Чтение онлайн

— Какого Паблито?

— Плоской Стопы… Я видел, ты разговаривала с ним.

— Мне только что его представили.

— Мы оба из Гаваны. Он уехал в Швецию, а я в Майами. Давай лучите вернемся к барной стойке… — сказал он и открыл дверь, пропуская меня вперед.

Так я оказалась на табурете у барной стойки, задавая себе вопрос: не сошла ли я с ума? Что хотел от меня этот кубинец? На другом конце барной стойки светленькая женщина, похоже немного подвыпившая, смотрела на нас с ревностью. Мне не хотелось сцен.

— Тебя ждут. — И припомнила, что имени своего он мне не назвал.

— Я жду тебе в туалете через пять минут, — выпалил он и ушел.

Я остолбенела. Что это он о себе возомнил? Что я его хочу? Что мне недостает секса? Возмущение тут же переросло в любопытство. Какой он, этот Иван?

— Плоская Стопа, налей мне еще рома.

Лучше бы я сошла с ума. Я себя не узнавала. Сначала Данни, теперь кубинец: может быть, расставание с мужем сделало меня такой изголодавшейся?

Марта решительным шагом направлялась к барной стойке. На лице ее застыл вопрос.

— Так-так, дорогуша… И ты будешь говорить, что мужчины не интересуют тебя, что вот секс, а вот любовь… — потребовала она объяснений.

— Да он сам заговорил со мной, — попробовала я оправдаться и тут же подумала: «А почему я все время должна давать ей объяснения?»

Иван вернулся на площадку, ведя за собой светловолосую женщину, чья походка стала куда менее уверенной. Маленькая, худенькая и элегантная, теперь она была изрядно навеселе. Настолько, что стала танцевать римель. Она вызывала у меня жалость, но постепенно беспокойство за чужого человека переросло в беспокойство о себе. Что я буду делать в туалете с мужчиной, который только что танцевал с другой женщиной быстрый римель? Лучше не ходить. Однако, когда я взглянула на него, вся моя уверенность куда-то исчезла. Я пойду, а потом забуду про какого-то Ивана и про его подпоясанную рубашку. Как ни в чем не бывало я отправилась в туалет, понимая, что Плоская Стопа внимательно за мной наблюдает. Да, он много чего повидал. Туристы, пьяные, эмигранты, разведенные — все проходили мимо него, ожидая, чтобы он улыбался и острил, давая им возможность почувствовать себя немного лучше.

Я встала перед краном и принялась рыться в сумке. Подняв глаза, я увидела в зеркале отражение Ивана и тут же повернулась.

Он приблизился ко мне вплотную и прикоснулся к моей кофточке.

— Ты мне очень нравишься. Ничего не боишься.

— И чего же я должна бояться?

— Ничего. Я не сделаю тебе ничего плохого. Как тебя зовут?

— Бель.

— Такое имя мне не знакомо.

Никогда, действительно никогда я не стояла рядом с таким привлекательным мужчиной. Это уже был предел.

— Это уменьшительное от Исабель, — объяснила я и тут же посмотрела ему в глаза.

Он дважды поцеловал меня, прикасаясь к моим ушам, как будто желая раскрыть какой-то секрет.

— Очень приятно. Меня зовут Иван. Послушай, Бель, не стану тебя обманывать. Я пришел вместе с подружкой, и она говорит, что хочет уйти. Я провожу ее домой и приду за тобой. Я сказал Плоской Стопе, чтобы он угостил тебя чем-нибудь за мой счет. Ты дождешься меня?

— Честно говоря, не знаю, сколько еще здесь буду…

— Я скоро вернусь.

Он снова поцеловал меня в ухо рядом с сережкой и исчез.

Я посмотрела на себя в зеркало: лицо раскраснелось, глаза горят ярче ожерелья… Меня не прельщала перспектива оставаться на втором плане, пока он исполняет свои обязанности, но, что кривить душой, у этого мальчика был дар давать и продавать.

Волнение охватило меня, как только Иван ушел из бара. Да, было очевидно, что он мной увлекся, но вдруг не сдержит слова? Шутка ли, черт побери, оставить одну женщину и уйти с другой. Да и время позднее. Почему я не попросила номер его мобильного? Сколько мне придется его ждать? Он сказал, что придет быстро, но, вероятнее всего, оказавшись у нее дома, поленится возвращаться или просто заснет. Но это ведь была его идея. А кроме того, он договорился с Плоской Стопой, предупредил его, что вернется. Да, но мужик мужика всегда поймет, и договор с Плоской Стопой вовсе ничего не означал.

Я сидела у барной стойки, чувствуя себя не в своей тарелке. Марта давно куда-то исчезла, и мне было не с кем поговорить. Я даже несколько раз согласилась потанцевать с латиноамериканцами, которые без зазрения совести липли ко мне. Что ж, если Иван не появится, ему же будет хуже. Я пришла поразвлечься и только ради этого, убеждала я себя, не очень-то уверенная в своих словах и немного расслабившаяся от рома.

Каждые три минуты я искоса поглядывала на часы. Два раза сходила в туалет, чтобы освежить лицо. Голова работала в поисках способов связаться с Иваном, если он не вернется. Наверняка у Плоской Стопы есть номер его мобильного. Я могла бы отправить ему сообщение. Мой номер. Какого черта я не спросила его телефон? Неужели он был так уверен, что я его дождусь? Но что теперь было думать об этом.

Плоская Стопа уходил от ответов, когда я стала расспрашивать его об Иване.

— Спроси у него сама. Будет лучше, если он сам тебе ответит, — твердил он мне.

И только запутал меня еще больше. Они были знакомы с детства, жили по соседству на улице Рефухио, в Гаване. Он был очень осмотрительный, если принять во внимание, что официант здесь был равноценен комментатору футбольного чемпионата. Что делал Иван в «Хемингуэе»? Кто была та светловолосая женщина? А самое главное, почему Плоская Стопа не хотел о нем говорить?

— Послушай, красотка, я никогда не сплетничаю о других, — предупредил он меня, — ни о женщинах, ни о работе, спаси и сохрани меня Боже и пресвятая покровительница меди!

Теперь единственное, что я хотела, — это чтобы вернулся Иван. Мне всегда трудно давалась роль женщины легкого поведения, ожидающей, что парень ее сам позовет. Когда я познакомилась с Рикардо, моим бывшим, мне пришлось придерживаться условностей, потому что с ним было невозможно вести себя по-другому, но, как только мы с ним расстались, я позволила себе плюнуть на все нормы… За три года совместной жизни с ним моя самооценка была стерта, поэтому теперь каждый новый мужчина становился для меня испытанием, которое я не могла позволить себе провалить.

Иван вернулся до того, как я собралась уйти. Он решительно открыл дверь «Хемингуэя», а я повернулась в его сторону. На протяжении всего часа ожидания я переживала: «Позвонит или не позвонит?» И когда увидела, что он вошел, было уже поздно отступать. Он пришел за мной. Чувство благодарности стерло все мои сомнения на его счет. Мне нестерпимо захотелось обнять этого мужчину, потому что он не соврал. Я не претендовала на то, чтобы он понял меня, чтобы заинтересоваться моей работой или здоровьем моей мамы. Интуиция подсказывала, что он из тех, кто заставляет почувствовать себя королевой на день. Черт побери, но я этого заслуживала! После Рикардо даже прислуга заслуживала любого восхищения.

Иван знал, что делал. Он поздоровался со мной долгим поцелуем и сказал:

— Не зажимай губы. Расслабь их, чтобы я мог хорошо поцеловать тебя…

Тесно прижимая к себе в танце на середине танцпола, который до сих пор был заполнен лишь наполовину, он спокойно рассказывал мне о своих планах:

— Как хорошо, что у тебя такие длинные ноги. Я дольше буду добираться от пальцев на твоей ноге до пупка…

Иван все для себя решил. Позволяя меня вести, я задавала себе вопрос: что такая, как я, будет делать с этим хищником?