Чтение онлайн

Пока я стрелял, Энни подобрала шляпу и, извиваясь, как ящерица, быстро-быстро подползла ко мне и спряталась за спиной.

Я не торопился вставать и показываться из-за куста.

— Сколько их? — шепнул я.

— Есть еще двое, — почти беззвучно произнесла она. — Поскакали за Джудом. Они скоро вернутся.

— Вряд ли.

— У него быстрый конь. Они не догонят его. И вернутся, — упрямо повторила она чуть громче.

До нас донеслись выстрелы — один, второй и, после паузы, третий. Все были сделаны из одного и того же оружия. Это была не перестрелка, а расстрел. Я встал, тяжело опираясь на карабин, как старик на клюку.

— Они не вернутся, потому что они его догнали, — сказал я. — Пойду, покажусь ему, чтобы не беспокоился.

Редкий охотник способен удержаться от преследования убегающей добычи. На этой человеческой слабости и сыграл сейчас хитрый команчеро. Он не стал вступать в бой с бандитами, пока они прятались в засаде. Но стоило им выскочить на открытое пространство, да еще и вытянуться в цепь, как из охотников они превратились в дичь. Ему оставалось только подыскать подходящее место, чтобы неожиданно остановиться и перебить их поодиночке.

Выбравшись на лысый гребень холма, где мой Бронко как ни в чем не бывало выщипывал последние чахлые травинки, я огляделся и помахал своей шляпой, хотя вокруг не было видно ни души. Если, конечно, не считать двух лошадей, которые растерянно стояли вдалеке, над телами своих хозяев, невидимых в густой траве.

— Давай, вылезай на свет! — крикнул я. — Для тебя есть работа!

— Какая еще работа?

Он оказался быстрее, чем я ожидал, — его голова выглянула из-за куста в двадцати шагах от меня.

— Коробки собирать, — сказал я, смеясь и задыхаясь от боли в боку. — Они разбросали наши драгоценные коробки!

Снизу донеслось ворчание Энни:

— Без вас управлюсь, работнички…

Она хорошо держалась. Правда, ей понадобилось на пару минут скрыться за кустами, чтобы поправить кое-какие детали одежды.

Мне приходилось видеть, как ведут себя люди перед лицом смертельной опасности. И должен признать, что почти все держатся достойно, хотя бы поначалу. Гораздо тяжелее сохранить достоинство, когда опасность миновала. Страх, загнанный гордостью в глубину сознания, вырывается наружу, как пружина из сломавшегося механизма. И часто вырывается вместе со всем, что ему попадается на пути. Помню, как меня самого, например, вырвало, когда я впервые зарезал человека. Перед этим мы с ним минуты две возились в зловонной болотной жиже, и его нож был длиннее, мне было страшно, однако мой желудок вел себя достойно. Но, когда я наклонился, чтобы отмыть руки от его черной крови, меня вывернуло наизнанку, и кажется, я утопил в этом болоте даже косточки тех вишен, которые глотал в детстве. А некоторые достойные бойцы признавались, что страдают поносом после каждого боя, поэтому в бой лучше идти натощак.

Не знаю, каким способом Энни справилась со своими чувствами, но из-за кустов она появилась побледневшая и усталая. Она молча подбирала свои коробки с земли, равнодушно перешагивая через убитых. Ее словоохотливый братец хвастался, что у них и кладбища нет, потому что в их краях никто еще не умирал. Но на эту девчонку вид покойников явно не производил особенного впечатления.

Вместе с Джудом мы осмотрели их. Наши трофеи оказались небогатыми. Четырнадцать долларов бумажками, шесть серебром, старая винтовка системы «Генри», немного патронов… Револьверы бандитов были покрыты ржавчиной, а подметки обвязаны проволокой.

— Бродяги, — заключил Джуд.

— Посмотри, сколько грязи в стволе винтовки. Удивительно, как им удалось в меня попасть.

— Они попали в тебя? Я думал, ты притворяешься, Ты слишком хорошо падал, — сказал мне Джуд. — Как настоящий мертвец. Но ни один индеец не поверил бы тебе, как эти бродяги.

— Я что-то сделал не так?

— Убитые не прижимают к себе ружье. И с них всегда слетает шляпа.

— Спасибо за науку. Ты тоже здорово убегал, — ответил я. — Но только несчастные бродяги могли клюнуть на такую уловку.

Джуд помог мне стянуть рубаху, чтобы осмотреть рану, но никакой раны не было. На ребрах густо краснел четкий круг, величиной с блюдце. Точнее, величиной с зеркальце, которое лежало в моем жилете и которое было разбито винтовочной пулей. Полированная жестяная оправа сохранила небольшую продолговатую вмятину от пули.

— Жалко. Хорошее было зеркало, — сказал Джуд. — А что это за шрамы у тебя на спине?

— Кошка оцарапала.

Индеец оглянулся на Энни и, убедившись, что та поглощена своим багажом, задрал свою клетчатую рубаху и повернулся ко мне спиной.

— Видишь?

— Вижу.

Четыре грубых рваных рубца извивались над его лопатками. Он заправил рубашку в брюки и сказал:

— Я впервые вижу белого, который был на Пляске Солнца. Твои шрамы еще розовые. Когда это было?

— Давно. Полтора года назад. А у тебя?

— Последний раз пять лет назад, — сказал индеец. — С тех пор наша семья ни разу не собиралась на Пляску Солнца.

Наконец, мы смогли снова тронуться, отыскав хорошо заметный след откочевавшей семьи Темного Быка. Теперь Энни не лезла вперед, а смирно держалась между нами. Она все еще была чуть бледнее, чем до встречи с бродягами, но ее короткий нос гордо задирался кверху.

— Я все слышала, — сказала она. — Пуля попала вам в грудь, мистер Крокет?

— Увы, она попала в зеркало и изрядно его подпортила.

— Вы чуть было не погибли из-за меня.

— Наоборот. Из-за вас я остался жив. Ведь это ваше зеркало остановило пулю.

— Но ведь вас могли убить! — сердито настаивала Энни.

— Но ведь не смогли. Выходит, не о чем и говорить.

— Тебя не могли убить при дневном свете, — сказал Джуд. — Кто был на Пляске Солнца, того можно убить только ночью.

— Что это за Пляска Солнца? — Энни повернулась к нему, но Джуд не ответил. — Что такое Пляска Солнца, мистер Крокет?

— Не знаю, — сказал я. — Кажется, какой-то индейский танец. Очень долгий танец.

— Красный Орех, ты об этом больше знаешь. Расскажи.

— Крокет сказал правду. Это танец, и все.

— При чем тут Солнце?

— Это бывает в дни долгого солнца, летом. Поэтому так и назвали.

— Шайены называют этот танец иначе, — добавил я. — На их языке это называется Нора в Новую Жизнь.

— Шайены? Они ничего не понимают в священных танцах, — сказал команчеро. — Говорят, они даже не украшают столб. Ставят обычное бревно, и все. Дикари.

— Какой столб? — спросила Энни. — И почему тогда «нора»?

Я посмотрел на Джуда, и он кивнул, передавая мне право рассказа. Мне бы хотелось узнать, как выглядит этот ритуал у команчей, но еще больше мне хотелось, чтобы Энни слушала меня, а не своего Красного Ореха.

— Не знаю, Джуд, кто тебе рассказывал о шайенах, но насчет столба ты ошибаешься. Шайены украшают столб. Они рисуют на нем спиральные полосы, они вообще любят полосы, а на макушке устанавливают старый череп бизона. Вокруг этого столба все танцуют без передышки три дня — три дня без еды и питья — а на четвертый день остаются несколько человек, которых отбирает вождь.