Чтение онлайн

Таким образом, принятый в нашем исследовании подход к понятию «дискурс» позволяет утверждать, что наиболее показательным и объективирующим специфику того или иного типа дискурса объектом исследования является совокупность текстов, которые продуцируются субъектами дискурса в процессе общения в рамках какой-либо сферы человеческой деятельности [9] .

2.1. Вопрос о выделении типов дискурсов, о классификационных основаниях такого выделения и о существовании конкретных типов дискурса вообще в современной лингвистической науке остается открытым и дискуссионным.

Впрочем, надо признать, что «полярная» точка зрения, отрицающая саму возможность выделения конкретных типов дискурса, представлена прежде всего в работе В.В. Красных и, судя по всему, не поддержана большинством лингвистического сообщества.

Исследователь полагает, что безусловно можно говорить лишь о «национальном дискурсе» и предлагает следующее определение русского дискурса, которое, по сути, уточняет общую дефиницию дискурса: «это вербализованная речемыслительная деятельность, понимаемая как совокупность процесса и результата, обладающая как лингвистическим, так и экстралингвистическим планами и осуществляемая на русском языке представителями русского национально-лингво-культурного сообщества». Отдельные типы дискурса В.В. Красных трактует лишь как «некоторые «модификации» русского дискурса, «определённым образом «адаптированные» в соответствии с той сферой, в которой он функционирует» [Красных 2003: 114].

Заметим, что сложность, с которой сталкивается любой исследователь при определении границ того или иного «типа» дискурса, а также проблема релевантности принимаемых исследователями дискурсивных характеристик, заставляет нас задуматься о большой степени правоты взглядов на дискурс В.В. Красных.

Однако в последнее десятилетие основания, по которым выделяются конкретные типы дискурса, множатся, а следовательно, всё возрастает количество описываемых дискурсов и дискурсивных разновидностей.

Е.И. Шейгал в связи с этим замечает, что «для термина «дискурс» характерно сочетание с агентивным или генетивным определением: публичный дискурс, политический дискурс, дискурс власти, советский дискурс… дискурс рынка, дискурс потребительской культуры, дискурс надежды и отчаяния» [Шейгал 2004: 15].

К широкому списку типов дискурса, которые приводит исследователь, мы могли бы добавить обнаруженные нами в лингвистических работах «диалектный дискурс» [Галимова 2006: 216], «лингвистический дискурс» [Гынгазова 2006: 220], «общественный дискурс» [Бергельсон 2006: 88], «сказочный дискурс» [Акименко 2005], «устный дискурс» [Казеннова 2009], «патриотический дискурс» [Декленко 2004] и многие другие.

Очевидно, что выделение столь разнообразных типов дискурсов свидетельствует о крайней разнородности критериев, на основании которых выделение этих типов происходит, а также о чрезвычайной смысловой «ёмкости» самого понятия «дискурс».

Тем не менее в современной лингвистической науке уже сформировано представление о базовых критериях, посредством которых происходит дифференциация типов дискурсов и на основании которых определяются дискурсообразующие признаки.

Так, весьма востребованным оказалось выделение двух базовых разновидностей дискурсов исходя из отношений между участниками коммуникации.

С этой точки зрения В.И. Карасик характеризует два вида дискурса – личностно-ориентированный и статусно-ориентированный.

В личностно-ориентированном дискурсе «участники общения стремятся раскрыть свой внутренний мир адресату и понять адресата как личность во всем многообразии личностных характеристик… Личностно-ориентированный дискурс проявляется в двух основных сферах общения – бытовой и бытийной, при этом бытовое (обиходное) общение представляет собой генетически исходный тип дискурса, а бытийное общение выражается в виде художественного, философского, мифологического диалога» [Карасик 2004: 239].

В статусно-ориентированном дискурсе «коммуниканты выступают в качестве представителей той или иной общественной группы, выполняют роль, предписываемую коммуникативной ситуацией» [Там же].

Значимой характеристикой статусно-ориентированных дискурсов является то, что они могут носить институциональный и неинституциональный характер, и в этом смысле важным является определение институционального типа дискурса – «это общение в рамках статусно-ролевых отношений, т. е. речевое взаимодействие представителей социальных групп или институтов друг с другом [Карасик 2004: 245].

В качестве дискурсообразующих категорий дискурса с позиций коммуникативного языкознания, теории текста, структурно-функциональной и культурологической лингвистики В.И. Карасик выделяет следующие категории, каждая из которых, по словам автора, является рубрикой для более частных категорий: «1) конститутивные, позволяющие отличить текст от не-текста (относительная оформленность, тематическое, стилистическое и структурное единство и относительная смысловая законченность); 2) жанрово-стилистические, характеризующие тексты в плане их соответствия функциональным разновидностям речи (стилевая принадлежность, жанровый канон, клишированность, степень имплификации / компрессии); 3) содержательные (семантико-прагматические), раскрывающие смысл текста (адресативность, образ автора, информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальная ориентация); 4) формально-структурные, характеризующие способ организации текста (композиция, членимость, когезия)» [Карасик 2004: 241].

Настоящее исследование посвящено одному из типов дискурсов, существование которого признаётся большинством исследователей [10] , – спортивному дискурсу.

О специфике данного типа дискурса и о справедливости его представления как институционального пойдёт речь в следующем параграфе.

2.2. Исследователи спортивного дискурса неоднократно подчёркивали «неизолированность» [Снятков 2008: 6], «интертекстуальность» [Зильберт 2001] спортивного дискурса.

И действительно, любой, кто приступает к более или менее комплексному, системному описанию сферы спортивной коммуникации неизбежно встает перед вопросом, связанным с определением содержания и границ феномена, который будет назван спортивным дискурсом.

Если обобщить имеющиеся сегодня в лингвистической литературе взгляды на границы спортивного дискурса и на содержание самого понятия спортивный дискурс, то можно констатировать, что позиции исследователей сходятся в следующих, на наш взгляд, непротиворечивых и по большей части справедливых положениях.

• В общем дискурсивном пространстве спортивный дискурс «вступает в разнородные взаимодействия (тематическое соприкосновение, концептное взаимодействие, включение) с другими дискурсными разновидностями» [Снятков 2008: 6].

• «Степень интертекстуальности спортивного дискурса оказывается очень значительной» [Зильберт 2001: 111]. Существуют точки пересечения и соприкосновения спортивного дискурса «с научным, педагогическим, деловым, юридическим, политическим, военным, театрально-сценическим институциональными дискурсами и бытовым персональным дискурсом» [Там же], причём пересечение спортивного дискурса с вышеназванными происходит по разным основаниям (общность спортивного подъязыка, сходство дискурсообразующих признаков и т. д.).