Чтение онлайн

— Ты тоже поддерживаешь мой план? — спросил Жильбер у Ролана.

— Да, Жильбер, я знаю, как ты любишь мою сестру, знаю, какой ты человек, и заранее одобряю все, что ты сделаешь.

Жильбер встал и отворил дверь, ведущую в парикмахерскую.

— Фебо! — позвал он.

Прибежал подмастерье парикмахера.

— Позовите Иснарду и Жюстину, мне надо С ними поговорить.

— Леонар! — опять позвал Жильбер.

Второй подмастерье подошел к нему.

— Попросите мсье Рупара, чулочника, и его жену прийти сюда. Потом зайдите в лавку мадам Жонсьер, жены парфюмера, в лавку мадам Жереми, швеи, и тоже попросите этих дам прийти сюда сейчас же, не теряя ни минуты.

Подмастерье бросился выполнять приказание.

— Зачем вы просите сюда всех этих людей? — спросил Даже с беспокойством.

— Предоставьте мне свободу действий — вы сейчас узнаете все, — отвечал Жильбер.

Обе служанки пришли вместе с Фебо.

— Как чувствует себя моя дочь? — спросил Даже.

— Все так же, — отвечала Жюстина. — Она неподвижна, но мадемуазель Кино говорила сейчас мадемуазель Нисетте, что ее дыхание стало более свободным.

Даже сложил на груди руки и поднял глаза к небу, как бы благодаря Бога.

— Разве мадемуазель Кино не хочет немного отдохнуть? — спросил Ролан.

— Нет, — отвечал Жильбер. — Она объяснила, что всю ночь просидит возле Сабины и выйдет из ее комнаты только тогда, когда та ее узнает и улыбнется ей.

— Как мне отблагодарить ее? — спросил Даже. — Это добрый гений, охраняющий мою дочь.

Дверь отворилась, и вошел третий подмастерье.

— А! — сказал Ролан. — Это Блонден.

— Виконт де Таванн возвратился из Версаля? — спросил Жильбер.

— Нет еще, — отвечал подмастерье, — но как только он возвратится, ему отдадут ваше письмо. Его взял первый камердинер.

— Хорошо! — сказал Жильбер, знаком велев подмастерью уйти.

Через пять минут Рупар, Урсула, мадам Жереми, мадам Жонсьер сидели в комнате за лавкой и смотрели друг на друга, сгорая от любопытства. Обе служанки стояли у камина, три подмастерья — у стеклянной двери, отделявшей комнату от парикмахерской.

— Друзья мои! — начал Жильбер. — Вы все были глубоко огорчены страшным происшествием, поразившим нас. Вы все любите Сабину, как и мы, вы должны узнать правду, приподнять завесу, скрывающую до сих пор это злодеяние. Вы нам поможете разъяснить это дело, не правда ли?

— Да-да! — сказали в один голос мадам Жереми, мадам Жонсьер, Урсула.

— Очевидно, — сказал Рупар, — что свет истинный — это великий общественный светильник.

— Молчите! — перебила Урсула, толкнув муже локтем.

— Начнем по порядку, — сказал Жильбер. — В котором часу вы вчера уехали в Версаль? — обратился он к Даже.

— Утром, в восемь часов, — отвечал парикмахер.

— И вы не возвращались сюда ни днем, ни вечером?

— Нет.

— Уезжая, в каком состоянии оставили вы Сабину?

— Как обычно, она была жива, весела, счастлива; и тени печали не было в ее глазах.

— Она спрашивала вас, вернетесь ли вы в Париж?

— Нет, она об этом не осведомлялась.

— Вы ничего не заметили? Припомните хорошенько.

— Нет, ничего особенного.

— А ты, Ролан, в котором часу оставил сестру?

— Я возвратился ужинать в шесть часов, — сказал Ролан. — Сабина была весела, как обычно. Она спросила меня, приходил ли ты в мастерскую. Я ей ответил, что ты не был, тогда она немного помрачнела. Я сказал, что ты должен был приготовить оружие в лавке на набережной, и я тебя увижу вечером, потому что мы должны работать вместе. Она улыбнулась. Потом спросила меня, говорил ли я с тобой о сестре твоей, Нисетте. Я отвечал, что без обиняков объясню тебе свои намерения и желания. Сабина поцеловала меня, краснея. Мысль о нашем союзе очень обрадовала ее. Когда я расстался с ней, она была взволнована, но это волнение было приятным.

— В котором часу ты оставил ее? — спросил Жильбер.

— В восемь часов.

— И после того ты не виделся с ней?

— Я увидел сестру только сегодня утром, когда ее принесли.

— Ты возвратился вечером?

— Да. Я прошел в свою комнату, думая, что Сабина у себя.

— И ты ничего не заметил ни снаружи, ни внутри дома, что говорило бы о насилии?

— Ничего.

— Это все, что ты знаешь?

— Абсолютно.

Жильбер жестом подозвал Фебо.

— Что случилось здесь вчера вечером? — спросил он.

— Ничего необычного, — отвечал подмастерье. — Леонар и Блонден подтвердят это. Мадемуазель Сабина сидела в комнате весь вечер и вышивала.

— Приходил кто-нибудь?

— Камердинер маркиза де Коссада, лакей главного откупщика и камердинер герцога Ларошфуко.

— Это все?

— Кажется.

Фебо вопросительно взглянул на своих товарищей.

— Нет, никто больше не приходил после ухода мсье Ролана, — подтвердил Леонар.

— Никто, — прибавил Блонден, — только мадам Жонсьер и мадам Жереми приходили посидеть с барышней.

— Да, — сказала мадам Жереми, — я…

— Извините, — перебил Жильбер, — я еще попрошу вас ответить на мои вопросы, но все по порядку. В котором часу вы заперли лавку? — обратился он к подмастерьям.

— В половине девятого, — ответил Леонар.

— Вы ничего не заметили?

— Абсолютно ничего. Мадемуазель Сабина пела, когда мы запирали ставни.

— Да, — прибавил Фебо, — барышня казалась очень веселой.

— Она никуда не собиралась идти?

— Нет.

— Вечером ей не приносили никакого письма?

— Не приносили ничего.

— В половине десятого, заперев парикмахерскую, — продолжал Фебо, — мы возвратились наверх, тогда как барышня провожала этих дам по коридору.

— Вы ничего больше не знаете?

— Ничего, — отвечали три подмастерья.

— А ночью вы ничего не слышали?

— Совершенно ничего, — отвечали они.

Жильбер обернулся к мадам Жереми и мадам Жонсьер:

— А вы что знаете? — спросил он.

— Ничего особенно важного, — отвечала мадам Жереми. — Мы пришли провести вечер к Сабине и, как обычно, работали вместе с ней. Расстались мы в ту минуту, когда заперли парикмахерскую. Она проводила нас через дверь в коридор. С ней была Иснарда, она светила нам.

— Мы пожелали Сабине спокойной ночи, — продолжала мадам Жонсьер, — и больше ничего не знаем.

— И после — вечером или ночью — вы ничего не слышали?

— Ни малейшего шума, — сказала мадам Жонсьер, — ничего, что могло бы привлечь мое внимание.

— И мое, — прибавила мадам Жереми.

— И наше, — подтвердила Урсула.

Жильбер посмотрел на служанок и сказал им:

— Подойдите?

Те подошли.

— Кто из вас оставался последней с мадемуазель Сабиной? — спросил он.