Чтение онлайн

— Не идти вперед — значит идти назад, дорогая моя! Вверх или вниз?

Голос отражения, раздавшийся сзади, заставил меня вздрогнуть. Что ей, в самом деле, неймется что ли? Вверх или вниз, вверх или вниз… В чем же подвох? Именно эти цвета. Почему? Кто соизволил покрасить их именно так? Плод больного воображения? Или секрет мироздания? И тут мне в голову пришла сумасшедшая идея — настолько сумасшедшая, насколько возможно. Я довольно развела руками и повернулась к зеркалу.

— Ни туда, ни туда.

Отражение изумленно приподняло бровь.

— Поясни.

— Ни туда, ни туда — потому что обе лестницы ведут обратно в это место. Поэтому они разных цветов и ведут в разные стороны — что бы ни выбрал, вернешься сюда. Не идти вперед — значит, идти назад. Ты мне подсказала сама. Здесь нет пути вперед — остается только вверх и вниз. Пойду не вперед — значит, пойду назад. Выберу лестницу — вернусь сюда.

Отражение ухмыльнулось:

— Что ж, ты всегда была умной. Спрашивай. Только думай, что спросить — ты получишь только один ответ. Я знаю всё. Можешь спросить меня, как стать правителем мира, можешь спросить, как завладеть сердцем прекрасного черноволосого принца, на которого обижена. Можешь спросить, кто ты. Можешь попросить знания о древней магии, а можешь — пароль в личную сокровищницу короля Ристании.

При этом глаза у отражения озорно блеснули.

— Выбирай — сегодня ты получишь ответ на любой вопрос, даже о будущем.

Я задумалась. В голове роилось море вопросов, на которые я жаждала получить ответы. Важнее было понять — с какими из них я разберусь сама. Выбраться из замка… В общем-то, не вопрос. Спрашивать зеркало о тайных ходах, которые были спрятаны в стенах, как-то не тянуло. Реджинальд пару раз обмолвился об этих ходах, но стоило мне заинтересованно бросить какой-то вопрос, как мужчина сразу переводил тему.

Как избежать замужества… Это трудно, но, думаю, поправимо.

К древней магии меня не влекло уж так сильно.

Оставался вопрос, который бился в моей голове, пульсировал там мягкими, чуть солоноватыми волнами.

— Откуда во мне человеческая кровь?

Зеркало прищурилось и наклонило голову. Это было потрясающе жуткое ощущение, когда на тебя с подозрением смотрит твое собственное отражение. Когда его губы шевелятся, а твои — нет. Когда оно вдруг смеется каким-то жестким смехом, а ты стоишь и молчишь.

— Неплохой вопрос, — отсмеявшись, проговорило зеркало. — Завтра во дворце праздник. У тебя есть свеча. Зажги её в часовне. В полдень. И ты получишь ответы на свои вопросы.

Я нахмурилась, осознав услышанное. Свеча, свеча, переданная мне Шарсэасом. Неужели, чтобы получить ответы, мне нужно выпустить на волю ночной кошмар? Который, справедливости ради стоит признать, был не таким уж и отвратительным.

— А пока — вперед! — подмигнуло мне отражение.

По зеркалу вдруг пошли волны. Они заполнили всю гладь отражения, и казалось, что это на поверхности реки или незаросшего местечка на болоте разыгрался дурной ветер.

Мне показалось, что отражение изменилось, и в глубине, за своим собственным лицом, я различаю какой-то знакомый силуэт, но прежде, чем я успела ухватиться за эту маленькую нить, я мигнула — и зеркало вновь было холодным, обычным и ровным.

Моего отражения в нем не было. Лестницы, черно-белая плитка на полу, волны, картины… Все, кроме меня. Нет ничего более страшного, чем посмотреть в зеркало и не увидеть там себя.

Испугавшись, я дотронулась до поверхности зеркала, пытаясь поймать ускользнувший облик, вернуть его на место.

Но вместо этого зеркало поддалось — оно открылось, будто дверь. Удивленно приподняв брови, я нажала сильнее — и дверь растворилась полностью, явив мне огромную комнату, в углу которой расположился неохватный шкаф, на полу царственно возлежал черный ковер, а справа от дверного проема виднелся кусок золоченой кровати.

— Байтс? — прохрипел чей-то голос. — Это ты?

Голос был сиплым, как будто человек говорил с трудом, каждый звук давался ему едва-едва, будто…

— Байтс? — прохрипел голос ещё раз, на этот раз чуть громче. Похоже, говорящего едва ли неубивало желание говорить громче, и я, ввиду врожденной — и весьма напрасной — сердобольности, ступила вперед.

— Нет, — пробормотала я, обходя спинку огромной кровати.

Чтобы остановиться в изумлении.

На кровати, практически потерянный в огромном золотом покрывале, такой сломленный и старый, не похожий на великого, мощного себя, поражавшего воображение… Лежал король Ристании.

Сухие руки не двигались — только грудь короля судорожно вздымалась и опускалась. Белые глаза смотрели куда-то в пустоту.

— Кто здесь? — испуганно воскликнул старик. Правда, назвать это «воскликнул» не совсем верно. Его голос был едва громче шелеста ветра в кронах деревьев.

— Это… — начала было я, но меня прервал король же.

— А, Златеника, — вновь расслабился он. — Зашла навестить? Присаживайся, присаживайся.

Рука чуть приподнялась, и пальцы едва-едва постучали по покрывалу — похоже, король был слишком слаб, чтобы похлопать ладонью по кровати.

Мне не хотелось расстраивать непослушанием этого человека — пока он не просит меня выйти замуж за его сына — поэтому я покорно скользнула на краешек кровати.

Старик молчал — только его грудь вздымалась и опускалась.

Чтобы отвлечь себя от мыслей о том, насколько… Насколько неимоверно жалок сейчас великий правитель, я начала считать его вздохи.

На двадцать втором король заговорил.

— Как ты находишь дворец?

— Он красивый, — признала я. Потом бросила быстрый взгляд на монарха и все-таки не удержалась. — Думаю, если бы меня выпускали из моих апартаментов, и я хоть раз прогулялась бы по нему — я бы оценила его достоинства гораздо лучше.

— Тебя не выпускают? — нахмурился мужчина. Я внутренне обругала себя — нет, вот ведь я дура. Жаловаться больному старику, который, похоже, уже и не правит. В руки все схватил Реджинальд. Чертов принц. Или уже — без пяти минут король?

Стоило настоящему королю свалиться в постель, как этот ублюдок прибрал к своим рукам власть, корону. А меня, как ненужный балласт, годный лишь для диктования условий Болотным, — меня попросту запер в собственной комнате, чтобы не мешала.

— Вы можете тише говорить, — обеспокоенно заметила я. — Я все равно все слышу. У меня обостренный слух.

— Ах, да, ты же… Кикимора, — гораздо тише прошелестел король. Мне показалось, или в голосе короля промелькнула нотка иронии? Нотки, которые были абсолютно такими же у Реджинальда.