Чтение онлайн

Она управляет бизнесом моего отца так же хорошо, может быть, даже лучше, чем он когда-либо это делал. Монро ее не уважает, но она почти год была в центре внимания как связная с Гвардией. Когда моего отца выпустят из тюрьмы, вернется ли она к наблюдению за кулисами? Или он позволит ей продолжать блистать? Какую жизнь она хотела бы?

Какую жизнь я проживу с Кайаном?

Когда все это закончится - если это когда-нибудь закончится, - вознесет ли он меня на пьедестал, как трофей? Или поклонится мне на алтаре, как богине?

Или будет править рядом со мной, будто я королева?

Улыбка дразнит мои губы, потому что я уже знаю ответ.

Он мой дикий червовый туз, а я его бубновая дама. Я не сомневаюсь, что мы бы правили бок о бок.

Моя мама машет нам рукой и представляет нас генеральному директору I Don't Know and Co. и основателю Who The Fuck Cares. Барон оживляется, но я не могу быть менее заинтересована в том, чтобы стать для очередного мудака ступенькой в высшее общество. Они произносят всего одно слово, а я уже ищу бар.

Моя мать освобождает меня из лап Барона. Он легко отпускает меня, слишком занятый ухаживанием за потенциальным покровителем, чтобы беспокоиться обо мне.

Но моя мать кажется обеспокоенной, когда шепчет сквозь нахмуренные губы:

— Ты в порядке? Что происходит? Телохранители абсолютно не помогли, когда я сегодня принесла тебе платье, и ты не ответила ни на одно из моих сообщений.

— Извини, эм... — Меня так и подмывает солгать, но она и мой отец помогли втянуть меня в эту историю. Они должны хотя бы видеть, что это со мной делает. — Барон украл мой телефон.

— Ты что, слишком увлеклась? — спрашивает моя мать, разочарованно склонив голову набок.

У меня отвисает челюсть.

— Как будто это причина, по которой один взрослый может украсть телефон другого взрослого?

У моей матери, по крайней мере, хватает порядочности выглядеть смущенной. Ее нежная кожа цвета слоновой кости покрывается естественным румянцем, но, хотя она знает, что я права, она не сдается.

— Ты должна быть осторожна с гвардейцами, Лейси. Они довольно разборчивы. Когда твой отец...

— Ты знала, что на папу напали? И что ему может грозить смертная казнь, если его признают виновным?

Ее глаза не превращаются в блюдца, как, я знаю, это было у меня.

— Ты знала, — шепчу я, боль скручивает мою грудь. — Почему ты мне не сказала?

Неужели никто не на моей стороне?

Она вздыхает.

— Он позвонил мне по автоматической линии в прошлые выходные, чтобы поговорить о «Руж». Когда он упомянул о нападении, он сказал, что все было не так уж плохо. Он не хотел беспокоить тебя, милая. И вопрос о смертной казни не имеет большого значения, пока ты выполняешь свою работу с Бароном.

— Не так уж плохо? Ничего серьезного? Монро сказал, что он чуть не умер, мам. И он все равно может умереть, если его осудят!

— Тсс, Тсс. — Она тащит меня за ледяную скульптуру цветка размером больше меня. Я снова сжимаю зубы, чтобы не застонать от резкого движения, и, клянусь, чувствую, как они хрустят под давлением. — Говори тише. Ты хочешь, чтобы вся Гвардия услышала, насколько уязвим их король?

— Может, им стоит знать, — шиплю я ей в ответ. — Тогда они смогут выяснить, кто стоит за всем этим дерьмом, и мне не придется быть чертовым жертвенным агнцем.

Ее глаза сужаются, и напряжение между нами нарастает, пока она не издает обреченный вздох.

— Прости, я просто пытаюсь помочь тебе наилучшим из известных мне способов. Моя собственная мать часто говорила мне сосредотачиваться на хорошем и сохранять позитивный настрой. Так давай сделаем это вдвоем? Если мы будем сохранять позитивный настрой, все должно быть хорошо. Никто не может быть несчастным все время. — Ее улыбка хрупка и разбивается вдребезги, когда я качаю головой.

— Но что, если у нас может быть больше, чем «хорошо»? Разве ты не хотела бы этого? Мы все сосредоточены на коммерческих браках, но как насчет любви? А счастье?

Моя мать стонет.

— Прекрати нести чушь, Лейси. Барон может дать кое-что не хуже любви. Безопасность, например. Это то, чем обеспечил меня твой отец, и мы прожили очень счастливую жизнь вместе.

Я качаю головой.

— Ты действительно убедила себя в этом, не так ли? Даже когда твой муж сейчас в тюрьме?

Она поджимает губы.

— Нравится тебе это или нет, но мы застряли в этом, Лейси. Выхода нет. Как только ты это поймешь, тем дольше мы все останемся в живых.

Комок застревает у меня в горле, и я качаю головой.

— Что, если я хочу большего, чем просто «остаться в живых»? Что, если я хочу жить?

Она протягивает руку, и я напрягаюсь, прежде чем ее холодная рука касается моей щеки. Она слегка морщит лоб, изучая мое лицо.

— Я видела, как ты вошла. Ты делаешь пируэты с начальной школы и всю свою жизнь отлично сохраняла равновесие. Годы танцев сделали тебя легкой на ногах, и все же ты была напряженной и медлительной, когда он притянул тебя к себе.

Ее рука покидает мою кожу. Воздух, который касается ее, теплее, чем ее ладонь.

— По крайней мере, он не трогает твое хорошенькое личико, верно? Ты жива, и иногда это лучшее, что у нас есть. Будь благодарна за это. Мой совет? Постарайся насладиться ночью. Я выключила свет над танцполом, чтобы вы с Роксаной могли немного повеселиться, но не смущай Барона. В этот вечер он должен установить как можно больше контактов в одном месте. Выпей стакан водки. Без содовой. Говори людям, что это вода, как мы все делаем. Улыбайся. Играй роль счастливой помолвленной женщины. Надеюсь, это и танцы помогут заглушить любую твою боль.

— Звучит заманчиво, — бормочу я сквозь стиснутые зубы.

— О, пока не забыла, я была сегодня в церкви и еще раз взглянула на дарохранительницу и стол, на котором она стоит. Этот алтарь немного безвкусный, не так ли? Может быть, слишком для свадьбы?

— Мам... — Я медленно моргаю, прежде чем махнуть рукой, указывая на экстравагантный репетиционный ужин. — Ты думаешь, это «слишком»?

Она, кажется, не понимает моего сарказма и кивает.

— Как ты думаешь, они позволят мне перенести это к боковому алтарю? Или, может быть, перенести стол для причастия в одну из дополнительных комнат?