Чтение онлайн

После принятого в июне 1963 года решения об эскалации тайной воины ЦРУ вновь поставило на Кубелу. После встречи в Сан-Паулу руководитель Кубелы и ЦРУ сообщил ему, что выдвинутое им предложение об убийстве и перевороте рассматривается на «самом высшем уровне».

В общем, так оно и было, но лишь в узкоограниченном кpyгy в Лэнгли. Дик Хелмс был «за», так же как и Десмонд Фитцджеральд. С Маккоуном не советовались. Против — и весьма решительно — выступал шеф контрразведки, считавший, что неумеренное пьянство и болтливость Кубелы представляют серьезную угрозу сохранению тайны.

Утечка секретной информация уже имела место. Осведомитель ФБР доносил из Майами о встрече Кубелы с агентами ЦРУ, называя её точное место и время. Эти сведения, по-видимому, поступили к нему от одного из эмигрантов, который был другом Кубелы еще с детских лет. Даже учитывая, что ФБР считалось «дружественной» организацией, серьезное нарушение секретности было налицо. Как указывалось в докладе сенатской комиссии, друг Кубелы был связан «с антикастровскими эмигрантами и преступными элементами, которые устроили учебный партизанский лагерь в Новом Орлеане». Определить, насколько широко распространилась эта информация и в чьи еще руки попала, было невозможно.

Поскольку ФБР не сочло нужным уведомить ЦРУ о возникшей проблеме, Хелмс и Фитцджеральд сообщили Кубеле, что все в порядке и он может приступать к осуществлению своего плана. Однако предатель-кубинец, вероятно не доверявший обещаниям ЦРУ, настаивал на встрече лично с Бобби Кеннеди. О подобном свидании не могло быть и речи. Выход нашел Хелмс: на встречу с Кубелой отправится Фитцджеральд — в качестве «личного представителя» Кеннеди. Спрашивать согласия Кеннеди нет нужды: он уже открыл им «зеленую улицу».

Они встретились 29 октября в Париже, где кубинец находился по делам Международного союза студентов. Фитцджеральд без тени смущения заверил Кубелу в том, что министр юстиции от имени правительства Соединенных Штатов одобрил проект. Кубела потребовал оборудовать на Кубе тайник с оружием, доставить туда гранаты и дальнобойную винтовку. Потом, словно спохватившись, попросил разработать какое-нибудь техническое устройство, чтобы убийство Кастро не стоило бы ему, Кубеле, его собственной жизни.

Затевалось что-то серьезное. Бредли Айерс почувствовал это по царящей в JM/WAVE напряженной атмосфере. Он терялся в догадках, пока ехал по дороге Тэймайами-трейл в глубь национального парка Эверглейдс. Шофер-кубинец из ЦРУ был нем как рыба. ЦРУ, по всей видимости, не пожалело усилий, чтобы держать Айерса в неведении как можно дольше. Все, что было сказано в полученных им инструкциях,— это прибыть в летную школу в аэропорту Тэймайами. Там он должен был ждать автомобиль с условленным номером. За ним приехал вот этот самый сидевший за рулем кубинец, который за те два часа, что они были в пути, не проронил ни слова.

Уже сгущались сумерки, когда шофер свернул с шоссе на грунтовую дорогу, тянувшуюся вдоль канала. Там ждала летающая лодка. Через полчаса гидросамолет совершил посадку на небольшом водоеме. На берегу стоял знак: «Охотничий лагерь «Уоллус глейдс». Частная собственность. Проход воспрещен».

Перед Айерсом открылась поляна, на которой стояли два сборных цельнометаллических домика казарменного типа. В тени приютились два вертолета. Один — военный «Белл 11-13» с заклеенными регистрационными номерами, другой — гражданский, на его хвостовой балке значилось: «Уэст-Палм-Бич эир сервис». К нему навстречу шли двое. Это были Гордон Кемпбелл, заместитель шефа JM/WAVE, отделения ЦРУ в Майами, и министр юстиции Соединенных Штатов.

Айерс уже однажды встречал Роберта Кеннеди — на коктейле, устроенном JM/WAVE после того, как в июне была утверждена широкая программа действий против Кастро. Очевидно, Кеннеди прилетел сюда из фамильного владения в Уэст-Палм-Биче для того, чтобы проинспектировать ход подготовки в лагере, устроенном в болотах Эверглейдс. Он пожал Айерсу руку и пожелал ему успешного выполнения задания. Айерс все еще не понимал что к чему. Потом Кеннеди забрался в гражданский вертолет и улетел.

Кемпбелл пригласил Айерса в дом, ярко освещенный фонарями. Стол был завален картами, схемами, бумагами. «Только что получили сверху разрешение на осуществление операций, которые мы разрабатывали», — сообщил ему Кемпбелл. Разрешено было, в частности, использовать двухместные подводные лодки для нападения на кубинские суда, стоящие в гавани. Предполагалось, что в этих налетах примут участие некоторые аквалангисты Айерса. Готовятся также воздушные десанты, сказал Кемпбелл, и группа Рипа Робертсона собирается отбыть для тренировок на авиабазу Эглин. Айерсу надлежит ускоренными темпами довести до конца подготовку отряда из двенадцати десантников, которым в середине декабря предстоит налет на одно из главных нефтеперерабатывающих предприятий. «Поймите, управление не может допустить, чтобы эта операция провалилась,— втолковывал Кемпбелл Айерсу, — На вас смотрят все, начиная с президента и специальной группы, — Это первый объект, нападение на который они разрешили после стольких месяцев наших уговоров. Если мы нанесем Кастро пару таких ударов, как этот, его режим падет... а именно этого и ждет президент».

Они принялись изучать планы нефтеперерабатывающею завода, полученные от его бывших американских владельцев. Кемпбелл выложил также фотоснимки объекта, нелегально доставленные с Кубы, и последние материалы аэрофотосъемки нужного им района, произведенной самолетом U-2. Операция представлялась более сложной, нежели предыдущие налеты. Корабли-матки подойдут к объекту на милю и спустят на воду три катера V-20. Под прикрытием темноты одно подразделение десанта высадится на берег, прокрадется по длинному пирсу, который поддерживает трубопровод, предназначенный для разгрузки танкеров, и бесшумно снимет часовых. Инфракрасным сигнальным фонарем они подадут знак оставшимся V-20 причалить к пирсу. Затем десантники дадут залп из минометов по ярко освещенным башням крекинга и нефтехранилищам, в результате чего произойдет мощнейший взрыв. Прежде чем отступить, они установят мины замедленного действия на пирсе и нефтепроводе.

План был изучен вплоть до мельчайших деталей и одобрен Бобби Кеннеди.

То, что министр юстиции Соединенных Штатов, советник президента по юридическим вопросам, человек, определяющий политику администрации, шлепает по болотам и при свете фонаря водит пальцем по карте военных действий, может быть, и выглядит нелепо. По именно в этом весь Роберт Кеннеди, который, как говорил бывший заместитель государственного секретаря Джордж Белл, был «очарован всей этой секретной мурой». Именно в этом суть Роберта Кеннеди, который, объявив войну организованной преступности, любил раскатывать по улицам Нью-Йорка в патрульных автомобилях ФБР. Он был столь же преисполнен решимости ускорить конец Кастро, что и мафия. Самому прочувствовать акцию, лично воодушевить войска полностью соответствовало складу его души.

Для Джона Кеннеди рейды сулили определенные политические выгоды в ходе предстоящей борьбы за голоса перед выборами 1964 года. История повторялась. В 1960 году Джон Кеннеди, используя Кубу, шел в наступление, а у Никсона, посвященного в тайну готовящегося вторжения, были связаны руки. Теперь же Никсон, лидер республиканцев, и выдвинутый кандидатом в президенты Барри Голдуотер шествовали с высоко поднятой головой, используя против Кеннеди такие трескучие фразы, как «советский плацдарм» и «экспорт революции Кастро». Куба определенно станет главным вопросом предвыборной борьбы, и рейды могли бы значительно укрепить политические позиции Кеннеди.

Программа была близка к началу осуществления. Флот ЦРУ уже действовал в Карибском море. Мануэль Артиме завершал в Центральной Америке подготовку к операции «Вторая морская партизанская война». Гарри Уильямс сновал между Майами и Вашингтоном, утрясая последние детали, связанные с его передовыми штурмовыми отрядами, базирующимися в Доминиканской Республике. Они будут введены в действие тогда, когда все усиливающиеся налеты настолько обострят ситуацию на Кубе, что революционное правительство утратит контроль над событиями.