Чтение онлайн

– Хотите анекдот?

– Давайте, - произнесла Даша, которой от этого вопроса захотелось выпрыгнуть из машины на ходу.

Он ещё раз прищурился и с улыбкой начал: "Женщина ловит машину, но когда её довозят до места, оказывается, что она забыла деньги. Водитель разворачивает машину и увозит её за город. Он выезжает на поляну и стелит на траве простыню. Женщина говорит:" Пожалуйста, не надо. У меня четверо детей." На что водитель отвечает:" А у меня тридцать кроликов. Рви траву и складывай на простыню""

Он засмеялся ещё страшнее, чем прежде и перевёл глаза на дорогу. Даша почувствовала себя неуютно и попробовала отшутиться:

– Но я-то деньги не забыла.

– А я не развожу кроликов.

Водитель перестал улыбаться и сделал настолько резкий поворот, что Даше показалось, что машина перевернётся. Они оказались в тёмном переулке, одном из тех, о существовании которых не знают ни дорожные службы, ни люди, ответственные за наружное освещение, ни ,скорее всего, даже Бог. Во время поворота очки слетели с лица, и глаза его оказались маленькими и неестественно выпученными. Он бросился на неё, и она поняла, что не сможет оказать сопротивления, если не выберется из машины. Она закричала прямо в лицо, сумасшедшее лицо, с выступившими на лубу синими венами и, размахнувшись, вонзила в щёку ногти. Руку пронзила боль, говорившая, что несколько месяцев ей не придётся делать себе маникюр, но цель была достигнута, маньяк отклонился назад. Она ударила его локтём по лицу и, с трудом открыв дверь, вывалилась наружу. Она не успела встать, когда почувствовала, что липкие пальцы сжались вокруг её щиколотки. Даша издала ещё один протяжный крик, но за её спиной раздался глухой удар, и рука, удерживающая её разжалась. Она вскочила и резко повернулась. Маньяк лежал наполовину высунувшись из машины, уткнувшись лицом в асфальт. Рядом с ним стоял, прислонившись к задней двери человек. Даша не могла различить его лица, так как он стоял спиной к освещённому проспекту. Она перевела взгляд на неудавшегося насильника, и спросила:

– Вы убили его?

– Нет, просто отключил на некоторое время. Вас подвести?

– А что делать с ним?
– Даша подошла к машине и указала на лежащего.

– Я думаю это будет для него хорошим уроком.
– он улыбнулся и указал Даше в сторону проспекта.
– Поехали, а то вы простудитесь.

Они сели в машину, стоявшую на углу и выехали на проспект. Чтобы уйти от произошедшего, Даша говорила без умолку всю дорогу, и только когда машина остановилась у её парадной, она спросила:

– Единственное, чего я не понимаю в этой истории, это как вы оказались в нужном месте.

– Можно считать, это случайностью, можно знаком свыше. Я предлагаю обсудить эту тему когда-нибудь ещё.
– Он достал визитную карточку и протянул её Даше. Она взяла её, улыбнулась и пошла к дому.

Виктор проснулся в холодном поту. Ему приснилось, что неведомая сила заставляет его прыгнуть вниз с крыши дома, а он не в силах сопротивляться. Подобные сны, с несколько различающимися деталями, он видел в течении недели, с того дня, когда вернулся после сеанса "антиникотиновой терапии". Светившее в окно солнце казалось не больше чем неумело сработанной иллюзией. Он сел на кровати и скинул одеяло. Ему стало холодно, видимо во сне он сильно вспотел. Он опустил ноги на пол, накинул рубашку и замер. Он понял, что ему нечего делать. Собственно дел было невпроворот, но с исчезновением из его жизни курения, как фона между любыми делами, в его мире образовалась брешь, которую было очень трудно заполнить. Частично это компенсировалось обострением обоняния, вследствие которого он обнаружил долю истины в словах людей, утверждавших, что в городе нечем дышать.

Виктор отправился в комнату и включил телевизор, но так как на дворе был понедельник, день тяжелый( в основном для телевидения), то единственным, что он увидел, оказалось черно-белое шипение, и телевизор пришлось выключить. От этого осознание вынужденного ничегонеделания стало более гнетущим. Он залез в карман и обнаружил там несколько пятидесятирублёвых бумажек. Это было хоть каким-то стимулом к действию. Он подошел к телефону и стал обзванивать знакомых, но никого не оказалось дома. Виктор бросил записную книжку на диван и от удара из неё выпал небольшой квадратный листок. Он подошёл и поднял его. На листке, довольно корявым почерком был записан телефон, а то, что не было указано, чей именно, значило, что это довольно близко знакомый Виктору человек. Виктор подошел к телефону, отложил трубку в сторону и набрал номер. Он поднёс трубку в ухе и удивился царившей тишине. Не было гудков, и он решил, что неправильно набрал номер. Вдруг на том конце линии знакомый голос произнёс:

– Что, думал, не соединилось?
– Раздался смех.

– А кто это?

– А кому ты, собственно звонишь?

– Подожди-ка... Макс, ты?

– Точно сказать не могу, но к этой мысли склоняюсь...
– последовала пауза, видимо предназначенная для оценки собеседником чувства юмора говорившего. После этого Макс продолжил.
– Чую я, что звонишь ты мне не просто так, и думаю, у меня есть чем помочь твоему горю.

– Какому горю, ты в своём уме?

– Вот твоя сущность. Сначала человека объявить сумасшедшим, а потом разбираться. Я мыслю логически. После стольких лет ты мог бы мне позвонить по двум причинам: Либо тебе нужны деньги, либо тебе просто нечего делать. Вероятность первого варианта ничтожна, так как ты знаешь, что денег у меня не бывает, во всяком случае лишних. Так что я склоняюсь ко второму.

– А откуда ты узнал, что я тебе звоню?

– Это просто, это не ты мне звонишь, а я тебе. Ты снял трубку в тот самый момент, когда я позвонил, а пока ты набирал номер, благодаря твоему тоновому набору и моему абсолютному слуху, я понял, что ты звонишь ко мне. Кстати, ты в последней цифре ошибся.

– Ладно, проехали. Так чем ты мне можешь помочь?

– Сегодня в восемь у меня на хате состоится небольшая тусовка, так что you are welcome.

– Ты знаешь, я сегодня в восемь...

– Стоп, только не говори, что не можешь, ты не знаешь от чего отказываешься.

Виктора начала бесить манера Макса говорить, как будто он знает, что он собирается сказать и он решил, вопреки своему нежеланию идти, согласиться:

– Да я собственно и не отказываюсь.

– Адрес помнишь?
– в интонациях Макса появились некоторые сомнения в собственной непогрешимости, и Виктор злорадно ответил:

– А как же.

– Ну давай.

– Что?
– Виктор попытался пошутить, но не удалось поймать нужную интонацию.

– Трубку вешай.
– Макс усмехнулся, потом в трубке раздался пластмассовый стук и короткие гудки.

"Да, умеет человек по телефону разговаривать" подумал Виктор и пошёл на кухню есть.

Рубин остановил свою машину около офиса и оглядел окна. Ни одно не светилось, за исключением тех, за которыми располагалась охрана. Он вышел, поставил машину на сигнализацию и пошел к зданию. Достав из бумажника карту, он вошел внутрь и, кивнув только что проснувшемуся охраннику, поднялся по лестнице. На третьем этаже он потянулся к камере слежения и щёлкнул переключателем. С этого момента никто не мог видеть его действия, и он не таясь подошел к стене и тихим голосом сказал: "Это я, впусти." Стена плавно и бесшумно отъехала в сторону, и он прошёл в полумрак просторного помещения. По стенам располагались тускло светящиеся мониторы, делающие комнату похожей на рубку управления системой ПВО, или на телецентр. Он сел в кресло, напротив которого была установлена небольшая камера, прикреплённая к двадцатиоднодюймовому монитору. Монитор включился, и на нём появился контур человека на белом фоне.

– Ты сегодня без лица?
– в голосе Рубина прозвучала насмешка.

Контур наклонил голову, и не обращая внимания на интонацию ответил:

– Я подумал, что лицо меня ограничивает.

– Ясно, а то я уж испугался, что у тебя виртуальная лампочка перегорела.

– Никогда не любил твоих шуток, обычно ты остроумен, когда какие-то неприятности.

– Я не хочу больше на тебя работать.
– Рубин наклонился и достал из сумки бутылку лимонада, открыл её и сделал большой глоток. Реакции пришлось ждать не долго. В помещении стало светлее. Контур превратился в человека, лицо которого заняло весь экран.

– Но, что тебя не устраивает?
– На лице выразилось удивление.

– Если ты думаешь, что мне будет труднее отказаться от работы на тебя, глядя тебе в глаза, то ты ошибаешься. Я прекрасно понимаю, что их не существует, да и тебя, в принципе, не существует. Ты лишь иллюзия.

Лицо человека окаменело и он процедил:

– Меня-то, может быть, и не существует, но моих возможностей хватит, чтобы стереть тысячу таких как ты в порошок.

– Именно поэтому я здесь. Я хочу уладить всё миром. Я отказываюсь работать на тебя. Следить за Морозовыми, руководить безопасностью в этой липовой конторе, выполнять любые твои задания, но не отказываюсь приходить иногда сюда и проверять твоё состояние.