Чтение онлайн

Он оторвался от ее губ, и глаза его остановились на ее вздымающейся груди, на затвердевших сосках, заострившихся и дерзко выпирающих из-под тонкой ткани. Он накрыл ладонями груди, ощущая их форму и вес, краешком затуманенного сознания отмечая, что они стали больше с тех пор, как он в последний раз, тринадцать лет назад, ласкал их. Оливия откинула голову назад и издала тихий стон.

Не давая времени разуму одобрить его действия, Дерек расстегнул три маленькие пуговки и раздвинул края блузки. Ее атласный кружевной лифчик был цвета кофе с молоком, но настолько тонкий, что он мог видеть грудь. Кончиком пальца он нежно погладил сосок и ощутил, как она затрепетала. С низким гортанным стоном он стянул лифчик вниз и наклонился, приближаясь губами к груди, затем снова погладил пальцем уже обнаженный сосок. Оливия тяжело дышала.

— Дерек…

Этот тихий молящий шепот привел его в чувство. Он не собирался заходить так далеко. Он хотел лишь наказать ее жестким, грубым поцелуем, но вышло все иначе. Эта женщина оказывает на него слишком сильное воздействие, слишком возбуждает. Так было и раньше, и за тринадцать лет ничего не изменилось. Но зато изменились они. Он не может забыть, что она бросила его, предала их любовь, и еще не готов простить ее.

Дерек не спускал с нее напряженного взгляда. Оливия видела отражение собственного желания в черноте его глаз, и ей стало страшно, когда она прочла в них правду.

Она все еще любит Дерека Логана. После стольких лет она по-прежнему желает его.

Неожиданно его рот скривился в циничной усмешке, и она поняла, что его настроение вновь изменилось.

— Признайся, ты со всеми своими любовниками такая пылкая или только со мной?

Оливия понимала, что в нем сейчас говорят гнев, боль и обида, поэтому не подняла перчатки. Вместо этого она нежно погладила его по шершавой щеке.

— Только с тобой, Дерек, — ласково прошептала она.

Он ожидал, что она разозлится, быть может даже даст ему пощечину, но такая ее реакция ошеломила его. Он замер, потрясенно уставившись на нее.

— Тогда почему ты все бросила… бросила меня, Оли? Почему лишила нас обоих счастья? Ведь Синди могла бы быть нашей дочерью.

Оливия похолодела. Она отдернула руку от его щеки и, высвободившись из его объятий, сделала шаг назад.

— Что было, то прошло, Дерек, — сказала она. — Обвинениями и рассуждениями уже все равно ничего не вернуть и не исправить, пойми это и перестань ворошить прошлое, тем более что у нас хватает проблем и в настоящем. А сейчас, извини, мне нужно идти убирать комнаты. — Оливия развернулась и поспешно покинула кухню, пока он не увидел ее слез.

Через пару дней, возвращаясь с фермы Диксонов, где она время от времени покупала свежее молоко, масло и сыр, Оливия не поверила своим глазам, когда увидела на обочине дороги в паре милях от города знакомую фигуру, собирающую мусор вдоль шоссе. Вначале она подумала, что обозналась, что мужчина просто одет так же, как Дерек, — в черную тенниску и узкие джинсы, — но, подъехав поближе, убедилась, что это действительно он. День выдался довольно жаркий для середины мая, и на нем были солнцезащитные очки и синяя бандана, пропитанная потом.

Оливия на несколько секунд залюбовалась им и подумала, как глупо было с ее стороны хоть на секунду усомниться в том, что это Дерек, потому что ни у кого не было такой стройной, подтянутой фигуры и таких длинных, мускулистых ног.

Со времени их вспышки страсти на кухне прошло два дня, и больше они почти не виделись и не разговаривали. Он уезжал рано, а вечером сразу поднимался к себе. Оливия ни о чем его не спрашивала, не желая навязываться, а он, похоже, не испытывал желания разговаривать с ней.

Она знала, что суд предписал ему выполнять любую общественно полезную работу на усмотрение местных служб, но уборка мусора — это уж слишком.

Она затормозила, съехала на обочину и, остановившись в нескольких ярдах от него, заглушила мотор. Он искоса взглянул на нее, когда она вышла из машины и захлопнула дверцу.

— Дерек, что это значит? Что ты здесь делаешь?

— А разве ты сама не видишь? Работаю, — проворчал он недовольным тоном, свидетельствующим о том, что он отнюдь не рад встрече.

Она оглядела большую палку с острым наконечником, которую он держал в одной руке, и объемистый пластиковый мешок для мусора — в другой.

— И кому же это пришло в голову отправить тебя выполнять эту работу?! — возмутилась Оливия. Ее мнение о жителях Грейт-Стока, среди которых она росла и жила, упало еще на несколько пунктов с момента возвращения сюда Дерека Логана.

— Эту работу дала мне глава городской коммунальной службы миссис Тереза Хьюстон. Не думаешь же ты, что я вызвался добровольцем? — Дерек невесело усмехнулся. — А теперь, с твоего позволения, я продолжу. До конца рабочего дня мне нужно очистить еще полторы мили. Полагаю, к тому времени, как закончится моя трудовая повинность, в Грейт-Стоке больше не останется мусора.

Оливия порадовалась, что на нем очки. В этот момент ей не хотелось встречаться с ним глазами.

— Но, Дерек, почему именно уборка мусора? Неужели для тебя не нашлось какой-нибудь другой работы. Я знаю Терезу Хьюстон. Она неплохой человек. Не могу себе представить, почему она заставила тебя собирать мусор.

— Просто я не вызвал у нее симпатии, вот и все. Похоже, мое хваленое обаяние ни на кого в этом городе не действует.

Кроме меня, подумала Оливия. Ну и Синди, конечно.

— Впрочем, к чести миссис Хьюстон, надо сказать, что вначале она предложила мне другую работу, но уж лучше я буду собирать мусор на шоссе. Здесь по крайней мере я один и никто не шепчется у меня за спиной.

— И что же это за работа такая, которой ты предпочел уборку мусора? — удивилась Оливия.

— Она предложила мне работать в Центральной больнице Грейт-Стока.

— И что ты должен был там делать?

— Развлекать и морально поддерживать больных, в том числе и умирающих от рака. Я должен был улыбаться и говорить неизлечимо больным детишкам, что все отлично, даже если кто-то из них знает, что не доживет до следующего Рождества.

Да, теперь Оливия поняла, почему он предпочел собирать мусор. Его маленькая сестренка умерла от рака в этой самой больнице. Для него это было слишком тяжело, он не мог себя пересилить.

— И что ты ответил миссис Хьюстон?

— А ты как думаешь? — огрызнулся Дерек. — Разумеется, я отказался.

— Но, Дерек, подумай, больным ведь действительно нужна поддержка. Очень многие знаменитости посещают детские клиники, выступают, беседуют с детьми, дарят подарки. Если бы ты…

— Нет, — резко прервал ее Дерек. — Я согласен, что тяжелобольным, особенно детям, нужна поддержка, но пусть это делает кто-то другой. Я не могу. Кстати, половину своего первого крупного гонорара за концерт я перечислил в фонд исследования онкозаболеваний и с тех пор делаю это регулярно. Но смотреть в глаза этим несчастным детям — нет уж, увольте. Это выше моих сил. Мне до конца жизни не забыть ту печать смерти, которую я видел на лице малышки Верити.