Чтение онлайн

Видимо, после преображения в беса остальная его требуха превратилась в какой-то неизвестный ему вид энергии, от степени овладевания которой и зависел ранг этого ублюдка в рядах адского воинства. Это навело его на мысль о том, что и ему нужно превратить всех своих бойцов в магов, обучить правильному дыханию и дрючить, дрючить и дрючить их всех до тех пор, пока они не освоят магические приемы боя так, что их можно будет выпускать против архидьяволов в одних трусах, да, ещё и с зубочистками вместо мощного оружия. Пускаясь вниз, он подумал: "Да, этого врага можно победить только с помощью хорошей боевой магии, но перед этим нам нужно обязательно эвакуировать с островов всё мирное население".

Думая о том, сколько нужно сделать всякого разного, чтобы победить всё это дьявольское отребье, он бежал по шоссе к небольшому островку с Гадесом на плечах, лежащему всего километрах в трёх от Калемана. Именно там он собирался сделать остановку и разобраться с ним по-мужски. Когда-то, в прежние времена, когда дамба была ниже, на этой невысокой скале люди построили круглую обзорную площадку, с которой можно было посмотреть на соленое болото пролива. Лучшего места для поединка с нечистью ему было не придумать. Можно было, конечно, просто посадить этого мерзавца на кол и сжечь, но это было бы слишком банально и не по-рыцарски. Каким бы мерзавцем не был твой заклятый враг, нужно всегда соблюдать все правила рыцарского поединка. Поэтому, дотащив дворянина, опорочившего себя гнусными преступлениями, правителя, предавшего свой народ, до большой круглой площадки, мощёной каменными плитами и огороженной гранитной балюстрадой с широкими перилами он остановился. Прежде всего нужно было обо всём договориться с начальством. Кирилл, сняв с головы магическую видеокамеру и сферу, поставил и то, и другое на массивный столбик при входе и вышел на середину площадки. Встав на одно колено и перекрестившись, он глубоко вздохнул и замер. Затем он неумело простёр руки к небу и истошно заорал:

– Господи, Мастер Миров, яви мне свою милость! Сделай так, чтобы небо над этим местом очистилось от туч и снаружи бушевала буря, а здесь было тихо. Дай мне возможность покарать это нечестивое отродье, предавшее стольких людей и тебя, Господь, перед твоим ясным взором. Пусть над нами сияет твоя Серебряная Вуаль так ярко, чтобы здесь было светло, как днём. Честное слово, Господи, мне хватит всего полчаса, чтобы отправить его черную душу в ад на вечные мучения.

Сказал он это без всякой надежды на успех, но тотчас вокруг всего острова завыл ветер, а небо над ним прояснилось и сделалось чистым и ярко-голубым. Зато за пределами начал бушевать такой шторм, что Кир даже поёжился. До наступления темноты оставалось ещё два с лишним часа, а Гадес должен был очнуться уже ночью. Вся площадка была засыпана мусором и он принялся её очищать, орудуя широким стальным тесаком беса, как скребком, но мучиться с уборкой долго ему не пришлось. Со стороны океана прилетел небольшой, аккуратный смерч и всосал в себя весь мусор, как пылесосом. Кирилл встал по стойке смирно, щёлкнул каблуками и, прижав руку к сердцу, поклонился океану, благодаря его за помощь.

Он бесцеремонно ухватил Гадеса за шиворот и, втащив его на ринг, усадил на гранитные плиты, прислонив к балюстраде спиной. Мундир его был уже изрядно изодран и Кир без особого сожаления содрал с него китель и гимнастёрку, обнажив широченный, безволосый торс с мощными мышцами, твёрдыми, как камень. Проверив карманы кителя и не найдя в них ничего такого, что могло бы хоть как-то дополнить его разведданные, собранные на Калемане, он выбросил это рваньё вместе с гимнастеркой за пределы ринга, развязал бесу ноги и бросил ему на колени метровый тесак. Покончив с этим, он вышел с ринга, снял с себя броник, гимнастерку и тельняшку. Чтобы жизнь не казалась Гадесу медом, он натёр свое тело, руки и нунчаки ядовитым кремом, так как и благородству должен быть установлен какой-то разумный предел.

Только после этого он обратил внимание на то, что видеокамера Марио Каничи была включена. Развернув её так, чтобы она фиксировала всё происходящее на ринге, Кир вернулся в круг и сел перед своим врагом в позу лотоса и принялся медитировать и запасаться праной. Очень скоро он потерял чувство реальности и его спасло от смерти только очень острое жопное чувство и быстрота, с которой он блокировал тот удар тесаком, что хотел нанести ему исподтишка этот дерьмовый бес. Блок был таким стремительным, что тесак отлетел в сторону и зазвенел, упав на каменные плиты. Крепко саданув тихушника по ногам нунчаками, отчего тот взвыл нечеловеческим голосом и отскочил назад, Кир вскочил на ноги и молча указал ему нунчакой на его тесак. Злобный бес бросился к своему оружию и, схватив тесак, истошно заорал:

– Жалкий совчелишка, сейчас я разрублю тебя на части и потом сожру, а из твоих рогов сделаю себе зубочистку!

– Подавишься, свиное отродье.
– Спокойно ответил бесу Кир - Я, рыцарь Мастера Миров Кир Торсен, вызываю тебя на поединок. Взгляни на небо, нечестивое отродье, ты видишь, как ярко светится Серебряная Вуаль? Это сам Господь Бог смотрит на нас с небес Ильмина. Готовься, сейчас я отправлю тебя прямо в ад, но сначала я отделаю тебя так, что ты будешь визжать от боли и проклинать своего вонючего Хозяина Тьмы за то, что он обратил на тебя свои злобные глазёнки. И всё же я благодарен тебе Гадес за то, что ты так ловко развязал язык Стиксу. Без тебя я, чего доброго, подорвал что-нибудь другое вместо этого долбанного инкубатора тьмы, так что тебя ждёт в аду теплый прием со стороны твоего Хозяина. Ну, с Богом...

С этими словами Кир налетел на Гадеса, схватившего свой тесак, с таким напором и при этом работал нунчаками с такой скоростью, что уже через минуты тот был покрыт фиолетовыми пятнами со всех сторон, а его нос был сломан. Бес взвыл так, словно в его глотке сидело не меньше половины всех демонов Блэкстара. Ни о каком нападении на своего врага он даже и не мечтал, а лишь отмахивался своим тесаком от жалящих ударов нунчак, отбивая лишь десятую их часть. Подлый герцог выл и вертелся волчком, хотя ядовитая мазь оказывала на его шкуру не такой мощный эффект, как на серых. Его бесовская шкура была намного прочнее и в местах ударов она всего лишь слегка вздулась, но это было только начало. Мощнейшим ударом Кир сломал ему кисть правой руки и бес выронил свой тесак и даже не подумал поднять его, а лишь закрыл голову руками. Хладнокровный рыцарь избивал это ничтожество с методичностью метронома и скоростью швейной машинки, с гневом выкрикивая в лицо врага:

– Это тебе за детей Мантирена, сволочь! Это тебе за беззащитных девушек! Это тебя за графа Барилона, которого ты предал и за его сыновей! Это тебе за то, что ты, мразь, предал Господа нашего! Скотина! Ублюдок! Падаль позорная! Тварь!

Всё тело беса почернело от ударов и местами уже вздулось волдырями, из которых сочилась черная, бесовская, вонючая кровь. Лицо Гадеса Кир не трогал и только вместо носа на нем вырос какой-то баклажан, который уже начал уже дымиться и выбрасывать синие огоньки пламени. Бес визжал так, что заглушал звуки бури, грохотавшей вокруг. Он пытался убежать, куда-нибудь спрятаться, упасть и скрутиться в комок, но рыцарь не давал ему это сделать и поднимал на ноги мощными ударами ног. Левая рука Гадеса была сломана в плечевом суставе и повисла плетью, а глаза вылезли из обит от нестерпимой боли. Ноги его подгибались, а движения стали судорожными и такими неуверенными, словно ему в башмаки насыпали ядовитых патефонных иголок. Внезапно все язвы Гадеса разом, как по команде, задымились, Кир перестал его избивать и тот рухнул на колени. Воздев к небу правую руку он завопил что было мочи:

– Господи, прости! Пошли мне смерть!

Кирилл тотчас стукнул каблуком по носку правого ботинка, бросился вперед, подпрыгнул и молниеносным движением снёс Стюарту де-Монтойе, так вовремя вспомнившему о Боге, голову, после чего быстро прижал руки к груди и деловитым голосом громко сказал:

– Прости меня за такую поспешность, Мастер. Это я не со злости, а только ради предосторожности. Вдруг, он взял бы и передумал, а так глядишь, в новой своей ипостаси ещё и человеком станет.
– Посмотрев на свои руки и грудь, обляпанные черной кровью, Кир поцокал языком и воскликнул - Батюшки, а испачкался-то я как. Нет, надо быстренько искупаться, пока море не убежало. Не идти же мне в дом к Ворку таким поросенком, в самом-то деле.

Зажав нунчаки под мышкой, Кир с разбегу запрыгнул на балюстраду и стоило ему соскочить с неё на каменные плиты, как со стороны пролива на каменную скалу набежала огромная морская волна и ласково омыла его от бесовской крови, даже не заставив пошатнуться и, вдобавок, бережно вернув на балюстраду, с которой он только что спрыгнул. Заодно волна, под шумок, ловко утащила бездыханный труп герцога и его безумную голову. Всё остальное она оставила на месте и даже не замочила гимнастерки, лежащей под балюстрадой. Весело засмеявшись, Кир закричал:

– Спасибо тебе, волна! Океан, я тебя люблю!

Быстро собравшись в дорогу, он побежал к Грюнбергу, весело хохоча на бегу. Настроение у него было просто превосходное и главным образом потому, что он заставил падшего рыцаря, пусть и жестокими побоями, вспомнить перед смертью о Боге и о своей душе. Это означало, что Хозяин Тьмы проиграл вчистую не только в этом коротком бою, в котором его избранник даже не смог толком оказать ему сопротивления, но и в целом. Теперь Кир был полностью уверен в том, что все его адские полчища будут истреблены без какой-либо пощады и снисхождения. Эти придурки сделали свой выбор и проиграли, ну, а что с ними будет потом, его уже не касалось. Наверняка Мастеру Миров рыцари были нужны не для воспитательной работы с силами зла, а для того, чтобы решительно искоренять его. Хлопот ему вполне хватало и обычными людьми, хотя бы с тем же Ворком, который без конца перетряхивал свой тоскливый и унылый гардероб. Этот парень никак не хотел поверить в то, что мода изменилась и в Барилоне наряды были не менее открытыми, чем на Грюнберге.