«Ну и к чему все эти россказни? —Читатель мой заметит здраво.– Зачем себя словесно розгамиТы хлещешь, мудрствуя лукаво?»Добавит он совсем не вычурно:«Уймись. Надень смиренья пояс.Из памяти, коль можешь, вычеркни.Ушедший не догонишь поезд».Нет-нет, ты выше увлечения!И даже в раже бесполезном —Без всякого преувеличения —Не выжечь мне тебя железом.Скажи, как одолеть нам сложности.Как нам не сдаться, не признатьсяВ неодолимой невозможностиБыть вместе и не расставаться?С тобой совсем теряя голову,Я по кудрям моим не плачу.Сказав «прощай» большому городу,Уеду вечером на дачу.Тяжёлое, ненастоящее,По цвету – поздняя калина,Вдохнёт в мой дом тепло искрящая,Тревожная спираль камина.Ничто не омрачит здесь радости.Ничто мне боль не причинило!Здесь то, к чему привык я с младости:Есть чай. Не высохли чернила.Здесь вдохновенье, как везение,Как лёгкое дыханье родины.Апрель. Вы снова в нежной зелени,Кусты малины и смородины.Здесь всё хорошее лишь помнится.Растерянная и заблудшая,Опять душа надеждой полнится,Что возродится только лучшее.Дай бог мне избежать безумия!Когда один и без учителя,Вся жизнь – стезя непредсказуемая.Читатель, это ты учитывай.Не дуростью зову упорство я,Взвалив нелёгкий груз на плечи.Но и в апреле девяностогоВесна всё так же души лечит.Года, меня не убедили вы,Хоть многие сегодня хамы,Что минула пора идиллии,Сердечных смут и воздыханий.Больнее праведного мученикаЯ на кресте Любови распят…Земля моя! Ты взбаламучена,Растерзана в словесных распрях.И всё-таки – весна. И кажется,Что любящие будут вместе.Сорока ведь и в сорок каждомуПриносит благостные вести.Пусть, зимами необоримые,Они пребудут с человеком,Живые и неопалимыеК закату уходящим веком!1990
«О противной рыжей роже…»
О противной рыжей роже, —Мягко сказано, друзья! —Что её терпеть негоже,В сотый раз услышу я.В сотый раз душою робкойИ пугливой, словно мышь,Из-под ксерокса коробкойТы Чубайса стыдишь.Ты твердишь, глаза потупив,Разливая самогон,Что конечно же по трупамДо небес вознёсся он,И что гнида он и падаль,И что миром правит ложь.С верхотуры, парень, падать —Косточек не соберёшь!..Долго споря, по привычкеРазойдёмся поутру.Огонёк последней спичкиВновь погаснет на ветру.Коробок сомну в ладони.Я как все – неровен час! —До сих пор имею в домеСоль и спички про запас.
«Жизнь такая бестолковая…»
Жизнь такая бестолковая…Под унылый шум дождяПолистать Козьму Пруткова яПолюбил, ко сну идя.Засыпая, слышу стоны яПо-над Волгой в час ночной.До огня дошло антоноваИзуверство над страной.Ясно и без агитации,Что больна моя страна,Что без срочной ампутацииВсем нам крышка, всем хана.Так-то вот, братишки-кролики.Всё не в шутку, а всерьёз.Не от смеха нынче колики,А от самых горьких слёз.Не учи меня, учёного,Стылый дождик к четвергу.Я о славе Саши ЧёрногоИ помыслить не могу.Но порой рассветной, росноюБуду я безумно радБрызнуть синькой купоросноюНа увядший виноград…
«Всё клин – куда ни кинь…»
Всё клин – куда ни кинь,Всё мутит воду бес.Но непорочна синьОктябрьских небес.И не сотрёт, не съестВот эту неба синьНи дума и ни съезд,Ни царь всея Руси.
«Вижу в местах присутствия много народа разного…»
Вижу в местах присутствия много народа разного.И через два столетия гул толпы не утих.Слышу: старик на выходе у подъезда парадногоШепчет в сердцах Некрасова хрестоматийный стих.«Бог Вам судья!..» — и, крепкое слово добавив, дедушкаПрочь ковыляет с бадиком, солнцем палимый весь.Смирно томится в очереди с плачущим чадом девушка,И пожилой чернобылец тоже томится здесь.Нет на их лицах радости, вижу на лицах тени я.Меркнет в местах присутствия солнечный яркий свет…Страх и нужда диктуют нам рабское поведение.Время его не вытравило и по прошествии лет.Господи, как же хочется счастья и солнца красного!Мудрость житейская требует: ничего не проси…Выстояв очередь, дома я перечитаю Некрасова.Всю его горькую лирику и «Кому на Руси…»
«В стране бездуховность…»
В стране бездуховность, а это страшнее Чернобыля.О, эти миазмы, едва ли не трупные запахи!Теперь восхваляют лишь тех, кому премию НобеляС политзапашком и скандалом вручили на Западе.О нет, я не против поэта Иосифа Бродского…Но слушаю речь молодых — там одни междометия.Из школьной программы убрали стихи Заболоцкого,Таким вот макаром поэту отметив столетие.В учебниках «Тёркин» Твардовского был ещё давеча…На части дробят монолитное, некогда цельное.Важнее сегодня «ГУЛАГ» Александра Исаича,Нужнее сегодня тюремное, всё запредельное.Растут наши дети бескрылыми, серыми птицами.Цветной монитор заменяет им сполохи радуги.ЕГЭ, объегорив, на волю их пустит тупицами…Но только не всех, и лишь это немножечко радует.
«На небоскрёбах, на избах села или хутора…»
На небоскрёбах, на избах села или хутора,Словно скворечники, в ряд сплит-системы висят.Мир познают, в мониторы уставясь компьютера,И молодые, и те, кому под пятьдесят.Им ли грустить о эпохе, навеки утраченной?Разные разности ловятся в мутной воде.Книжные полки заполнены всякою всячиной.Книге не место уже в электронной среде.Я, как и все, с ноутбуком дружу и с мобилою.Принтер, гудя, в шесть секунд мой печатает стих.Я, как и все… но меня никакою вы силоюНе оторвёте от книг, не заставите выбросить их.Книги, я видел, выносятся к мусорным ящикам:В стопке – стихи… переплёты оборваны книг.Стали ненужными доисторическим ящерамЗапахи леса, рассвета восторженный миг…Ветер поднялся откуда-то с запада, с Одера.Дождь надвигался, всерьёз погромыхивал гром.Мокла у мусорки лирика Тютчева Фёдора,Плакала фраза, что Русь не понять и умом…
Отрывок
А еще знавал я К*…В ту шальную непогодуБыл он где-то сорокаТрёх, пожалуй, лет от роду.Лучше бы таких не знать!Он пройдоха был отпетый.Что о нем могу сказать?Ибо с музыкою этой, —Трали-вали! – треть страны, —Мани-мани! – маршируя, —Балалайка три струны, —Знай живёт себе, жируя.Быстро поняла братва, —А пример дала столица, —Что пескарик и плотваТоже вправе порезвиться.Ах, дела, дела, дела…Не точи, комарик, носа!Их обломовский диван —Риск и быстрые колеса.Кружит, кружит допозднаНад страною туча врана.Неприступна и грозна,Неподкупна их охрана.Сей оравою ведом,К* к единой рвался цели.Зона и казённый дом —Он прошёл сии лицеи.Магадан ли, Воркута —Стены выстроены прочно.Жизнь его – лишь суета,Суета лишь – это точно.Там, где надо, тороват,Дань сбирал он, словно пчёлка.Даже сват ему не брат,А друзей – раз-два, обчёлся.Лёд нетающий – глазаИ в разгар хмельного лета.Нелюбовью мстил он за…Именно, друзья, за это.Преуспев на ниве дел(Ха! Физические лица!),Без разбора всех он дер —жал в ежовых рукавицах.Кто ему так досадил?К алчности откуда рвенье?В распрекрасный день одинЦепь рассыплется на звенья…
«В ночь, что черна, как погреб, как подвал…»
В ночь, что черна, как погреб, как подвал,У стойки бара, что теснее клетки,Купив вина, он два часа рыдал,Пенял на что-то, плакался в жилетки.С тоской зелёной схожие рубли —О барменша, вы просто королева! —Из портмоне вытаскивал он иВсех угощал направо и налево.Коньяк, текила, бренди и мускат…Открылась дверь – бандиты на пороге.«Опомнись, друг!» —«Мне всё равно. ПускайВсё будет так, как рассудили боги».Он грузно встал и удалился в ночь.За ним немедля эти двое вышли…Никто ему ничем не мог помочь —Всё рассудил на небесах Всевышний.
«Лён цветёт у Дона…»
Лён цветёт у Дона,У реки Непрядва.Царство Посейдона —Синий лён, ведь правда?Сколько всюду воли!Сколько в небе сини!Полегли в том полеВоины России.Но и свора вражья,Коей нету счёта,Сгинула в оврагах,Загнана в болота.Помолчим, не надо…В предрассветной раниСиняя НепрядваЛьны прядёт в тумане.
«Лифт, возносящий нас вверх…»
Лифт, возносящий нас вверх, — это юность и младость.Вниз опускающий – мудрая старость и опыт.Жить на земле – это всё-таки счастье и радость.Век скоротечный иное столетье торопит.Стоит ли нам горевать и печалиться, братья?Стоит ли помыслы юных оценивать строго?Рано унынию нам отдаваться в объятья.Дел непочатых ещё ожидает нас много.
«С рекламы что? И взятки гладки…»
С рекламы что? И взятки гладки.В ней много блеска, куражу.