей империи. Оживим календарь публикацией гравюр с новых картин знаменитых художников…

– Можно и не только с новых, – добавил Полушин, – в народе не знают ни новых, ни старых. А лубок – это не живопись и скоро изживет себя. Да и пора ему застрять. Приложения к календарю будем печатать с лучших образцов живописи. Они-то и вытеснят лубочные картинки. Хромолитография – это чудо…

Первый календарь на 1885 год был отпечатан в 1884 году и пошел большой партией на Нижегородскую ярмарку. Художник – академик Касаткин сделал к календарю такую обложку и приложение, что рядом с сытинским календарем гатцуковский помертвел. На обложке – богатырь в латах с пером и грамотой; в отдалении Кирилл и Мефодий – просветители славян, внизу ребенок поддерживает первые две медали, которыми на выставках уже был отмечен Сытин. На премиальной картинке – пожар Москвы 1812 года. На фоне пожара изображен седой купец в меховом тулупе, говорящий: «И из-под пепла будешь восстановлена». Весь тираж календаря быстро разошелся. Сытин торжествовал, а его помощники уже готовили следующий выпуск.

Не обошлось, конечно, и без неприятностей. Мировая статистика подвела Ивана Дмитриевича: оказалась не в пользу царской России. В календаре было сказано, что плата за рабочий день в Америке – 7 рублей 50 копеек, в Англии – 7 рублей, в России – 70 копеек, в Китае – 9 копеек. Полушин сообщал об этом в календаре, не ожидая неприятностей. Цензура проморгала, и ответственный издатель Сытин был вызван пред грозные очи начальства.

– Что вы делаете?! – возопило бдительное начальство, не терпящее малейших признаков крамолы. – Печатайте в календарях восход и заход солнца, предсказывайте погоду, но зачем вы предсказываете революцию? Сообщая такие сведения, вы искусственно возбуждаете недовольство рабочих в России!..

Во что обошлось Сытину объяснение по этому поводу – история умалчивает. В получении куша никогда ни в какие времена начальство расписок не оставляло. Наверно, поэтому осложнения не произошло, печатание календарей продолжалось – «всеобщих», «отрывных», «общеполезных».

Однажды – это было уже в 1887 году – Гатцук, в связи с пятидесятилетием со времени гибели Пушкина, на страницах своего захиревшего календаря решил высказать затаенную злобу на Сытина по поводу его издательской деятельности. Первым заметил это Полушин. Тщательно просмотрев календарь Гатцука, Полушин подчеркнул в нем одно место и показал Сытину: