Чтение онлайн

Александр не ответил.

– Все очень просто... Дело не только в ваших уме и силе характера, хотя, как вижу теперь, они достойны уважения. Дело еще и в том, что Эрдер, узнай он о вашей роли в освобождении Айны, а герцог отнюдь не глуп и скоро придет к тем же выводам, что и я... короче, узнай обо всем герцог, он может на вас обидеться. Немного. Самую малость. А я не люблю, когда мои вассалы друг на друга обижаются, - король легкомысленно улыбнулся.
– Это так утомительно и хлопотно, разгребать чужие ссоры... А есть еще герцог Коллинс, убитый горем безутешный отец. Он из вас душу вытрясет, если узнает. Или вы - из него. При любом раскладе, кто-то из моих верных сподвижников окажется убит... К чему допускать неоправданные потери?

– Ваша версия и в самом деле вышла занятной, - признал Александр.
– Но если это все... я могу идти? Весело было послушать бредовые фантазии, но у меня дел по горло.

– Постойте!
– улыбка Брейсвера стала шире.
– А где же благодарность? Почему я не услышал волшебного слова "спасибо"? Граф, да я же вывожу вас прямиком из-под удара. Спасаю коли не жизнь, то репутацию. И не встречаю в ответ никакой признательности. Возмутительно! Пока вы будете решать с Тарвелом деловые вопросы, я состряпаю более-менее правдоподобную версию, что стало с Айной, Коллинсом и Бойлом. Вернетесь в Тимлейн чистеньким, светлым, всем из себя героичным и лишенным даже тени подозрения. Таким сюзереном, как я, следует дорожить, а не воротить нос!

– Извините, сэр, но не получается, - холодно ответил Александр.
– Я бы с удовольствием вами восхищался, да я и восхищался пару дней назад... да вот только потом вы стали красть детей и ставить их жизни на кон. И любое почтение вдруг куда-то исчезло. Сам понимаю, я перед вами отныне в долгу, и я этот долг верну до последнего гроша, но не надейтесь на большее. У меня не получается восхищаться подлецами, простите великодушно. А вы вели себя именно как подлец, ваше величество, хоть и неправильно говорить такие слова своему государю. Разрешите теперь откланяться - меня ждут дела, - и, в самом деле поклонившись, не более, но и не менее глубоко, чем должен кланяться вассал господину согласно требованиям этикета, граф направился к выходу. Александр не намеревался более продолжать беседу. Он не вернулся бы, даже если бы Гледерик окликнул его. Будь Гледерик хоть трижды его государем - все равно не вернулся бы.

Перед отъездом Александра посетили Томас Дериварн и Роальд Холдейн. Пришли пожелать удачи и распить на прощание бутылку вина. Хорошие люди. Нет, друзьями они для Александра не были, зато положиться на них можно было всегда и во всем. Дериварн, по своему обыкновению, говорил много и шумно, Гальсу иногда казалось, что его кузен не замолкает даже во сне. Холдейн, тоже по своему обыкновению, молчал. Стоял у стены с бокалом вина и о чем-то думал.

– Ну, давай, брат, доброй тебе дороги!
– напутствовал Томас.
– Отбрехайся там за нас за всех, я знаю, ты это умеешь. А еще я знаю кое-чего про этого Железного Лорда. Я с ним служил, бывали у нас и такие деньки. И знаешь, что я еще знаю, помимо уж всего остального и прочего? Ты его сделаешь. Этого Данкана Тарвела. Он только выглядит железным. Настоящий металл - это ты. Если вы столкнетесь, Тарвел сломается у рукоятки, а ты - зазвенишь, но не погнешься. Ты сильнее.

– Томас, если вы настолько мной восхищаетесь, почему вы до сих пор не предложили мне руку и сердце?

Дериварн от души расхохотался и грохнул кулаком по столу.

– Извини, братец, но такой радости тебе никогда не видать! Я все больше по женской части, так что можешь и не мечтать! Если, конечно, мечтаешь.

Александр не мечтал. Ему вообще не было особенного дела ни до женщин, ни до мужчин. Но если острота просится на язык, остроту лучше произнести. Если она уместна. В случае с Дериварном - уместна. А, впрочем, под этим небом уместно все.

– Ты знаешь, почему Кардан отправляет к Тарвелу именно тебя?
– неожиданно спросил Холдейн, подходя к столу. Сэр Роальд поставил на скатерть опустевший бокал и присел в глубокое кресло напротив Александра и Томаса.

– Я предполагаю, почему Кардан отправляет к Тарвелу именно меня, - подтвердил Гальс.
– Он полагает, что я достаточно для этого хорош.

– И только?

– И только. Не вижу других причин.
– На самом деле Александр видел другие причины, и Гледерик тоже видел другие причины, и эти видимые им обоим причины были весьма весомы. Но знать о них не полагалось ни Дериварну, ни Холдейну. Не потому, что тогда беда может грозить Александру, а потому, что беда может грозить Гледерику. У Томаса и Роальда имелись в высшей степени четкие представления о чести, и эти представления разграничивали, какие вещи дворянину делать позволено, а какие - непозволительно.
– Его величество очень умен, - продолжал Александр, откинувшись в кресле и сложив руки на груди.
– Его величество знает, кто, когда и как послужит его величеству лучше всего. Он знает - когда дело касается высокой политики, слово положено предоставлять мне. Не это ли свойство подлинного государя - умение верно оценить подданных?
– Александр иронически улыбнулся.

Граф Холдейн даже не подумал улыбнуться в ответ.

– Про Стеренхорд говорят много всякого. Тамошним хозяевам свойственны.... старомодные манеры. Такие, знаешь, несколько грубоватые. Если Тарвел посчитает тебя неприятелем, он может тебя и убить. Так, просто, на всякий случай.

– Я знаю, мой друг, что про Стеренхорд говорят много всякого. Про меня тоже говорят много всякого. Вот и посмотрим, какая байка страшней. Кто-то должен отправиться в это посольство. Не вижу причин, отчего бы не я.

– Зато я вижу причины, - сказал Роальд.
– Я вижу многое. Например, что ты неудобен господину Кардану. Предположим, господин Кардан рассудил, что для собственного спокойствия ему выгодней будет обойтись без графа Гальса. Поправка - без нынешнего графа Гальса. Юный Виктор пока что вряд ли сможет доставить проблем.

Тут не выдержал уже Дериварн.

– Эй, погоди, друг, ты чего это тут рехнулся! Что за кошмары на ночь глядя? Король наш новый, он конечно паренек чудной и шутник отменный, не без этого... Но подставлять Алекса? Это не пролезет уже ни в какие ворота. Живым Алекс послужит Кардану получше, чем мертвым.

– В самом деле, - согласился Александр, - я полагаю, Гледерик несколько расчетливей, нежели ты, Роальд, его расписываешь.
– На самом деле Гальс вовсе не мог поручиться, что предложенная ему миссия не является ловушкой. Если граф Гальс справится и приведет в Тимлейн нового союзника, это будет прекрасно. Если граф Гальс не справится и погибнет, это тоже будет... не так уж плохо. А чтобы граф Гальс меньше сомневался, отправляясь в дорогу, мы поговорим с ним и сделаем вид, что очень его ценим. Настолько ценим, что даже закрываем глаза на очевидную измену. Ну что же, шутка вполне в духе Гледерика. Александр предполагал это - и все равно собирался в путь. В конце концов, ну кто, если не он?

– Представь, - сказал Холдейн, - представь, что ты даже не доедешь до Стеренхорда. Что в дне пути от Тимлейна... на тебя нападут разбойники. Как напали когда-то разбойники на твоего отца. Я немного изучил Кардана. Он гордый человек, и ему не нужны соперники. Слуги - да, но и только. А ты не умеешь быть слугой. И еще, Кардан ведь может вызвать недовольство. Не сейчас, сейчас ему нужно победить, но потом, когда основательней усядется на троне... может оказаться, не один только Брайан умел не нравиться своим подданным. А когда подданным не нравится король, они ищут нового, как нашли его мы. К кому придут тогда заговорщики? К Эрдеру? Сомневаюсь. Я вижу одного человека во всем Иберлене, который мог бы в таком случае сесть на трон. Если Гледерик не совсем дурак, он от этого человека избавится.

– Роальд, позвольте угадаю. Вам не нравится наш новый повелитель?

– Ты совершенно прав. Он мне очень не нравится.

– Ну что же, в таком случае вы могли бы хранить верность лорду Раймонду. А коли вы оказались здесь, вы здесь и останетесь. И мне совершенно плевать, что вас вдруг посетило неожиданное разочарование в нашем деле. Если вы начали играть, вы будете играть до конца. Без всяких попыток переменить сторону. Не допуская даже мысли, что можно оказаться предателем дважды - это слишком много для одного человека.
– Дериварн, будь подобные слова адресованы ему, непременно бы разозлился. Холдейн не разозлился. Он просто слушал. Александр рассудил, что можно уже слегка смягчить тон.
– Роальд, запомни одну не особенно сложную вещь. Нам действительно нужен этот король. Именно этот и никакой другой. Брайан не годился, а Гледерик годится. Это каким-нибудь Рейсвортам допустимо не понимать, что за вожжа нам всем попала под хвост. А ты, я и Томас - мы все держим границу и видим, что с границей происходит. Сколько раз Лумей и таны Бритера пробовали наши рубежи за эти годы? Сколько раз они попробуют их еще? Раймонд Айтверн воевал вместе с нами, отрицать нельзя. Во главе королевской армии. Но и только. Он не делал все, что мог сделать. Он не заставил Брайана объявить общий сбор. Не привел на битву все войска Запада. Если бы Малерион, и Рейсворт, и все остальные феоды заката выставили бойцов - что осталось бы от Лумея? Мы бы сами пошли на восток и взяли штурмом Аремис, и бросили лягушатникам такой мирный договор, какой бы нам больше всего понравился. Раймонд Айтверн мог выиграть эту войну, а вместо этого лишь делал вид, что пытается. А знаете почему? Он не хотел побеждать. Ему было довольно того, что он имел. Ему было надо, чтобы мы воевали год за годом на рубеже, и год за годом проливали кровь. Покуда лорды востока, Гальсы, Тресвальды и Коллинсы, держат оборону против врага, им не будет времени думать о политике. О том, кто сидит возле трона. Айтверн мог делать с Иберленом все, что хотел, вот он и делал - только делал мало. Кем бы ни был Гледерик, он сделает больше. Он положит конец войне - разгромит Лумей и Бритер, швырнет их к нашим ногам. У него получится, и этого мне довольно. Поэтому, господа, не имеет никакого значения, по нраву вам наш новый король или нет. Вы будете с ним. Потому что я так сказал. И потому что так правильно.