Чтение онлайн

В здании ГУМа располагалась канцелярия Верховного Совета СССР. На втором этаже в зале установили гроб. На прощание пригласили родственников и сокурсников по группе.

Пришли члены Политбюро Сталин, Молотов и Каганович. Постояли минут двадцать. Было видно, что Сталину очень плохо. Он весь опал с лица.

Потом через Красную площадь на Манежку торжественно несли гроб одногруппники покойной и сотрудники ЦК.

Охранники-чекисты на крышах ближайших домов чуть не околели от холода и начали шевелиться. Народ засуетился, заметив торчащие ружейные стволы сверху.

Сталин и члены Политбюро немного приотстали. И появились уже на Новодевичьем кладбище.

Церемония была короткая. Выступил Молотов с речью:

– Хороним друга товарища Сталина…

Ясный даже представить себе не мог, что в 1953 году будет вот так же стоять рядом с телом вождя. И будет организовывать его похороны…

Молчаливый водитель остановил полуторку. Ясный выпрыгнул из кабины, и грузовичок резво рванул вперед, взревев во всю невеликую мощь своего мотора.

Апрельский день выдался хмурым. Моросил мелкий противный дождь. В селе было жутковато. Поражали абсолютные пустота и тишина – ни голосов, ни лая собак. Только скрипели ворота под порывами ветра. Где тут МТС? Как ее найти?

Ясный подошел к забору перед вросшей в землю бревенчатой избой и крикнул:

– Хозяева! Эй, есть кто?

Ответа не последовало, и от этого стало еще более жутко. Он толкнул покосившуюся калитку. Зашел в избу. Огляделся.

И застыл как вкопанный, ощущая, как слабеют ноги. Прислонился к бревенчатой стене, чтобы не упасть.

В избе было четыре трупа – мужчина, женщина и двое детей. Истощенные настолько, что напоминали мумии.

Так неприветливо и страшно встретило Ясного село Лемешкино Руднянского района Сталинградской области.

Ему с трудом верилось, что еще недавно он был в многолюдной шумной Москве и получал в деканате Промакадемии бумажку.

«ВСНХ СССР

ПРОМЫШЛЕННАЯ АКАДЕМИЯ

Москва, ул. Ново-Басманная, дом 20

Настоящим удостоверяется, что тов. Ясный B. C. состоял слушателем Всесоюзной Промышленной Академии им. Сталина с 1931 по 1933 г. на Химическом факультете. Выбыл по мобилизации в МТС, не закончив 2-й курс. Им пройдены и зачтены следующие дисциплины:

 1. Диамат – вуд.

 2. Аналитическая химия – вуд.

 3. Физика – вуд.

 4. Неорганическая химия – вуд.

 5. Математика средняя – вуд.

 6. Политэкономия – вуд.

 7. Черчение – вуд.

 8. Немецкий язык – 48 час. предмет не закончен.

 9. Математика высшая – вуд., 140 час.

10. Техническая механика – вуд., 62 час.

11. Электротехника – 28 час.

12. Органическая химия – 28 час.

Директор Академии Каменский

Декан Химфака Климов».

Вообще Промакадемию мало кто оканчивал. Это был такой специальный резерв ЦК, который кидали в самое пекло… Или в голод.

Да, над страной распростерлась тень голода. То, что потом получит инфернальное название «голодомор». Что явилось его причиной? Недород? Недочеты в организации хозяйственной деятельности? Перегибы на местах, как на Украине, где голод спровоцировали национальные кадры неуемным желанием отчитаться? Это не так важно. Надо было спасать людей, деревню. И сделать так, чтобы подобное больше не повторилось никогда. И в этот прорыв кинули испытанные в боях и строительстве лучшие партийные кадры.

Было очевидно, что изменить положение в сельском хозяйстве могла только механизация села. Заработали уже тракторные заводы. Пошла в сельские районы техника. И предстояло внедрить ее.

В 1928 году на базе тракторной колонны имени Шевченко в Степном округе Украины была создана первая машинно-тракторная станция. В следующем году вышло Постановление Совета труда и обороны СССР о повсеместном внедрении этой практики. МТС являлись не только подспорьем крестьянам, но и ядром, вокруг которого вырастали колхозы, осваивались новые методы ведения хозяйства. Тысячи членов партии и комсомольцев были направлены на село. Но грянувший голод показал – опоздали. Надо было действовать быстрее и эффективнее. И на это направление кинули самые опытные кадры…

Кабинет в ЦК был длинный, чтобы человек, пока дойдет до конца, подумал и о себе, и о своем месте в жизни. Но хозяин кабинета, статный, с густыми черными усами, внимательными, проницательными глазами мужчина средних лет, был напрочь лишен чванства и высокомерия. Встал, приветливо поздоровался за руку с Ясным, предложил присаживаться.

– Дорогой товарищ, – сказал старый большевик Лазарь Каганович, недавно назначенный заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК. – Политбюро ЦК партии рекомендует вас в Сталинградский край начальником политотдела МТС. Это приравнивается к секретарю райкома.

– Товарищ Каганович, мне доучиться совсем ничего осталось! – с отчаянием произнес Ясный.

– Сейчас вы там нужнее. Надо быстрей решать вопросы сельского хозяйства. Чемберлен нас ждать не будет!

И вот Ясный здесь. Добрался до райцентра Рудня, где ему толком никто ничего не смог объяснить. На попутке доехал до Лемешкино. И застал здесь сплошное кладбище.

Выйдя из ставшей могилой избы на улицу и глотая жадно воздух, он увидел медленно катящуюся по улице подводу с истощенным крестьянином.

– Где МТС? – крикнул Василий.

– Не знаю, где ихнее начальство, – пожал плечами крестьянин. – Вроде там было. Садись.

Столичный гость забросил чемодан и запрыгнул на телегу. А через пять минут спрыгнул уже перед МТС.

Станция представляла собой огороженную местами поваленным забором территорию, где стояло полуразвалившееся бревенчатое здание конторы, навесы и три ржавых трактора «Фордзон». Да, с этим район вряд ли поднимешь.

На входе в контору сидел пожилой сторож – страшно худой и бледный.

– Мне директора, – сказал Ясный.

– Да какой директор? – хрипло произнес старик, с недовольством и подозрением смотря на пышущего здоровьем круглощекого гостя. – Нет его. Был главный инженер. Да и тот сидит за вредительство.

Вспомнив остовы тракторов, Ясный решил, что тот за вредительство сидит, похоже, правильно.

Собрав оставшихся работников и ознакомившись с состоянием дел, Ясный осознал, что такого ужаса не видел никогда. Средняя Азия просто оазис по сравнению с этим. В селе Лемешково было триста дворов. И половина селян уже умерли от голода, а остальные еле дышали. Но на рефлексии времени не было. Надо было работать.