Чтение онлайн

Производство ружейных патронов к винтовкам Бердана было поставлено на открытом в 1869 году Петербургском патронном заводе; в 1876 году он довел свою ежегодную производительность до 80 млн. патронов (16) .

Производство порохов было сосредоточено на Охтенском, Казанском и Шостенском заводах. Первый из них в конце 60-х годов подвергся полной реконструкции, Казанский и Шостенский - лишь частичной. В 1874 году эти заводы давали 180 000 пудов пороха в год (17) . Частные заводы и заводы горного ведомства также выполняли заказы на производство предметов вооружения.

Помимо заводов по производству вооружения, в России имелся ряд военных заводов и фабрик по производству предметов обмундирования, снаряжения, обоза и т.п.

Итак, в 60-70-е годы XIX века были сделаны хотя и довольно значительные, но лишь первые и притом не вполне достаточные шаги в деле создания русской военной промышленности. Все недочеты ее развертывания упирались в общую экономическую и политическую отсталость русского царизма.

Недостаточная мощность русской военной промышленности была причиной затяжки периода перевооружения русской армии. В результате русские войска выступили на войну 1877-1878 годов с многосистемным стрелковым оружием, с бронзовой артиллерией.

В этом крылась одна из существенных причин того, что русские войска вынуждены были оплачивать на войне свои победы излишней кровью своих солдат.

Боевая подготовка войск русской армии находилась к началу войны 1877-1878 годов в таком же переходном состоянии, как и ее комплектование и вооружение.

Рост с начала XIX века массы применяемой на поле сражения артиллерии, в то время еще гладкоствольной, заставлял по-новому ставить вопросы тактики артиллерии и инженерного дела. Несколько позже появление нарезного ручного огнестрельного оружия предъявило новые требования и к пехотной тактике. В этом отношении передовая русская военная мысль в ряде важнейших тактических положений глубже и полнее отражала требования современного ей боя, чем это имело место в иностранных армиях того времени.

Схема 1. Общая организация войск русской армии в мирное время в 1876 г.

Русский тактик Горемыкин уже в 1849 году предлагал массировать огонь артиллерии на важнейших пунктах. Русский военный инженер Теляковский еще в тридцатых годах прошлого столетия создал новую школу в военно-инженерном деле; в частности, он создал новую теорию фортификации, лишенную формализма и схоластики, господствовавших в то время на Западе.

Схема 2. Организация пехотной дивизии русской армии.

Русский военный писатель Астафьев сразу после Крымской войны требовал решитель­ного перехода к применению цепей вместо колонн, причем цепь должна была стать из привеска боевого порядка его основой. Астафьев писал: «По нынешнему улучшению и влиянию на бой ручного и огнестрельного оружия тактика должна изменить строй, отдавая все преимущества рассыпному строю перед колоннами. Рассыпать не только роты и батальоны, но даже целые полки и бригады» (18) . При этом Астафьев правильно предвидел главнейшие элементы тактики цепей.

Схема 3. Организация артиллерийской бригады и конной батареи русской армии.

Схема 4. Организация кавалерийской дивизии русской армии.

Схема 5. Организация русского армейского корпуса.

Так, он требовал, чтобы в цепи солдаты находились друг от друга на расстоянии 3-6 шагов (19) , чтобы в наступлении применялось самоокапывание (20) , чтобы солдаты действовали самостоятельно (21) , готовили наступление огнем (22) , были одеты в легкую и удобную для действий одежду (23) , окрашенную в целях маскировки в серый или зеленый цвет (24) , применяли не залповый, а предпочтительно беглый огонь (25) и имели носимый шанцевый инструмент (26) .

Большое внимание уделял Астафьев одиночному обучению солдат. Он писал: «На одиночное обучение вообще до сих пор обращали мало внимания... как бы пренебрегая заняться ничтожным предметом, солдатом, забывая, что, излагая правила боя одного лица, мы тем вносим залог будущих побед в целую армию» (27) . На основе тактики цепей Астафьев предложил применять идею тарана (28) . В обороне Астафьев рекомендовал изматывать противника огнем с дальних дистанций, «выжидая благоприятного момента для перехода в наступление» (29) . Астафьев предвидел рост значения тяжелой артиллерии (30) , необходимость батальонной артиллерии (31) и многое другое.

Весьма ценные передовые мысли встречались в журналах «Военный сборник» и «Морской сборник», особенно хорошо были освещены общие вопросы боевой подготовки в журнале «Военный сборник» за 1858 год, когда его редактировал величайший русский революционный демократ Н.Г. Чернышевский.

Итальянская кампания 1859 года, гражданская война в Соединенных Штатах Америки в 1863-1866 годах, австро-прусская война 1866 года, франко-прусская война в 1870-1871 гг., в ходе которых широкое применение получила нарезная артиллерия, заря­жавшееся с казны нарезное ручное огнестрельное оружие, железные дороги и телеграф, целиком подтвердили выводы передовых русских военных тактиков.

Передовые русские командиры, развивая основные положения Астафьева, Горемыкина и других, применяли в боевой подготовке вверенных им войск прогрессивные тактические принципы.

Но передовые формы боевой подготовки не охватывали собой не только всей, но даже и большей части русской армии. Для того, чтобы применять их, требовалась благоприятная обстановка, при которой новаторская, прогрессивная деятельность отдельных передовых командиров подхватывалась бы всей армией, обобщалась и вводилась для всех войск в качестве обязательных уставных положений.

Реакционные круги царского командования всюду стремились сохранить старые, крепостнические устои, видя в этом главный способ обеспечить свое классовое господство в армии и стране. Между тем необходимость развития новой тактики требовала более подготовленного солдата, имеющего определенный уровень общих и военных знаний, проявляющего инициативу. А подготовка таких солдат неизбежно была сопряжена с ослаблением тех крепостнических отношений, которые высшее царское командование так стремилось сохранить в русской армии. Поэтому высшее царское командование было врагом военной реформы и в том числе врагом изменений в области тактики и боевой подготовки войск.

Не весь, конечно, высший командный состав открыто тормозил дальнейшее развитие тактики и боевой подготовки русской армии перед русско-турецкой войной 1877-1878 гг. Военный министр Милютин, некоторые командующие военными округами и еще некоторые лица высшего царского командного состава не только понимали необходимость изменения тактики и боевой подготовки войск в соответствии с новыми боевыми требованиями, но и стремились провести их в жизнь.

Им приходилось бороться не только с высшими реакционными придворными и военными кругами, но и со всей массой как большей части высшего, так и в значительной части старшего войскового командного состава, выучеников николаевской школы, насквозь пропитанных косными крепостническими воззрениями на армию и боевую подготовку. Милютину приходилось поэтому, как он считал, добиваясь новых изменений в боевой подготовке войск и введения новой тактики, идти медленно, путем подготовки через академии и военно-учебные заведения таких кадров офицеров, которые со временем способны были бы воспринять новое и провести его в жизнь.