Чтение онлайн

«…Проф. Р. И. Кошутич обратил внимание на то, что в русском языке последнего времени употребление кратких форм прилагательных свойственно, главным образом, книжному языку, а в разговорной речи интеллигенции они обычно заменяются полными, даже в функции сказуемого. Например: он – добрый чаще говорится, чем он – добр; он весь красный гораздо лучше, чем он весь красен. Эти мысли были затем развиты и углублены проф. А. М. Пешковским: «Краткая форма в ее исключительно предикативном значении есть явление чисто литературное…» (стр. 264).

Постольку, поскольку революции обычно содействуют исчезновению книжных форм и утверждению разговорных форм, то вполне естественным и закономерным оказывается утверждение в русском языке последнего периода монополии полных (членных) имен прилагательных.

Среди современных славистов, отметивших вытеснение кратких форм прилагательных полными, можно назвать и проф. Л. Булаховского («Курс русского литературного языка», стр. 223):

«В старых школьных грамматиках узаконялся только первый тип (неполных прилагательных в предикативной функции – Ф.); однако второй (полный – Ф.) всё более заявляет свои права на существование в литературном языке…»

Аналогичное высказывание находим и в послевоенном учебнике, составленном преподавателями Московского университета («Современный русский язык. Морфология», стр. 141):

«…случаи невозможности образования кратких форм качественных имен прилагательных весьма многочисленны. Они свидетельствуют о том, что эта категория является малопродуктивной и ограниченной со стороны своих грамматических возможностей».

В склонении имен числительных можно видеть определенное упрощение. Так, например, раньше надо было из трех имеющихся числительных просклонять все: «семьюстами семьюдесятью семью», а теперь – достаточно только последнее из них: «семьсот семьдесят семью».

Это явление рассматривает и акад. В. Виноградов («Русский язык», стр. 288):

«…при наличии явных признаков самостоятельной грамматической категории современные русские имена числительные представляют довольно пеструю морфологическую картину. В грамматических формах числительных – при господстве синтетизма – наблюдаются явления аналитического строя и обозначаются своеобразные приемы агглютинации компонентов (при образовании составных именований: с тысяча двести пятидесятью бойцами)».

Несколько выше акад. Виноградов ссылается на упомянутого нами Рад. Кошутича («Граматика руског jезика», II, Облици, 1914, стр. 124), отметившего явно-переходную форму – «с двумя тысячами пятьсот пятьдесят двумя солдатами», свидетельствующую о том, что в начале нашего века в сложных числительных уже отсутствовала флективность в именованиях сотен и десятков, при сохранении ее в тысячах и единицах. Теперь же мы можем наблюдать сохранение флективности только у последнего компонента сложного числительного.

Просто смелыми можно назвать некоторые образования, так сказать, «числительных-существительных» (см. выше о номинализации). Тогда как в дореволюционное время допускались подобные слова в пределах единиц (двойка, тройка и т. д.), теперь можно встретить и такое слово, как «тридцатьчетверка», т. е. танк Т-34, или «сорокопятка»:

– Танк ты мой, «тридцатьчетверочка»,

Друг-товарищ боевой.

(О. Колычев, Стихи и песни, Сов. Писатель, Москва, 1951, 84)

Маленькие оглушительно-звонкие «сорокопятки»… Эти пушки пехота ухитрялась протащить с собой… (Смирнов, В боях за Будапешт, 73).

Наиболее заметным и в определенной степени существенным новшеством в современном русском языке оказалась аббревиатура – очень мало распространенная раньше (надобы – надо, спаси Боже – спасибо, государь – сударь, а из более близких по времени образования – «Ропит» – Русское общество пароходства и торговли, «Юротат» – Южно-русское общество торговли аптечными товарами, «Продуголь», «земгусар», «каперанг» и несколько других).

Теперь аббревиатура стала непременным элементом почти каждой фразы:

Приходят представители харьковских заводов, сотрудники окрисполкома и наробраза, сельсоветы соседних сел. (Макаренко, Педагогическая поэма, 189).

Обливаясь потом, бегал Глеб в совпроф, в окружном, в учпрофсож. (Гладков, Цемент, 95).

Обижают деревни разверсткой, много жульничества во всех этих комхозах, продкомах и совнархозах. (Либединский, Неделя, 6).

В вышеприведенных примерах (кроме слова «сельсоветы»; см. ниже о комбинированной аббревиатуре) речь идет о слоговой аббревиатуре, т. е. такой, где слово состоит из частей двух или более слов, обычно входящих слогами в новосоставленное слово [72].

Наряду с множеством слоговых (наробраз, селькор и т. п.) аббревиатур со всё возраставшими темпами развивалась инициальная аббревиатура, часто возникавшая параллельно менее сокращенной форме (ФЗУ = фабзавуч, рик = райисполком, МК = местком) или являвшаяся единственной формой сокращения (СТО, ГТО, ПВХО).

Здесь следует отметить, что в то время как создавались параллельные равнозначащие слоговые и инициальные аббревиатуры, в пределах самой инициальной аббревиатуры можно наблюдать две категории:

а) инициально-фонетическая, т. е. адекватная в своем написании и произношении (бриз, ВЭО, нэп, дзот, КИМ, рик и т. д.);

б) инициально-алфавитная, при чтении которой буквы произносятся согласно их алфавитному наименованию (ГПУ, НКВД, КП, НЗ, ИТР и т. д. – пишущиеся только с большой буквы).

Именно в развитии инициальных аббревиатур (в частности, категории «б») лучше, чем в чем бы то ни было, наблюдается диалектика языка. Инициально-алфавитная аббревиатура, по сути, произносится как слоговая (в большинстве случаев) – соответственно алфавитному наименованию ее согласных. Итак, зрительно она подобна некоему буквенному символу, отмеченному вдобавок еще правописанием с большой буквы, характерным для имен собственных, в речи же она расширяется формально в слоговую, становясь как бы полным словом. Сочетание слов, максимально сокращенное в письме в литерный символ, через свою речевую слогообразность вновь превращается в обычное имя существительное нарицательное:

Веди комбата мимо своего капэ… (Бубеннов, Белая береза, 101).

Может, добавка к этой, к эн-зе, – высказал предположение Умрихин; вечером был выдан неприкосновенный запас… (Там же, 330).

– Наши автоматы… Пэпэша… Изредка, сберегая патроны, короткими очередями и одиночными постреливали пэпэша (т. е. ППШ – пистолет-пулемет Шпагина – Ф.). (Вершигора, Люди с чистой совестью, Испр. и доп. изд., 588).

Итеэры завода устраивали вечеринку. (Крымов, Танкер «Дербент», 48).

Очевидно, во втором случае автор подсознательно чувствует некоторую непривычность для языка слогового изображения этой аббревиатуры и, во-первых, дает ее, разделяя компоненты дефисом, во-вторых, расшифровывает ее полностью в конце фразы.