Чтение онлайн

— Да, — отвечала Антуанетта, краснея.

— Вы никогда не видели короля так близко, как в тот день…

— Это правда.

— Если вы видели короля в тот день, то и король вас видел.

— Ну и что?

— При выходе из капеллы его величество обернулся и бросил на вас последний взгляд. Я заметил внимание короля к вам, и когда он посмотрел на вас, я сказал ему: «Государь! Если герцогиня де Шеврез заметит этот взгляд, у нее будут колики в правой ноге», на что король спросил: «Отчего это?». Когда я ответил: «Потому что за эту даму, на которую вы бросили свой взгляд, герцогине де Шеврез чуть не отдавили ногу», король улыбнулся — он вспомнил. Вы знаете, что я хочу сказать? Когда вы пели у мадам де Вилъмюр, герцогиня де Шеврез так восхищалась вашим талантом и вашей внешностью! Она описывала вас королю так, что герцогиня де Шатору наступила ей на ногу каблуком, чтобы она замолчала. Король при этом воспоминании тихо покачал головой: «Если ее пение соответствует красоте, то ее, должно быть, приятно слушать».

— Король это сказал, герцог? — прошептала Антуанетта д’Этиоль.

— Да, он это сказал. И даже подумал. Вы, наверное, заметили, что оба раза, как его величество встречал вас на охоте в лесу Сенар, он с удовольствием на вас смотрел…

— Не знаю, должна ли я верить…

— Зачем мне говорить вам, если бы это было неправдой?

Антуанетта продолжала прогулку, все меньше стараясь скрыть волнение, овладевшее ею. Ришелье все видел, угадывал все и все понимал.

— Не наградите ли вы эту бедную Лебонь, если ее предсказания сбудутся? — спросил он вкрадчивым голосом.

Антуанетта д’Этиоль чуть не вскрикнула.

— Мадам Лебонь! — повторила она с удивлением. — Как! Вы знаете…

— Что она предсказала вам, когда вы были ребенком? Конечно знаю. Я ждал в соседней комнате, когда она допрашивала судьбу, и слышал все.

— О герцог!.. Молчите!.. Не говорите никому…

— Что Лебонь вам предсказала, будто любовь короля сделает вас королевой Франции? Нет! Я ничего не скажу. Я предоставлю событиям развиваться своим чередом. Сегодня, — прибавил герцог, наклонившись к Антуанетте, — его величество охотится в лесу Сенар на кабана — вам это известно. Креки будет распоряжаться охотой. Вот список аллей, по которым король будет проезжать…

Антуанетта д’Этиоль хотела что-то сказать, но Ришелье приложил палец к губам.

— Прощайте! — сказал он. — Предоставляю вам возможность зрело поразмыслить и решить самой. Я отыщу Креки — нам пора ехать!

Герцог любезно поцеловал руку Антуанетты и удалился. Она осталась на том же месте, встревоженная и взволнованная. В ней происходила борьба, безумные надежды мелькали в голове.

Давно уже странная мысль не оставляла ни днем, ни ночью эту прелестную, грациозную женщину. Живя среди роскоши по милости неисчерпаемой щедрости своего крестного отца Турншера, Антуанетта поддалась лести, сыпавшейся на нее со всех сторон. Воспламененная похвалами, восторгом, поощряемая зеркалом, оправдывавшим все похвалы, Антуанетта выстроила себе мир вымыслов, настоящий мир из «Тысячи и одной ночи», где самые могущественные, самые храбрые и самые красивые принцы крови бросались к ее ногам и предлагали свою корону взамен одного ее поцелуя. Антуанетта стояла неподвижно возле изгороди из густолистого плюща, волнуемая этим океаном мыслей. Держа в руке бумагу, которую отдал ей Ришелье, она медленно развернула ее и пробежала глазами.

— Что делать? — прошептала она с видом женщины, понимающей, что настала торжественная минута, и что речь идет обо всей ее судьбе. На живом лице ее было написано все, что происходило в душе. Она сложила руки и повторила, спрашивая сама себя:

— Что делать?

— Действовать сегодня же, не теряя ни минуты, — сказал чей-то голос.

Антуанетта быстро повернулась, листья плюща раздвинулись, и показалась голова мужчины. Лицо его было закрыто черной бархатной маской. Молодая женщина чуть не вскрикнула.

— Пусть звезда засияет сегодня же! — сказал таинственный человек. — Так хочет судьба!

Голова исчезла, плющ сомкнулся.

Вдруг раздался сильный лай, звук труб, и дикий кабан ринулся по аллеям. Охота началась.

Она обещала быть долгой и трудной. Кабан был стар и знал лес. За ним уже и раньше охотились, но безуспешно. Король скакал во всю прыть. По правую руку, несколько позади, ехал маркиз де Креки, распоряжавшийся в этот день охотой. По левую руку короля ехали герцог де Ришелье и молодой герцог де Граммон. Другие приглашенные дворяне скакали позади кто ближе, кто дальше, смотря по прыткости их лошадей. На всех были щегольские охотничьи костюмы, но ни на ком он не сидел так хорошо, как на короле.

Людовик XV был очень хорош собой, он был того великолепного типа Бурбонов, которому так завидовали Валуа. Черты лица его были безукоризненны, стан чрезвычайно строен. Во всей его наружности, во всех движениях были грация, достоинство, благородство поистине королевские. В этом отношении он был истинным потомком короля Людовика XIV, который, по словам мадемуазель Скюдери, играя на бильярде, сохранял вид повелителя вселенной.

Но если Людовик XV был действительно очень хорош собой, то в этот день на охоте в лесу Сенар он предстал во всем блеске своей красоты. Его блестящий охотничий костюм, несколько измятый от быстрой езды, шляпа с пером, надвинутая на лоб, напудренные волосы, растрепанные ветром, портупея из душистой кожи, стягивающая его стан — все соединялось, чтобы придать ему воодушевление, а этого-то воодушевления и не доставало в обычной жизни короля. Ловко сидя в седле, он с удивительным искусством управлял великолепной гнедой лошадью, которая шутя перепрыгивала через заборы и рвы.

Людовик XV был самым лучшим всадником французского двора, так как он был самым красивым мужчиной и обожал охоту. Когда король гонялся за оленем, за кабаном, за волком, он был совсем не таким, каким его видели министры час тому назад — скучающим, грустным, угрюмым — в зале совета. Живой, пылкий, горячий, он сосредотачивал все свои физические и душевные силы на том, чтобы быть хорошим охотником. Он подвергался всяким опасностям на охоте, но ни разу еще не ранил его бешеный зверь, не выбрасывала из седла упрямая лошадь.

Искусный стрелок, Людовик XV убивал до трехсот птиц в один день. В «Книгах королевской охоты» значится, что в 1743 году Людовик XV убил девяносто девять оленей, в 1744 году — восемьдесят семь, а в 1745 году — семьдесят.

Ничего не могло быть великолепнее этой охоты со знатными вельможами на великолепных лошадях, в привлекательных костюмах, с прелестными амазонками. Тут были прекрасная графиня де Тулуз, интересная мадемуазель де Шароле, остроумная мадемуазель де Клермон и хорошенькая мадемуазель Сан. Все эти героини картин Ванлоо, которых он нам оставил живыми с того легендарного столетия.

Эти милые амазонки скакали по лесу не в коляске, как мадам де Монтеспан и герцогиня де Ла-Вальер, а на лошадях, в шляпках, кокетливо надвинутых на ухо, с напудренными волосами, перевязанными жемчугом и рубинами, в амазонке, волочившейся по земле, но не скрывавшей, однако, ножки, пришпорившей лошадь золотой шпорой.

Было три часа, и охота находилась в самом разгаре. Кабан бросился в густую чащу. Действуя с инстинктом опытного зверя, с удвоенной хитростью, он останавливался время от времени — и внезапно клыками распарывал молодых неопытных собак, следовавших за ним слишком быстро, потом устремлялся бежать, преследуемый старыми собаками, которые останавливались, когда останавливался он, и отвечали на его грозное ворчанье громким лаем.

Выбежав из леса в тот момент, когда этого ожидали меньше всего, кабан быстро устремился в долину, не выказывая и тени усталости.

Охотники и амазонки в пылу охоты рассыпались в разные стороны. Людовик XV, выехавший на превосходной лошади, оставил позади себя почти весь двор. Только Креки, Ришелье, Граммон и Таванн смогли держаться возле него. Вдруг кабан прыгнул в ручей и побежал по воде так быстро, словно по твердой земле, возвращаясь к той части леса, где был король.

— Я думаю, — сказал Людовик XV, остановив свою лошадь на берегу ручья, — что охота скоро кончится — через четверть часа кабан притомится, и вся свора окружит его.