Чтение онлайн

Итак, записная книжка безвозвратно была мной потеряна, а я работал уже день, второй, третий, неделю — и ничего. Странно все это. Ведь мне наверняка надо было где-нибудь присутствовать, я точно кому-нибудь что-нибудь пообещал, я должен заняться каким-нибудь неотложным делом. Однако жизнь идет своим чередом, я хожу в редакцию, и за всю эту неделю не произошло ничего из ряда вон выходящего. Я по-прежнему занимаюсь своей работой, звоню по телефону и при этом тщательно все записываю в свою новую записную книжку. Напрягая память, стараюсь вспомнить старые записи, однако тщетно. Можно считать, что все это потеряно уже навеки. Но…

ИЗ ЗАПИСОК НА МАНЖЕТАХ

Перевод Г. Дунды

У него нет врагов. Есть только друзья, которые терпеть его не могут.

Кто много работает, у того нет времени заколачивать деньги. Некоторые решения проблемы бывают хуже, чем сама проблема.

У двух оппонентов было три мнения: у каждого отдельно — по собственному и одно общее.

ЭВОЛЮЦИЯ

Молодой, подающий надежды, талантливый автор.

Подающий надежды талантливый автор. Талантливый автор.

АВТОР.

Штефан БИТТМАН

ТЯЖЕЛАЯ ДОЛЯ ЮМОРИСТА

Перевод Д. Калюжного

Принято считать, что юмористы не могут быть грустными и серьезными. Сколько раз мы пытались опровергнуть это мнение! Все напрасно…

Вот, например, Софоклес, мой знакомый. Заметив меня, он еще издали начинает похохатывать. Брюхо его так и прыгает. Любую фразу он считает сногсшибательной шуткой, в каждом слове ему чудится динамитный заряд юмора. Когда я на его вопрос о здоровье отвечаю, что ужасно болит зуб, он просто заходится в смехе

— Серьезно? — визжит он, как-то странно поквакивая. — Зуб у тебя болит?!

Зеленый цвет моего лица наполняет его ожиданием чего-то еще более веселого

— Серьезно, — вздыхаю я. — Всю ночь просидел на кухне.

— На кухне? Всю ночь? Просидел? — хрюкает Софоклес, и из глаз его брызжут слезы, — Ох, юморист! Забодай тебя корова! На кухне! Всю ночь!.. Колоссально!

— Никакие таблетки не помогают, — мучаюсь я. — Боль адская.

Это выше его сил.

— А керосин, — задыхается он, — керосином ты не пробовал?

— Какой керосин?

— Обычный керосин, — вытирает он мокрые от слез щеки, — Прополощешь зубы керосином, и все в порядке. У тебя дома есть керосин?

— Нет, — смущенно отвечаю я. — керосина как раз нет.

— Аа! Оо! Ууу!!! — Он трясется, как в припадке эпилепсии, колотит себя по бедрам и сучит ногами. Говорить он уже не может.

— Знаешь, кто ты? — холодно и презрительно спрашиваю я

— Кто? — выдавливает он стонущим голосом человека, которого бревном притирают к стене.

— Ты иерихонская труба!

Все! Этот любитель юмора готов. Он уже не дышит. До корней волос его заливает краска цвета вареной свеклы. Он разевает рот и корчится, как червяк на крючке. Наконец он издает звук, по сравнению с которым победный вопль Тарзана не более чем шепот. Веселье его достигает апогея.

Я хмуро ухожу, и взвизги Софоклеса сопровождают мои шаги, как сумасшедший марш…

Зубной врач не знал, что я юморист. Он просто сказал, что приема нет, потому что отключили воду. Он посоветовал купить в аптеке чего-нибудь болеутоляющее. Не знаю почему, но я купил керосина, пришел домой и стал лечиться. Вскоре вся квартира провоняла керосином а зуб заболел еще сильней.

И вот я сижу и пишу рассказ о тяжелой доле юмористов. Посвящаю рассказ… ну, конечно, вы угадали, проклятому Софоклесу! Он здорово посмеется.

РЫБНАЯ ЛОВЛЯ В ПИЖАМЕ

Перевод А. Кроткова

Я сидел в кресле и ждал, пока моя жена подойдет к двери, и, как только она взялась за дверную ручку, тотчас снял телефонную трубку.

— Не знаю… — сказал я. — Если бы в другой день… А сегодня ведь пятница, и у меня уже есть свой план на субботу и воскресенье…

Затем я прикрыл трубку рукой и прошептал жене:

— Это директор! Он мне всегда портит настроение

И я снова сосредоточил внимание на телефоне.

— Хорошо, хорошо. Но почему не может поехать, например, Милош? Он лучше меня знает немецкий… Ага! Понимаю… Он в командировке в Праге… А Клабзуба? Больной? Ну что тут поделаешь?.. Что вы говорите?.. Возвратимся в воскресенье вечером? Хорошо, товарищ директор. Скажу, обязательно передам. До свидания!

Я положил трубку и обратился к жене:

— Директор передает тебе привет и просит извинения за то, что испортил нам выходные.

— А что случилось? — поинтересовалась жена, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

— Что случилось? — печально переспросил я — К нам приехала немецкая делегация, и мне поручено сопровождать ее. Ты же знаешь

— Знаю, — вздохнув, перебила меня жена, встала и выключила телевизор — Что тебе приготовить с собой?

— Вернемся мы только в воскресенье вечером. Непонятно, почему должен ехать именно я?..

— Двух рубашек тебе будет достаточно? — спросила жена.

— Вполне. Не забудь, пожалуйста, о галстуках. И, конечно, пижаму.

— А куда, собственно, вы едете? — поинтересовалась она.

— Куда? Мы едем в лучший профилакторий — гордость нашего предприятия.

Жена застегнула «молнию» на моем чемодане и спросила:

— Надеюсь, дорогой, там, вдали, ты будешь думать обо мне?

— Ну, разумеется, любимая, — ответил я.

— Как всегда?

— Конечно, — улыбнулся я. — Как всегда!

Я поцеловал ее и вышел на лестничную площадку Жена стояла у приоткрытой двери и ждала, пока я войду в кабину лифта. И когда я уже собрался нажать кнопку первого этажа, она, сощурившись, громко сказала: