Чтение онлайн

Причиной этой депрессии, конечно же, была Лера, точнее, ее упрямство, больное самолюбие, эгоизм. Дима не рычал, не возмущался, а вел себя как смертельно больной человек, мужественно несущий свой тяжкий крест в одиночку. Он, правда, снова стал называть жену малышом, но произносил это слово как-то так, что Лере порой слышалось: «убийца, погубительница…». И даже немногие «общие» ночи теперь не могли ничего изменить – они ложились в постель как супруги, прожившие вместе по крайней мере лет пятьдесят – молча, спина к спине. Лера засыпала, будто ныряла в черный омут, и больше не летала во сне. Она почему-то так и не заикнулась насчет денег в счет их семейного бюджета, а сам Димка про это, похоже, забыл. Ну и пусть, у Леры теперь была масса свободных вечеров и ночей, а Наташина группа шла нарасхват.

На то выступление Лера собиралась в каком-то странном возбуждении – быстро уложила в сумку костюм, косметичку с походным набором, взялась было за парик и застыла. От кого она прячется? От мамули? Но мать не может оказаться на какой-то загородной вечеринке. Да и не это главное, главное заключается в том, что мамуле ни до кого нет дела, она занята только собой.

Тогда от мужа? Ему тоже на все наплевать. Да-да, именно так. Лера все-таки не выдержала и попыталась с ним объясниться. Димка как-то легко, быстро собрался и молча исчез. А Лера вдруг поняла – он и не думает злиться. Он просто поставил на ней крест или отбросил ее, как ракета отстреливает отработавшую ступень. Лера в тот вечер долго сидела на диване, обняв зайца, которого она назвала Аликом, и они молча смотрели в темноту.

Хозяйка дачи, маленькая кругленькая блондинка лет сорока, встретила их с Наташей как хороших знакомых. Правда, к дому они прошли, почему-то соблюдая некоторые правила конспирации. По крайней мере так показалось Лере.

– Меня зовут Марина. Значит, так, девчонки, – стала жизнерадостно объяснять хозяйка, – залезете вот в эту коробочку, и вас вывезут к гостям.

«Коробочка» выглядела отнюдь не маленькой, и Лера с Наташей недоумевающе переглянулись – с таким требованием они еще не сталкивались.

– И на чем же нас вывезут? – настороженно поинтересовалась Наталья. Вдвоем с Лерой они были не таким уж легким грузом.

– Коля, давай сюда тележку! – крикнула кому-то Марина. – Вы не беспокойтесь, я все предусмотрела. Тележка надежная, я ее у грузчиков одолжила. И коробку по спецзаказу сделали. Вы – мой подарок мужу на день рождения. Ну ваш танец. – Марина рассмеялась. – Вы залезете, а сверху привяжут бант. Сережа со стула упадет… – и она снова прыснула.

Ну что же, по крайней мере саму дарительницу идея явно приводила в восторг. За соседней дверью смеялись и разговаривали, было очевидно, что там немало женщин, и это Лере понравилось. Иногда она во время выступления выбирала какое-нибудь кисло-презрительное женское лицо и работала на даму. Презрительная гримаса сменилась невольным одобрением? Хорошо. Стала еще кислее? Тоже неплохо.

Они с Наташей, посмеиваясь, примерились к коробке. Тесно, конечно, но если постараться, то вполне можно уместиться. Марина им деятельно помогала, будто собирала конструктор «Лего»: «Ой, девчонки, вы такие гибкие!»

Лера не подозревала, что страдает клаустрофобией. Но с того момента, когда Марина с помощником закрыли над их головами крышку, с ней что-то произошло. Валерия Гришина сидела в подарочной коробке и задыхалась. Говорят, перед умирающими в одно мгновение пролетают картинки их жизни, вот и перед Лерой вдруг пронеслась ее жизнь. Вся, вплоть вот до этой самой секунды.

Но она не умирает! Сейчас она вылезет из коробки и вольно или невольно начнет отыскивать взглядом презрительно-надменное лицо женщины, похожее на лицо мамули. И в который раз бросит мамуле вызов… как глупо…

Крышку откинули, Наташа стремительно поднялась и толкнула коленом Леру. И очень кстати, иначе она так и сидела бы, застыв, на дне этого картонного саркофага.

Лера распрямилась, улыбнулась отработанной улыбкой и шагнула вперед. Вокруг кричали, хлопали, свистели. Виновника торжества она увидела сразу – краснолицый дядька мотал головой и смеялся, Марина устроилась у него на коленях и с гордостью смотрела на «подарок».

Они с Наташей начали номер, и Лера окончательно пришла в себя. Все шло прекрасно, пока ее взгляд не упал на человека, лишь темным силуэтом обозначенного за спиной одной из зрительниц. Но Лере показалась, что в этот момент зажегся прожектор и высветил его лицо.

Мужчина стоял, прислонившись плечом к стене и смотрел на Леру. Мрачная физиономия над воротом черного свитера, глаза похожи не на озера, а на бездонные черные воронки – один к одному профессиональный киллер… И тут на Леру накатила волна почти забытого чувства унижения. Ах ты, черт, как все некстати… Она почти не помнила как закончила выступление.

– Ты такая бледная, даже под гримом видно. Что-то случилось? – спросила Наташа, когда они переодевались. Лера спешила точно на пожар, с трудом попадая в рукава одежды.

– Голова закружилась.

Она почувствовала на себе пристальный взгляд подруги и поняла – скорее всего, Наташа прикидывает, беременна она или нет. Всю обратную дорогу Лера сидела нахохленным воробьем и была благодарна Наташе за молчание. Лучше бы в зале оказалась мать или даже они оба с отчимом. Но только не афалина. Впрочем, какая разница, все равно со всем этим было покончено. Что именно подразумевается под «этим», она решит позже.

– Нет, ты видела?! Ты видела этого гада ползучего? – бушевала Мика в телефонной трубке. И Лера никак не могла ей втолковать, что ничего не видела, потому что пятая или какая там кнопка на их допотопном монстре уже лет сто, как не работает. Они с Димой не собирались жить в этой конуре вечно и не обрастали барахлом. Старый «ящик», доставшийся им вместе с квартирой, брал только те каналы, которые нравились лично ему, а таковых было два или три, не больше.

– Он прямо перед камерой лапал эту шлюху! Его снимают, а он лапает! И при этом еще улыбается, сволочь, мол, получи! Ему наплевать, что ты о нем думаешь! Ему на всех наплевать, понимаешь?!

В два часа ночи Лера не очень хорошо понимала что-либо, впрочем, похоже, Мика тоже.

– У меня не работает телевизор, – почти по слогам повторила Лера. Не нужно было отвечать на звонок.

– А мозги у тебя тоже не работают? Он открыто блядует, а ты ушами хлопаешь! Почему ты ему все позволяешь? Как ты можешь так себя ронять?

Мика сказала «ронять»? Да, Лера умела мастерски это делать, а сейчас ей хотелось спать, просто спать, и все. И может быть, когда она проснется, все окажется лишь дурацким сном. Имеет она право по-настоящему выспаться?

Лера уткнулась лицом в цветастую наволочку, подышала так, как дышат спящие. Нет, Мика сделала свое черное дело – ей больше не уснуть. Лера повернула голову к соседней подушке – заяц тоже не спал, она не могла видеть его глаза, но знала это точно. Может быть, на сей раз он даже не улыбался, а задумчиво прислушивался к ночным звукам. Потому что в темноте кто-то всхлипывал, и это был точно не заяц Алик.

В последнее время все стало совсем плохо. Лера с Димкой жили как соседи, которым нечего сказать друг другу. То есть они иногда, очень редко, разговаривали, но этот разговор неизменно превращался в раздраженный монолог Димки о его работе. Фильм монтировался, и Димке не нравилось, как его сняли, как идет озвучка, как режиссер трактовал образ… и так далее… Неужели были времена, когда они лежали на одной подушке голова к голове и говорили до утра?