Эта песня не нашего края,И пластинки нигде не достать.Эта песня такая глухая,Даже слов невозможно понять.Но от друга услышал я сноваИ, пойми, чуть с ума не сошел.Пал на скорость с перрона ночногоИ тебя за морями нашел.Ты сказала: — Как поздно ты вспомнил!Но входи…— И мы сели за стол.И тяжелую рюмку я поднял,И опять чуть с ума не сошел.И сказала ты, губы кусая:— Ну зачем, ну зачем вспоминать!Наша песня такая глухая,Даже слов невозможно понять.1972
«На склоне вереск, крут обрыв…»
На склоне вереск, крут обрыв…Суровый острый воздух.Души рассеянный порыв.И Севера серьезность.Крива сосна, безмерна высь,Равнина ждет полета.И только свист, и только свист,И Севера ворота.1972
«Огонь — отец…»
Огонь — отец,А дым есть сын.Мысль есть огонь,А слово — дым,Отец еще не появился,А сын уже зашевелился.1972
«Слова уходят без возврата…»
Слова уходят без возвратаПутем улитки и заката,Куда влачит стрела без цели,Куда снуют на карусели,Куда все вороны летят,Куда все филины глядят,Куда уходят тени женщин,Увы, их успокоить нечем…И только шорох раздается,И только память остается.1972
Памяти Байрона
— Не садись на коня! Не садись на коня!У тебя ведь хромая нога. —Он воскликнул: — Пегас, а не конь у меня!Прочь с пути, коли жизнь дорога!Есть Олимп, есть Олимп у меня впереди,Где свобода и звон золотой…Но вдогонку он слышит: — С коня не сходи,Если скачешь с хромою ногой.Всадник скачет три ночи и скачет три дня.«О, восстань!» — раздается во мгле.Доскакал до Олимпа и спрыгнул с коняИ — споткнулся на этой земле.1972
«О миг! Это камень проснулся…»
О миг! Это камень проснулсяИ мира пустого коснулся,И каменным стал этот мир.Все сущее камень сломил.Дороги назад оглянулись,Все стороны света замкнулись,И молния в камень ушла…И камню открылась душа.1972
«В чистом поле гигант из земли возникал…»
В чистом поле гигант из земли возникалИ горбатое солнце на запад толкал.— Помоги! — говорил он. — Стань братом моим.Что есть время — мы этот вопрос разрешим.Ты змеиную мудрость узлом затяни,Просвистевшую пулю — еще подтолкни.Ты в любви не минувшим, а новым богат,Подтолкни уходящую женщину, брат.И ледник, что спешит за улиткой вослед,Подтолкни: он ползет уже тысячи лет.1972
«Его повесили враги…»
Его повесили врагиНа уцелевшей ветви.И память стерли как могли,Что был такой на свете.Не знали люди ничего.Но лист кружился рядомИ говорил: — Я знал его,Он был мне сводным братом.1972
Мать, глядящая в одну точку
В упор только раз и взглянулаНа этой проклятой войне.— Жена комиссара? — и дулоЕе пригвоздило к стене.В одну только точку глядела.Давно этот ужас исчез.И память давно побледнела,И черные списки эсэс.Но видеть и слышать не хочет,Пустыми глазами глядит —Война перед нею стоитВ невидимо сжавшейся точке,И взрыв эта точка сулит.1972
Цветы
Зачем цветы под этим небом,Когда они не пахнут хлебом?После дождя полны водойЛиловой, желтой, голубойИли туманною прохладойСтоят, как дымка за оградой.Явление необъяснимо,Взгляни, порадуйся — и мимо!Туман. Но дунет с моря ветер,И словно стих в тебе возник.И вспышки красные гвоздикТемны на бледном полусвете.Через толпу наискосок,Как искра, пробежит листок.Вниманья знак? Души привет?..Благоухает, гаснет след.Переживает звездный часДуши безумие и модаИ ледяная лжеприродаЧисла, бетона и пластмасс.И полевой ромашки цветНе скажет сердцу «да» иль «нет».Но аромата на полянеСквозит невидное сиянье.Жар мать-и-мачехи блеститИ мелко воздух золотит.И золотится эта веткаВ объемной мысли человека.И обернулись тишинойДуши сомненья и тревоги.Я шел. Травой пропахли ногиИ стали, собственно, травой.Легко, свободно было там,Где я читал стихи цветам.Чернела брошенная лодка,Светила в лилию луна.Я был один, и жизнь одна.Душа смеялась беззаботно.О ночь фиалки и сверчка,Ночь аромата и смычка!Пронижет облаком меняФиалки нежное дыханье.Любимой женщины дыханьеПронижет молнией меня.Цветы исполнены свободы,Как простодушные народы.Я видел в пламени и дымеЛюдей, которых больше нет.Летали пули между нимиИ собирали жизни цвет.Бил пулемет издалека —Из голубого василька.Прошел с огнем наперевесПо эдельвейсам — «Эдельвейс».Я видел мертвые кусты,Восстали поздние цветы.Не плачь, родимая, о сыне!К нему пути не отыскать.Цветы — нашли его в долине,Цветы нашли… утешься, мать.А блеск цветов стоит на листьяхИ на далеких детских лицах.Цветы любви, цветы бессмертья,Цветы железного столетья,Я наугад раскрыл ваш том,Он ни о чем — и обо всем.1972
Отец космонавта
Вы не стойте над ним, вы не стойте над ним, радибога!Вы оставьте его с недопитым стаканом своим.Он допьет и уйдет, топнет оземь: — Ты кто? — Я дорога,Тут монголы промчались — никто не вернулся живым.— О, не надо, — он скажет, — не надо о старой печали!Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном.Не его ли следы на тебе эту пыль разметали?— Он пошел поперек, ничего я не знаю о нем.На родном пепелище, где угли еще не остыли,Образ женской печали возникнет как тень перед ним.— Я ходил на дорогу, — он скажет, — а в доме гостили…— Ни французы, ни немцы — никто не вернулся живым.— О, не надо, — он скажет, — не надо. Есть плата дороже.Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном.Ты делила с ним стол и ночей сокровенное ложе…— Он пошел поперек, ничего я не знаю о нем.Где же сына искать, ты ответь ему, Спасская башня!О медлительный звон! О торжественно-дивный язык!На великой Руси были, были сыны бесшабашней,Были, были отцы безутешней, чем этот старик.Этот скорбный старик не к стене ли Кремляобратился,Где пропавшего сына начертано имя огнем:— Ты скажи, неужели он в этих стенах заблудился?— Он пошел поперек, ничего я не знаю о нем.Где же сына искать, где искать, ты ответь ему, небо!Провались, но ответь, но ответь ему, свод голубой, —И звезда, под которой мы страждем любови и хлеба,Да, звезда, под которой проходит и смерть и любовь!— О, не надо, — он скажет, — не надо о смертипостылой!Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном.Ты светила ему, ты ему с колыбели светила…— Он прошел сквозь меня, ничего я не знаю о нем.1972
Баллада об ушедшем
Среди стен бесконечной страныЗаблудились четыре стены.А среди четырех заблудилсяТот, который ушедшим родился.Он лежал и глядел на обои,Вспоминая лицо дорогое.И потеки минувших дождейНа стене превратились в людей.Человек в человеке толпится,За стеною стена шевелится.— Дорогое лицо, отпусти!Дай познать роковые пути.Невозможные стены и далиНе такой головой пробивали… —Так сказал и во тьме растворилсяТот, который ушедшим родился.Он пошел по глухим пропастям,Только стены бегут по пятам,Только ветер свистит сумасшедший:— Не споткнись о песчинку, ушедший!1973
Чужая страсть
Зеленая птица свистит за окном,Ты крошишь ей хлеб на блюде.Зеленая птица хлеба не ест,А рвет твои белые груди.И долго ты ловишь пропавший свистСвоим онемелым телом.И зеленеет твое кольцоНа безымянном белом.1973
Склон
— Вершина духа знает склон! —Так говорил мне снежный комИ отягченный сединойПоэт, идущий из пивной.— Ты на пути не становись,Когда душа катится вниз.1973