Русский след. История Нобелевской премии
Шрифт:
Сразу после подведения итогов представители «Комитета о подводных опытах» приступили к переговорам с изобретателем. И вот тут Нобель, что называется, дал маху. Возможно, он слишком долго чувствовал себя нищим или переоценивал щедрость богатого русского царя, но выдвинул совершенно немыслимые для начинающего изобретателя требования: 25 тысяч рублей сразу за передачу секрета «аппарата» (так называл Нобель самую секретную часть мины – взрыватель) и по 25 руб лей в сутки содержания на период, в течение которого он наладит производство мин в стране. На 25 000 рублей тогда можно было купить несколько деревень или довольно приличное имение, а по 25 рублей в сутки получали министры.
Прекрасный изобретатель, Эммануил был слабым предпринимателем и совсем никаким дипломатом. Назначив один раз условие, он уже от него не отступал, несмотря ни на какие доводы. В конце концов представителям комитета надоело спорить с упрямым шведом, и они рекомендовали генерал-инспектору отказаться от приобретения устройства Нобеля, как неоправданно дорогого. Для моральной и материальной компенсации изобретателю, подготовившему дорогую презентацию, предлагалось выдать 1000 рублей серебром единовременно. Великий князь так и поступил. Кстати, сумма была весьма неплохая: средний чиновник получал столько за несколько лет работы.
Но Нобеля такой поворот не устроил, и в начале 1841 года он вновь обратился к князю с просьбой рассмотреть проект новой, усовершенствованной «пиротехнической мины». На эту просьбу генерал-инспектор не ответил. Эммануил собрал все что мог и в декабре того же года предложил Его Сиятельству целый пакет изобретений: усовершенствованную пиротехническую подводную мину, способ делать заграждение из пиротехнических подводных мин безопасным для прохода своих кораблей (минный перемет), движущуюся по воде мину и способ площадного применения подземных (саперных) мин. Не вдаваясь в подробности, скажем только, что при помощи «минного перемета» подводные мины опускались к самому дну, делая проход в заминированную гавань безопасным, а «движущиеся по воде мины» были, как легко догадаться из названия, предтечами современных торпед.
Великий князь порекомендовал подчиненным присмотреться к предложению повнимательнее. И те присмотрелись. Изобретателю выделили 3000 рублей серебром для подготовки новых испытаний, которые прошли опять на Охте 9 июня 1842 года и завершились полным успехом. Новые испытания было решено провести уже в Высочайшем присутствии самого Государя Императора. Они прошли на той же уже хорошо освоенной Охте 2 сентября. Кроме царя в качестве почетного гостя на них присутствовал и наследник престола, двадцатичетырехлетний цесаревич Александр Николаевич. Успех демонстрации, во время которой на глазах юного наследника престола был уничтожен трехмачтовый парусник, был полный.
Вскоре император в своем указе высочайше повелел:
«Выдать сему иностранцу (Нобелю)… единовременно двадцать пять тысяч рублей серебром в награду за сообщение нашему правительству секрета об изобретении им подводных мин и передать изобретение… Комитету о подводных опытах, пригласив к оному Нобеля».
Председателю комитета сообщалось, что «Иностранец Нобель при объявлении о своих секретах обязался оного никакой другой державе не открывать».
На полученные спустя три месяца бюрократических проволочек деньги Нобель, на пару со своим протеже Огаревым, приобрели в северной столице «Механическую и чугунолитейную фабрику». Переименовав ее в «Полковника Огарева и мистера Нобеля колесный и литейный завод», они, кроме мин и колес, наладили производство еще множества полезных конструкций, от чугунных литых решеток до паровых котлов и первых, изобретенных Нобелем, систем централизованного парового отопления.
Но главное – теперь уже можно было безбоязненно выписывать в Россию Андриетту с детьми. 2 октября 1842 года она получила паспорт на себя «и 2 детей малого возраста», которыми, судя по всему, были 11-летний Людвиг и 9-летний Альфред. 13-летний Роберт считался уже почти взрослым и мог путешествовать самостоятельно.
Между тем комитет зорко следил, как Нобель выполняет государственное задание. Эммануил никогда не славился экономической сметкой, и, чтобы он не спустил все деньги на очередной, не связанный с военными нуждами полуфантастический прожект, к нему был приставлен специальный шведоговорящий офицер, Карл Август Стандершельд. Этот спокойный финн зорко следил за всеми расходами своего подопечного и вскоре из простого соглядатая и ревизора превратился в солидного делового партнера и даже друга шведской семьи.
Наконец воссоединившись, семейство Нобелей поселилось в собственном доме рядом с фабрикой. Ко времени переезда в новую страну Роберт учился в 5-м классе, Людвиг – в 3-м, а Альфред – в 1-м. Уже в России, в 1843 году, у Нобелей родился еще один сын – Эмиль. Таким образом, будущая великолепная четверка была сформирована. Справедливости ради надо упомянуть о еще двух детях Эммануила и Андриетты – Рольфе (1845) и Бетти Каролине (1849), но им не удалось внести в историю семьи почти никакого вклада, поскольку они умерли еще в младенчестве.
В России детям иностранцев, тем более иноверцев, категорически запрещалось обучаться вместе с детьми российских подданных, дабы они не могли заразить иностранной идеологически вредной либеральной заразой неокрепшие детские умы. С младшими Нобелями занимались частные педагоги.
Эммануил по своему опыту знал, что значит хорошее образование, и на учителей не скупился. Больше всего детям нравился господин Ларс Сантессон, преподававший историю и языки. В отличие от отца, младшее поколение Нобелей в совершенстве владело шведским, русским, немецким, французским и английским языками.
Людвигу по душе был русский, и большая часть его писем написана на русском языке. А Альфреду больше нравился английский. Он даже говорил, что предпочитает думать по-английски. Его любимыми поэтами были английские романтики Уильям Вордсворт, Перси Шелли и лорд Байрон. Последним юноша был просто очарован и, как когда-то Лермонтов, много писал, подражая своему кумиру.
Эммануил Нобель (вверху) и его сыновья (внизу): Людвиг и новорожденный Эмиль, Альфред и Роберт
Для изучения русского живущему в Санкт-Петербурге мальчику особых ухищрений не требовалось. Язык своей новой родины он освоил достаточно быстро. Писал грамотно, правильно, судя по письмам, любил читать Пушкина, особенно «Евгения Онегина», и «Дворянское гнездо» Тургенева.
Но, пожалуй, наибольшее практическое влияние на детей оказал преподаватель химии, знаменитый русский ученый Николай Николаевич Зинин [8] , состоявший тогда профессором химии медико-хирургической академии.
Чтобы сыновья и правда продолжили семейное дело, Нобель старший все чаще приводил детей на завод, ставший для них настоящей школой.
8
Николай Николаевич Зинин (1812–1880) – выдающийся российский химик-органик, академик Петербургской АН, первый президент Русского физико-химического общества (1868-1877).
Эммануил вовсе не собирался останавливаться на достигнутом. Уже к середине 1840-х годов он представил комитету новый минный проект.
В шведском архиве семьи сохранились переводы двух писем в военное министерство, предположительно принадлежащих перу полковника Огарева:
«Господину Военному министру.
Ваше Превосходительство написали мне в сообщении от девятнадцатого сентября, 1841, № 597, по распоряжению Его Величества, что иностранцу Нобелю допускается проводить эксперименты в порядке развития методы, которую он создал для уничтожения врага на значительном расстоянии.
С тех пор Нобель постоянно занят подготовкой и проведением этих экспериментов, хотя он и отвлекался от дела в силу различных причин, главной из которых был тот факт, что он лично взял на себя обязательство разработать улучшенные морские мины, в каком вопросе достиг весьма удовлетворительных результатов.
Кроме того, в конце 1844 Нобель осуществил в моем присутствии экспериментальный подрыв в воздухе с помощью прикопанной пиротехнической мины, и этот эксперимент оказался вполне успешным.
‹…› В моем сообщении от 6-го сентября, 1841, № 2803, я сообщил Вашему Превосходительству, что Нобель хотел бы получить вознаграждение от 40 000 рублей серебром, если его устройство будет принято. ‹…› Я считаю, что запрос Нобеля полностью обоснован, а эксперимент, который он выполнял в моем присутствии, укрепил мою уверенность в том, что расходы, которые компенсировались ему в течение 3 лет, были оправданными. Я хотел бы поэтому просить Ваше Превосходительство при подготовке докладов Его Императорскому Величеству рекомендовать Его Величеству выплатить Нобелю запрашиваемую им сумму».
«Господину Военному министру.
Ваше Превосходительство было достаточно любезно, чтобы известить меня в сообщении № 112 от 5 марта 1842, что Его Императорское Величество милостиво разрешило проведение экспериментов, предложенных иностранцем Нобелем с якорными и движущимися минами, в соответствии с просьбой, которую я просил Вас представить Его Императорскому Величеству.
Я имею смелость предположить, что нобелевские якорные мины, с которыми Ваше Превосходительство уже знакомы, были приняты и что нам остается только ждать, чтобы они как можно скорее были введены в практическое использование. Поэтому я имею честь препроводить Вам сообщение, которое я получил от Нобеля, в отношении предложенного им эксперимента с движущимися минами и прошу Ваше Превосходительство быть настолько любезным, чтобы представить их на рассмотрение Его Величества и сообщить мне, насколько Государь Император может быть милостив, для того чтобы разрешить эксперименты с этими минами и чтобы выделить Нобелю 3000 руб лей серебром, которые он просит для этой цели».