Чтение онлайн

Султан требовал от Мухтара-паши во что бы то ни стало отразить русское наступление. «Если неприятель, — писал он, — простерет свою руку для овладения Эрзерумом, то излишне описывать те раны, которые будут нанесены государству этим печальным событием» [386] . Турецкий главнокомандующий намеревался задержать русских на укрепленных позициях у подножия хребта Деве-Бойпу, прикрывавших Эрзерум с востока, но моральное состояние войск находилось на столь низком уровне, что Мухтар-паша мало верил в успех своего замысла и писал в Константинополь, что имевшимися в его распоряжении силами «не только нельзя задержать дальнейшее наступление русских, но нельзя удержать даже Эрзерума, потеря которого может угрожать господству османов в Малой Азии» [387] .

Рано утром 23 октября (4 ноября) русские войска пошли в наступление. Сражение началось с демонстративной атаки Кавказской гренадерской дивизии против правого фланга турок. И когда неприятель отвлек сюда значительную часть резервов, русские ударили по его левому флангу. Был захвачен важнейший опорный пункт противника на плато — Узун-Ахмети. Враг бросился бежать к Эрзеруму. Отступление было столь поспешным, что, когда командир русского отряда, ворвавшегося в турецкий лагерь на Узун-Ахмети, зашел в брошенную кибитку турецкого главнокомандующего, он застал в ней полковника Ибрагима-агу [388] . Разгром завершили войска Тергукасова, командовавшего в этом бою двумя колоннами. Он двинул по Эрзерумской дороге Эриванский полк, а за ним и всю кавалерию Амилохвари. Это была новая крупная победа русских войск. В бою русские потеряли не более тысячи человек, тогда как турецкие потери составили около 7 тыс. человек.

Гарнизон Эрзерума был деморализован. Русские имели полную возможность на плечах противника ворваться в город. Однако столь благоприятный момент был упущен по вине генерала Геймана, еще раз показавшего неспособность к смелым и решительным действиям. Четыре дня, упущенные им, позволили турецкому главнокомандующему собрать до 10 тыс. солдат и приготовиться к дальнейшему сопротивлению. Лишь 29 октября (10 ноября) Гейман предпринял штурм Эрзерума. Диспозиция боя была плохо продумана, штурмующие колонны не имели четко определенных задач. Наступление потерпело неудачу.

Русское командование решило блокировать Эрзерум. С большими трудностями войска обошли крепость и перерезали сообщения с тылом. Осада затянулась. Наступила зима. Войска располагались в палатках. Снежные метели в горах делали дороги непроходимыми. Подвоз продовольствия и снаряжения осуществлялся с огромным трудом и в малых количествах. Обувь у солдат износилась, и многие ходили буквально без подошв. По словам участника осады, «никакие опасности не могут сравниться с тем… что мы перенесли за эту зимнюю блокаду Эрзерума» [389] .

Санитарное обслуживание было поставлено плохо. В войсках вспыхнула эпидемия тифа. Командир Елизаветпольского полка вспоминал: «Болезнь косила людей направо и налево. Более половины офицеров лежало без памяти и в бреду. Людей в ротах осталось так мало, что некого было наряжать на службу… Тифозная эпидемия похитила у нас… 900 человек» [390] . Всего осада Эрзерума унесла 20 тыс. жизней русских воинов. От тифа умер и генерал Гейман.

Победа русских войск на Балканском театре и заключение перемирия с Турцией положили конец страданиям и гибели русских солдат в горах Саганлуга. Перемирие застало войска главных сил действующего корпуса под стенами Эрзерума, Ардаганский отряд — под Артвином, Кобулетский отряд — в районе Цихисдзири.

Турецкий флот, объявив блокаду русских черноморских портов, избрал в качестве главного направления действий кавказское побережье, где проходили основные сообщения русской Кавказской армии. Используя подавляющее численное превосходство, противник мог без помех осуществлять войсковые перевозки в интересах своей армии, действовавшей на Кавказском театре, а также снабжать оружием горские племена, на восстание которых в тылу русских войск возлагал большие надежды. Необходимо было искать активные средства и формы борьбы на море с сильнейшим противником.

Решил эту задачу молодой талантливый офицер лейтенант С. О. Макаров. Благодаря его инициативе, находчивости и неукротимой энергии турецкому флоту пришлось вскоре испытать первые удары русского флота. Активным наступательным средством здесь, как и на Дунае, явилась мина. Но минные катера вследствие малого радиуса действия могли с успехом действовать лишь на ограниченном речном театре, посылать же их в отдаленные районы моря и к берегам противника не представлялось возможным; такой катер мог служить лишь средством обороны побережья и баз.

Идея сделать катера «возимыми», чтобы они могли наносить удары по кораблям противника в его базах и в открытом море, была выдвинута Макаровым перед самым началом войны. Оп предложил оборудовать пароход, который являлся бы сам носителем минного оружия и, кроме того, мог бы поднимать на борт катера, вооруженные минами. Пароход должен был доставлять катера к местам базирования турецкого флота.

В качестве такого парохода-матки минных катеров был использован пароход «Вел. кн. Константин». Кроме 6-дюймовой мортиры и четырех 9-фунтовых орудий он имел шестовые и буксирные мины и четыре минных катера. Чтобы подготовить корабль и команду к подъемам, спускам и транспортировке катеров, Макаров использовал все свои знания, весь опыт в военно-морской практике. Особенно трудно было сконструировать устройство для быстрого спуска и подъема катеров в открытом море. Прекрасно понимая, что успех атаки зависит главным образом от внезапности, Макаров предельно ускорил подготовку катеров к спуску, обеспечив подачу пара и горячей воды в котлы катеров из котлов «Вел. кн. Константина». Это сократило время подъема пара на катерах до 5 — 10 минут вместо 1,5–2 часов.

Минные катера явились грозным оружием борьбы на Черном море. Помимо «Вел. кн. Константина» было вооружено еще шесть пароходов, получивших название активных пароходов. Они составили специальный отряд [391] . Отряд развернул энергичную боевую деятельность на морских сообщениях врага против его баз и якорных стоянок.

Наиболее активно действовал пароход «Вел. кн. Константин» под командованием лейтенанта Макарова. Хотя его первый выход к Батуму 28 апреля (10 мая) 1877 г. для атаки минными катерами стоявших там турецких кораблей не увенчался успехом, атака катеров имела большое значение, показав туркам, что их флот не может считать себя в безопасности даже на собственных рейдах. В мае «Вел. кн. Константин» вышел из Одессы в Сулин, где предположительно стояло несколько турецких броненосных кораблей. Кроме четырех катеров, находившихся на борту, «Вел. кн. Константин» вел на буксире два минных катера, вооруженных шестовыми минами. Однако вследствие того что турки, ожидая нападения, выставили у кораблей боны, атака опять сорвалась. Макаров решил, что причины неудач следует искать в техническом несовершенстве оружия.

В августе «Вел. кн. Константин» оказал у Гагр серьезную поддержку сухопутному отряду полковника Шелковникова. Он отвлек на себя турецкий броненосец «Ассари Шефкет», а в это время отряд, отбросив войска противника, прошел ущелье и повел дальнейшее поступление на юг. Узнав затем, что «Ассари Шефкет» встал на сухумском рейде, Макаров 10 (22) августа выслал туда свои катера. В результате успешной атаки броненосец был подорван и на длительное время вышел из строя.

Зная, что на вооружение флота приняты первые образцы торпед, Макаров потребовал доставки их на свои катера взамен громоздких и ненадежных мин. Добившись с большим трудом получения торпед, оп принял деятельное участие в создании приспособления для стрельбы торпедами с катера — килевых и плотиковых аппаратов [392] .

15 (27) декабря 1877 г. состоялась первая в истории военно-морского искусства атака катеров, вооруженных торпедами. В эту ночь «Вел. кн. Константин» подошел к Батуму и на расстоянии мили от берега спустил четыре катера, два из которых были вооружены торпедами (у катера «Чесма» торпеда находилась под килем, у «Синопа» — на плотике). Темнота затрудняла ориентировку. Проникнув на рейд после полуночи, русские моряки с катеров «Чесма» и «Синоп» увидели неясные очертания броненосца «Махмудие» и поочередно выпустили торпеды. Через несколько секунд раздался глухой взрыв — это взорвалась одна из торпед. Вторая торпеда выскочила на берег, не взорвавшись. Минные катера приняли в темноте створы мачт трех судов, стоявших к ним носом, за одно трехмачтовое судно, поэтому одна торпеда прошла вдоль борта броненосца, а вторая ударилась о кормовую якорь-цепь и взорвалась на грунте. 15(27) января 1878 г. на батумском рейде те же катера («Чесма» и «Синоп») одновременным попаданием двух торпед с дистанции около 0,5 каб. уничтожили большой дозорный турецкий пароход «Интибах». Этот набег был завершающим на Черном море.