Чтение онлайн

Тело по-прежнему опутывала предательская слабость, но поскольку новых порций газа Корсар не вдыхал, мозг и органы чувств продолжали работать вполне исправно.

Двигатели гудели по-прежнему, а по полу застучали ботинки: ну правильно, четверка из салона бросилась вперед, чтобы перехватить управление из рук ослабевшего пилота. Один из «операторов» со всего размаху наступил Корсару на ногу, и тот нечеловеческим усилием сдержался, чтобы не взвыть от боли: чертов араб весил, наверное, килограммов сто.

Самолет снова качнулся, клюнул носом, выправился, а со стороны кабины донесся приглушенный звук, словно тяжелый куль перевалили через невысокое препятствие и швырнули на пол.

«Ага… — оценил про себя звук Корсар, — Хомяк отрубился по-настоящему, если только и он пулю не схватил. Да нет, вряд ли, тогда бы мы наверняка свалились на крыло или в пике. Но что им надо, а? Уж не в Иран ли собрались? Да нет, вряд ли, больно сложно все… Черт, руки до сих пор как ватные! И этот слон… На ноге синяк небось будет… Что же они делают-то, а? Возятся, тараторят о чем-то…»

Корсар осторожно приоткрыл глаз и осмотрелся. Он лежал между двух убитых террористов, а дальше, привалившись к стенке, виднелось тело второго пилота. За открытой дверцей пилотской кабины в тесноте двигались спины остальных, но что они там делают, разглядеть не удалось.

Через несколько секунд глаз пришлось срочно прикрыть: из кабины появился один из захватчиков. Лицо его скрывал противогаз, немного похожий на маску для подводного плавания. Следом за ним двигался еще один.

Последовал краткий диалог, и после него эти двое, перешагнув через лежащих, подняли тело террориста, погибшего первым, понесли его куда-то в хвост и осторожно уложили в кресло. Потом пришла очередь Корсара — он как можно натуральнее обвис у них на руках и приложил все старания, чтобы дышать ровно и слабо, словно газ все еще действовал на него.

К врагу, да еще и неверному, отношение оказалось совсем другим: Корсара попросту швырнули на пол прохода перед дверью в туалет. Продолжая играть роль бесчувственного тела, он упал в очень неудобной позе и чуть не вывихнул руку

В этой части самолета запах газа был не таким сильным — система вентиляции продолжала работать, но Корсар постарался вдыхать как можно реже. Хотя… Голос одного из удаляющихся в сторону кабины арабов перестал быть приглушенным и вновь зазвучал громко и резко. Корсар вновь приоткрыл глаз и увидел, как сначала один, а потом и другой террорист на ходу сняли с себя маски и небрежно швырнули их на кресла.

Он попробовал подвигать рукой — вроде бы слабость прошла. Ну что ж, очень вовремя…

Переводчика несли медленно: то ли он был слишком тяжел, то ли проявляли почтительность. За спиной у одного из несущих на длинном ремне висел «бизон» — экие, однако, аккуратные ребята! Прибираться — так прибираться, ничего на полу не оставляя.

«Мои извинения, — подумал Корсар, — но сейчас мусору здесь опять прибавится!»

Он подождал, пока первый из арабов окажется рядом с ним, и пружинисто кинул себя в воздух. Получилось не очень хорошо, гораздо хуже, чем на тренировках, но для «оператора», не ожидавшего от поверженного врага подобной активности, хватило. Получив два слитных удара — сначала в переносицу и тут же чуть сбоку от нее, в биологически активную точку между ухом и скулой, араб молча разжал руки и начал медленно оседать на пол.

Слишком медленно! Корсар с силой толкнул его, а сам вскочил ногами на кресло. Спинка откинулась вперед, толкнув следующее кресло, которое тоже сложилось. Моля про себя всех богов, чтобы пластик выдержал, он, согнувшись, быстро сделал несколько коротких шагов, ставя ноги на квадратики откидных столиков, вмонтированных в спинки, и оказался рядом со вторым террористом. Тот уже сообразил, что случилось, и, отпихнув от себя бесчувственные тела, замахивался длинным блестящим ножом.

Корсар не стал ждать, когда замах будет закончен, а, выпрыгнув в проход, выбросил вперед ногу, метясь в пах противнику. Тот отшатнулся и зацепился рукой с ножом за очередное кресло

— Н-на! — выкрикнул в азарте Корсар и следующим ударом все-таки попал. Араб охнул, на мгновение потеряв над собой контроль, и пропустил еще один удар, теперь уже ребром ладони по шее. Бить в третий раз необходимости не было, но именно у этого «оператора» за спиной болтался «бизон»! И Корсар ударил в третий раз, ощутив, как под его ногой в теле врага что-то хрустнуло и тот безвольной куклой повалился на пол. Когда он уже упал, из его рта вытекла струйка зеленой жидкости, перемешанной с ярко-алой кровью.

Моторы продолжали петь свою песню, а «Бе-32» все так же спокойно плыл в воздухе, словно ничего не произошло, хотя теперь его интерьер вызвал бы тошноту даже у Джона Ву. По ворсистой ковровой дорожке тянулись кровавые полосы, в кресле лежал мертвец с развороченной грудью, и еще один валялся в узком проходе между креслами. Рядом с ним лежали еще два тела, без видимых ран, но тем не менее неподвижных.

А над ними стоял мужчина, перемазанный кровью от ног до повязки на глазу, стоял, сжимая в руках компактный пистолет-пулемет, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он готов на все.

Корсар передернул затвор «бизона» и мягко шагнул вперед. В этот момент самолет накренился, и пятна света, лежащие на креслах, куда-то поползли.

«Разворот согласно плану полета… — определил Корсар. — Ничего не понимаю!» — впрочем, на раздумья времени не было. В любую минуту кто-нибудь из двоих, оставшихся в кабине, мог зачем-нибудь выйти в салон. Значит, надо было проявлять инициативу.

Дождавшись, пока самолет выровняется, Корсар двинулся вперед Он уже овладел собой и кидаться вперед очертя голову не собирался. Вот издырявленная пулями занавеска, и очень хорошо, что издырявленная… Он пригнул голову и заглянул в одну из дырок.

Сдвижная дверь в пилотскую кабину по-прежнему была открыта и придерживала тело второго пилота. Хомяк лежал позади своего кресла — рассчитанная на экипаж из трех человек кабина «Бе-32» была сравнительно просторной. Один из арабов сидел за левым штурвалом, а другой… Другой занимался чем-то странным. Пристроив наверху приборного щитка видеокамеру, он соединял ее широким многожильным шлейф-кабелем с небольшим компьютером, который стоял перед левым креслом. Получалось так, что плоский экран компьютера закрывал от человека, управляющего самолетом, половину важных приборов. Или сейчас видеть экран было для него важнее?

Араб закончил соединять провода и включил камеру. Одновременно с этим экран компьютера тоже ожил, и на нем появилась какая-то картинка.

«Что-то знакомое… Очень знакомое…» — и вдруг Корсар вспомнил: почти такую же картинку рисовала ему на дисплее «Су-37» навигационная система во время первой посадки на горный аэродром. Но тогда ведь надо было выдерживать расстояние и скорость с точностью до метра, до километра в час!

«Здесь-то им директорное управление зачем? Да еще от какого-то левого прибора… Не может быть, чтобы ради удовольствия полетать по командам компьютера была затеяна целая боевая операция… А, какая разница! Только бы удалось заставить гавриков сесть, а уж потом разберемся, что и зачем!»