RUтопия
Шрифт:
На основе развития сетевых отношений кристаллизуется новый «субъект утопии», который постепенно сменяет административно-централистскую элиту. Мифология этого субъекта (Китеж, Беловодье и т. д.) первоначально возникает виртуально, но затем все более просачивается в «реальную реальность». Главным препятствием для новых утопистов становится бюрократическая структура «Третьеримской империи», которая экономически зависит от предыдущей, индустриальной стадии и потому старается всемерно затормозить социальную динамику. Новые технологии и связанные с ними новые социальные формы с исторической неизбежностью кладут конец господству распределительной бюрократии, основанному на ее привилегиях в сфере информации и управления.
Владислав Иноземцев приводит печальные примеры российского «социального тромба» на фоне естественной динамики в других странах:
Эпоха постмодернити характерна тем, что не только большинство людей в социальной иерархии не властно над своим будущим, но не властна и сама элита! В России же одна и та же элита на протяжении многих лет властвует и контролирует все на свете. А в западном мире элита крайне подвижна, там все меняется исключительно быстро. Посмотрите на директорат крупнейших корпораций — в течение 5–6 лет там уже никого нет из бывших руководителей. Они взлетают и исчезают буквально за несколько лет. Потому что все меняется — спрос, условия, обстоятельства, что-то придумывается, открывается, изобретается, ненужное уходит. Это действительно во многом неуправляемые, по большому счету бесконтрольные процессы. Это «жизнь в автоматическом режиме». А когда все назначения идут из Кремля, а инвестиционные программы для «Газпрома» утверждает Кабинет министров, то это означает тотальный, повсеместный контроль.
Это господство централизованной номенклатуры по многовековой традиции сопровождается огромными непроизводительными расходами на амбициозные имперские забавы и прочие дорогие роскошества по оформлению ее московской «витрины». Но основная статья государственных расходов — это, конечно, само содержание постоянно растущего чиновничества, которому совершенно нет дела до новых исторических проектов. В результате современное российское общество почти буквально напоминает антиутопическое «Общество контроля» Жиля Делёза, в котором основная часть населения вместо творческого и полезного труда умеет только следить за другими, проверять, наказывать и бояться, что кто-нибудь когда-то накажет их самих…
Но самым зримым «совмещением несовместимого», главным проектом XXI века станет трансконтинентальный мост (тоннель) между Чукоткой и Аляской, который окончательно снимет границу между Востоком и Западом. Техническое обоснование этого проекта уже подготовлено в рамках международной корпорации «Трансконтиненталь». Однако его реализация пока тормозится препятствиями со стороны российских и американских чиновников, резонно опасающихся того, что возникшая вокруг этого моста сверхновая, северная глобальная цивилизация выйдет из-под их контроля. (-> 3–2)
Циркумполярные страны, создавшие в 90-е годы ХХ века транснациональную и трансрегиональную организацию «Северный Форум», переживают сейчас этап интенсивного технологического развития. Лидером его выступает, безусловно, Финляндия — эта страна, треть территории которой расположена в Заполярье, стала мировым лидером в использовании интернета. Развиваются там и новейшие системы телекоммуникации и энергетики. Сходное положение и в других странах Скандинавии, в Канаде, Исландии. Но и российский Север далеко не отстает. Так, в маленьких Надыме и Ханты-Мансийске подписчиков компьютерной прессы больше, чем в иных мегаполисах с миллионным населением — хотя полномасштабная компьютеризация там пока еще затруднена жестким централизмом российских структур связи. Регионы многих северных стран предпочитают устанавливать и развивать прямые взаимоотношения, основанные на общности культурно-экономических интересов. Хотя на этом пути они пока еще часто сталкиваются с противодействием своих центральных администраций, не желающих упускать выгоду от колониальной эксплуатации этих богатейших территорий.
Возможно, цивилизационной перспективой Северного Форума в эпоху глобализации станет его превращение в аналог другого Форума — Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), только еще более свободного от национальных правительств и напрямую выражающего глокальные интересы северных регионов. Возникновение такой Трансполярной Конфедерации стало бы пробуждением гиперборейского архетипа, его сверхновой формой.
Такой исторический проект означал бы не просто арифметическое «сложение» потенциалов северных регионов, но их «умножение», создание качественно иной цивилизации, преемствующей изначальную мультикультурность Севера и совмещающей ее с новейшими экономическими и социальными технологиями. Политолог Юрий Крупнов рисует картину этой грядущей цивилизации красками, яркими как полярное сияние:
Идея Северной цивилизации включает в себя следующие основные принципы:
— новые типы автономных поселений (фактории),
— новые формы общения и телекоммуникаций (цифровые сетевые деревни и пр., полисотектура),
— новые типы энергетики (особенно мини-АЭС капсульно-одноразового типа, биоэнергетика, нетрадиционные виды «малой энергетики», политика энергоэффективности и др.),
— новые социально-организационные технологии (страхование жизни, социальные виды гражданства, персональный патронат и др.),
— новые типы локальных универсальных промышленных центров (на основе лазерных инструментальных комплексов типа заводов cluster-tools),
— новые типы транспорта (струнные магистрали и др.)
Политическая форма проекта «Северная цивилизация» может быть представлена в форме многоконфессиональной, многоэтнической и многоязычной федерации. Отличительной чертой этой федерации станет тотальная диффузная терминальность, многограничность и трансграничность, возможность взаимопроникновения разнообразных субъектов («мягкая государственность»). С этой точки зрения, проект и реализация идеи Северной цивилизации позволит кардинально продвинуть международное право и дополнить идеи «прав человека» и «прав народов» идеей «прав цивилизации».
По существу, такая цивилизация и станет реальным прорывом в «фантастическое трансобъективное бытие», предсказанное Гейдаром Джемалем в «Ориентации — Север». Еще больше фантастики добавят вполне реальные последствия процесса глобального потепления, описанные Транслабораторией в проекте «Европа от Китежа до Аляски»:
Все в мире имеет глубокий смысл, и даже начавшееся техногенное потепление можно рассматривать как Божий промысел. Это потепление радикально улучшит климат Сибири и Крайнего Севера. По расчетам экологов, в XXI столетии глобальная среднегодовая температура вырастет на 1–3 градуса C, или даже еще больше (см. доклад Гринпис «Глобальное потепление». М., 1993). Нужно учесть, что повышение глобальной температуры даже на 1 градус — это весьма существенная величина: во время ледникового периода, когда большая часть территории нынешней России была покрыта льдом, глобальная температура Земли была ниже нынешней всего на 5 градусов, а во времена динозавров, когда тропики простирались до полярного круга, она была выше всего на 5-10 градусов. Кроме того, потепление будет неравномерным по широте: если на экваторе температура поднимется всего на 1–2 градуса, то в районе полярного круга она вырастет на 4–5 градусов. Климат большей части Севера и Сибири в течение XXI века начнет приближаться к среднерусскому, а южная часть европейской части постепенно превратится в субтропики.
Конечно, от этой климатической революции, от потепления и наводнения, многие страны мира могут пострадать (например, Соединенные Штаты превратятся в выжженную пустыню, а часть Европы уйдет на дно), но в целом человечество потеряет не так уж много, потому что станут более благоприятными для жизни пустующие ныне районы Гренландии и Антарктиды. Туда и можно будет переселить пострадавших от наводнения и засухи. А поскольку Гренландию скорее всего (и всех) займут европейцы, американцам останется лишь Антарктида, которая по своим климатическим условиям будет чем-то вроде нынешней Сибири.
Глобальное потепление — это реальность, оно уже началось, так что описанная выше перспектива — отнюдь не самый фантастический вариант. В принципе, потепление может не остановиться на 1–3 градусах, а спровоцировать тотальную климатическую революцию, в результате которой полярные льды и ледники растают, а климат вернется к состоянию до великого оледенения, каким он был десятки миллионов лет назад, когда большая часть планеты представляла собой цветущие субтропики. При этом на побережье Северного (бывшего Ледовитого) океана установится балтийский климат. Весь арктический регион, свободный ото льдов, превратится в густонаселенный и развитый планетарный центр, в нечто вроде современной Атлантики (в полярную ночь его можно будет освещать со специальных спутников). Будущая Русь при этом станет самой мощной морской державой, окруженной с севера и востока теплыми морями. Из-за потепления и повышения уровня океана эти теплые моря сами со всех сторон приплывут к нашим берегам, так что не нужно будет никого завоевывать, чтобы до них добраться. Северный океан климатически и символически вновь станет Средиземным… Божий промысел справедливо парадоксален: глобальный климатический апокалипсис, который своей хищнической экономической политикой уготовил всему миру Запад, обернется адским пеклом для него самого, а Север превратит в земной рай и новый центр мира.
Но помимо этого преображения Земли, северяне вновь осмыслят и традиционное значение эллинского слова «Космос». Основной доктриной сверхновой эры станет, вероятно, космополитика. Не в модернистском смысле самоцельного смешения земных народов, а как «гиперборейское» открытие иных планет и миров.
3.8. Новая Гардарика
Передача началась с показа одного из новых спиральных городов северного жилого пояса… Они строились в особо удобных для жизни местах, где сосредоточивалось обслуживание автоматических заводов, пояса которых, чередуясь с кольцами рощ и лугов, окружали город, обязательно выходивший на море или большое озеро.
Города-государства Руси представляли собой прямой аналог сети античных эллинских полисов, с их многополярностью и внутренним самоуправлением. Николай Карамзин неслучайно сравнивал новгородцев с «народом афинским».
Автор книги «Исландские викингские саги о северной Руси» Галина Глазырина подчеркивает, что в то время существовала «северная конфедерация племен», т. е. это сообщество не было узкоэтническим, как ныне трактуют «русскость» некоторые националисты. Викинги называли северные русские земли Гардарикой — «страной городов». И Новгород был из них лишь «первым среди равных».
Ныне, с развитием процессов глокализации (-> 1–8), становится все более ясным, что эта великая история (сама выглядящая с позиций официальной историографии как «утопия») не завершена, но всего лишь отложена. Однако ее продолжение требует не реставрации, но принципиально иных, сверхсовременных форм.
Частичным продолжением истории Гардарики была уже Петровская эпоха, когда возникло много новых северных городов, самым значимым из которых стал, конечно, Санкт-Петербург, преемствовавший новгородскую традицию на новом этапе. Более того, Санкт-Петербург как «ремейк» западных городов по своему архитектурному великолепию во многом даже превзошел «оригиналы». Таким образом, постмодернизм как культурная стратегия в России насчитывает уже не одно столетие.