Чтение онлайн

Маша сердито посмотрела на Короткова.

– Я и сама бы могла объяснить!

– Простите, вырвалось как-то... Ты меня знаешь, еще тот болтун.

Маша пристально смотрела на Брока: губы сжаты в одну линию, на переносице пролегла морщинка.

– Если бы не наш ребенок, ты бы к нему вернулась?

– Нет. Ни за что! А ребенка... ребенка может и не быть, Брок.

Мужчина еще больше нахмурился, в его взгляде появилось затравленное выражение.

– Как это? Почему?

– Меня сейчас обследовала Лиза, у нашего маленького сердечко слабо стучит, наверно, не справится. Будем ждать еще неделю, если станет хуже, то...

– И что тогда?

– Мне придется уехать в город на операцию, - Маша удивлялась безразличию своему голоса, словно в ней не осталось никаких эмоций.

– И сюда ты уже не вернешься?
– тихо спросил Брок.

Маша помедлила всего одно мгновение, пропуская один удар сердца Брока.

– Я вернусь... мне больше некуда возвращаться. Мой дом там, где ты.

В разговор вмешался Коротков:

– Ты же все слышал, с самого начала. Я не сомневался даже, что она выберет тебя. Этот Рязанов - та еще сволочь, я тут навел кое-какие справки... Вместо того, чтобы свою невесту пропавшую искать, он, видите ли, стресс снимал в кабаках да борделях. Не хотел говорить, да... пусть Маша знает.

– Гадость все это! Какая гадость! Брок, пойдем домой, пожалуйста.

Маша выбежала из кабинета, ее душили слезы от ощущения своей беспомощности перед тем, что ждет впереди.

– «Как мне прожить эти семь дней до следующего вторника? Как есть, спать, просыпаться, говорить, молчать, осознавать себя, зная, что внутри, может быть, в это самое мгновение погибает крохотная, едва зародившаяся жизнь? Есть ли надежда? Стоит ли, вообще, надеяться, может, лучше сразу смириться с поражением и просто ждать финала? А что потом, после... Как перешагнуть через все неудачи и жить снова, снова чего-то ждать, надеяться, улыбаться, занимать себя какими-то делами. Будет ли еще радость, способная перечеркнуть эту боль, уложить на дно памяти это отчаяние...»

Глава 3

Вернувшись домой, Маша попыталась занять себя хозяйственными хлопотами, затеяла уборку, начала пересаживать в горшок папоротник, принесенный из леса. Брок некоторое время молча наблюдал за девушкой, а потом решительно усадил ее на диван рядом с собой.

– Маша, давай уже поговорим! Мне ведь тоже тяжело, но я хочу взять на себя и твою тяжесть, поделись, расскажи все, что ты думаешь, что сейчас у тебя в голове. Ты ведь не одна, мы вместе, это наша общая боль и мы разделим все. Но я - мужчина, я могу взять на себя больше плохого. Лишь бы тебе стало легче.

– Игнат, знаешь, что самое горькое? Как только я сталкиваюсь с проблемой, как только я чувствую в душе или в теле сильную боль, мне хочется сбежать от себя, хочется исчезнуть, перестать быть, чтобы вообще ничего не ощущать. Хочется уснуть и не проснуться, чтобы не переживать снова это состояние. Умом-то я понимаю, что надо бороться, надо жить дальше, но я слишком слабая и трусливая. Ты гораздо сильнее меня, ты через многое прошел и не сломался. А, мне стыдно быть такой слабой рядом с тобой. Я боюсь тебя разочаровать. Я всегда всех разочаровываю. У меня ничего не получается. Но, жалости твоей я не хочу, это... стыдно, знать, что тебя любят из жалости.

– Ты не жалкая и не слабая. Я понимаю все, что ты чувствуешь сейчас, я это прошел. Рассказать тебе, как я смог дожить до встречи с тобой? После всего, что они со мной сделали, и о чем в мерзких подробностях многократно говорили мне потом? Хочешь знать, что мне помогло? А я убедил себя, что уже мертв. В это, и правда, было легко поверить. Просто однажды, очень давно, я уже умер. Мы бежали по горевшему полю и нас бомбили сверху. Я потерял из виду Витька, моего друга, мы жили по соседству, дружили с детства, всегда вместе... нас и призвали-то в один день. И бежали мы тогда рядом. А потом небо и земля поменялись местами, все перевернулось, и я не мог уже дышать... Потом я очнулся, пополз, свалился в воронку и там увидел Витька. У него не было ног. Вообще, ниже пояса ничего не было...

Он смотрел на меня и шевелил руками, загребая землю. Я вижу, как шевелятся его губы, будто он хочет что-то сказать и это невероятно важно, я наклоняюсь ближе и его кровь заливает мне сапоги... И вокруг свистит тишина. Я больше ничего не слышу, только, как свистит тишина. Это длится долго, бесконечно долго. И я больше не могу двигаться, только смотрю вокруг, и вдруг вижу их - люди, одетые в черное, они стоят наверху и смотрят на нас. А за их спинами языки пламени и черный дым...

И тогда, я понял, что умер в этой воронке, рядом с Витьком! Я никогда не верил в Бога и в то, что у нас есть душа, но в тот миг, мне показалось, что жизнь вылетела из меня и болталась рядом, словно воздушный шарик на тонкой ниточке. Потом меня вытащили из этой ямы, повели куда-то, что-то делали со мной, а моя жизнь - душа летела следом, не умея отцепиться. И я не знал как помочь ей, как ее отпустить. И так продолжалось все то время, что я был у них. Иногда я видел себя словно со стороны, мне ставили уколы, опускали в ледяную воду. Я даже почти не ощущал боли, ведь мертвым не может быть больно! И так было до тех пор, пока ты не позвала меня, пока я не прикоснулся к тебе и снова не стал живым. Только тогда это что-то невесомое и незримое вернулось в меня, может, и правда, душа? Что я был без нее, Маша? Что бы я был без тебя?

Ты так легко все это умеешь объяснить, ты так хорошо говоришь о Боге. Я хочу верить тебе, я хочу верить в твоего Бога, Маша! В Бога, который, и правда, - Любовь! И пусть мы, маленькие люди не можем понять всех его поступков или его бездействия. Главное, это знать, что Бог любит нас, что мы для него важны, какими бы мы не были. И не как рабы, а как его дети... даже самые жалкие и никудышные, но мы его дети и он любит всех нас! Пусть даже не всегда может нас спасти и помочь нам... Помогать себе мы должны сами. Верить в Бога и сами строить свою жизнь. И даже помочь Ему, если будет нужно...

Маша слушала Брока и чувствовала, как медленно отпускают ее клешни страха.

– Знаешь... Игнат, когда мне становилось плохо... раньше, когда впереди вставали трудности, я всегда говорила, что это пустяки по сравнению с тем, что пережили люди на войне. Как можем мы, живя в мирное время, ныть и жаловаться, что у нас нет чего-то? Ведь самое главное, что нужно людям - это мир и свобода. Послушай... мы с тобой живы, у нас целы руки и ноги, и есть на плечах голова. Над нами не воют бомбы, нам не надо прятаться в норы и дрожать за своих родных. У меня есть ты, и я есть у тебя - вот, что главное! Мы вместе, и мы свободны! У нас есть «завтра»!

Маша рассмеялась, одной рукой вытирая слезы, другой обнимая Брока. Он прижал девушку к себе, целуя ее щеку, висок, краешек губ.

– Я думал, что не умею плакать... Мужчинам плакать не положено... но, когда ты так говоришь, мне кажется, что - это ты сильнее и храбрее меня, и только ты можешь защитить меня и уберечь от всех невзгод. Ты - такая маленькая и нежная... одна способна меня спасти. Моя жизнь в твоих руках, Маша...

– В моем сердце...

Девушка провела кончиками пальцев по щеке Брока, она была мокрой. Мужчина грустно улыбнулся.

– Видишь, я плачу сейчас, как ребенок. С тобой я снова ребенок, и я опять могу расти и начинать все с начала. Только будь рядом и поддержи меня. Помоги мне научиться жить заново...

– Главное - мы вместе, - повторяла Маша, как заклинание.
– Главное, на нашей земле - мир. И я еще обязательно рожу тебе «медвежонка», каким бы он не был, я буду любить его, потому что он будет частью тебя.

– Мы будем любить его вместе, - уверенно подтвердил Брок.

Глава 4