Чтение онлайн

Дом Цельды Литтлджон стоял за заросшей боярышником изгородью, которая была такой высокой, что от него виднелась лишь самая макушка красной крыши. Садовые ворота заедали, и, когда я их наконец открыл, от них отпрыгнули две жабы. Третья сидела на циновке перед дверью. Она изумленно оглядела меня с головы до ног своими янтарными глазами и квакнула. Можно было подумать, что она никогда ничего более странного, чем я, не видела. Едва я нажал на слегка заржавевшую кнопку звонка и Элла открыла мне дверь, жаба попыталась, минуя ее, запрыгнуть в дом, но Элла оказалась проворнее и схватила ее натренированным жестом.

— Постыдилась бы даже пытаться! — сказала она, строго взглянув на брыкающийся предмет. — После всего, что сегодня утром произошло, вам запрещено переступать порог дома как минимум месяц.

Она посадила свою пленницу в большой горшок рядом с дверью, где уже сидели две другие жабы, и накрыла его сверху платком.

— Сегодня утром моя бабушка об одну из них споткнулась, — сказала Элла, подав мне знак следовать за ней. — Она вывихнула себе ногу, и все потому, что не хотела на нее наступить! Я уже Цельде сто раз говорила, что нечего впускать их в дом, но она просто слышать об этом не хочет!

Когда мы проходили мимо гостиной, я заметил еще двух жаб, они сидели на софе. Элла проследила за моим взглядом и вздохнула.

— Да, я знаю, они здесь везде, — сказала она, ведя меня по коридору. — На обоях красовались такие громадные подсолнухи, что кружилась голова. — Цельда утверждает, что она держит их только потому, что они едят улиток, но это глупости. У нее весь сад кишит улитками, несмотря ни на каких жаб. Она была уже якобы в детстве от них без ума и без конца таскала их с собой в школу.

Я спрашивал себя, как бы отреагировал Бонопарт, обнаружь он у себя на кафедре жабу, но, прежде чем я в деталях нарисовал себе все последствия этого, Элла остановилась перед одной из дверей.

— Доктор говорит, что Цельда не сможет проводить экскурсии по крайней мере шесть недель! — прошептала она мне. — Так что у нее довольно-таки скверное настроение.

Я приготовился к худшему. Но старушка, лежавшая с перебинтованной ногой в кровати за дверью, выглядела не так уж и грозно. Цельда напоминала выпавшую из гнезда сову. Ее очки казались непомерно большими по сравнению с маленьким морщинистым личиком, а короткие седые волосы, покрывавшие голову, походили на выщипанные перья. Так же как и ее внучка, Цельда мало церемонилась с приветствиями и представлениями.

— Это он? — только и спросила она, разглядывая меня через толщенные стекла очков.

— Будь с ним поласковей, — сказала Элла, присаживаясь у нее в ногах. — Его зовут Йон, и эти привидения уже успели ему порядком досадить.

Но Цельда лишь презрительно сопела и рассматривала меня столь недоверчиво, что я покраснел. Возможно, она прочла у меня на лбу, что я считал ее внучку самой красивой девочкой в школе.

— Это про него ты говорила, что он видел четыре привидения? — поинтересовалась она и взяла чашку с кофе, стоявшую у нее на тумбочке. — По его бледности можно решить, что их была там целая дюжина! Странно, что они являются группами, — задумалась она, сделав глоток. — Большинство призраков ходят поодиночке.

— Элла… Элла говорит, что вы уже много их видели, — запинаясь вставил я.

— О да! Я вижу их повсюду. Уж и не знаю, с чего им так полюбилось меня посещать. Я ведь их даже не особо-то и чествую! Первый, кого я увидела, был мой дедушка. Однажды утром он сидел на моей кровати, и мне пришлось выслушивать, что ему не по вкусу новая прическа моей бабушки. Обычно я рекомендую не обращать на них внимания, но Элла говорит: те четверо, которых ты видел, уже начали порядком надоедать. Ну давай выкладывай поподробнее, что они там вытворяли, а я скажу, как от них избавиться.

В продолжение всего моего рассказа о всадниках у нас под окном и о погоне через церковный двор Цельда ни разу меня не перебила. Она только попивала свой кофеек и время от времени приподымала брови (у Цельды они такие же темные, как у Эллы; правда, она их подкрашивает). Только когда я дошел до сцены перед собором, она внезапно наморщила лоб.

— Он назвал тебя Хартгиллом?

— Да. Это девичья фамилия моей матери. Я, правда, не понимаю, откуда он это знает.

Цельда поставила кофе на тумбочку.

— Принеси-ка мне костыли, которые мне оставил доктор! — сказала она Элле.

— Но ведь тебе нельзя вставать! — запротестовала Элла.

— Неси костыли!

Элла пожала плечами и повиновалась. Хромая вдоль коридора, бабушка чертыхалась от боли. Бранилась Цельда названиями растений: дрянная крапива, корень-вонючка, сумах ядоносный… В этом смысле словарный запас ее был неисчерпаем. Она ковыляла прямиком в гостиную. В одном из шкафов рядом с дверью стояли ящики картотеки с ярлыками: «Призраки женщин в Солсбери», «Домовые Уилтшира», «История привидений в Юго-Западной Англии», «Проклятые дома Сассекса».

— Элла! — повелела Цельда и указала на ящик, стоявший в шкафу в самом низу.

Вынимая его, Элла бросила на меня тревожный взгляд. Столь же мало по душе пришлась мне надпись: «Мрачные истории».

С полузадушенным: «Дрянная крапива!» — Цельда опустилась на софу и, нахмурив лоб, принялась листать картотеку. Наконец она вытащила одну карточку.

— Вот пожалуйста! Хартгилл. Так я и знала… — пробормотала она, издав затем тяжелый вздох.

— Что там? — спросил я отказывающимся повиноваться голосом.

— О господи, Йон, — сказала Цельда, — и зачем твоим родителям понадобилось посылать тебя в школу именно в Солсбери? Ведь всю эту кутерьму можно было предвидеть заранее! До Килмингтона отсюда меньше часа.

— До Килмингтона? — лепетал я. — Что…

— Позвони маме, — перебила меня Цельда, — скажи ей, пусть пошлет тебя в другую школу как можно дальше от Солсбери.

Словно одобрив Цельдино предложение, одна из жаб на софе квакнула, и я почувствовал, как мои коленки становятся мягкими, как жабья икра.

— Как можно дальше? — запинался я. — Значит, с этим нельзя ничего поделать?

Цельда столкнула обеих жаб с софы и протянула Элле карточку из картотеки:

— Вот. Прочти ему. Кажется, я знаю, кто его преследует.

Наморщив лоб, Элла уставилась в карточку.

— «Лорд Стуртон, — прочла она, — казнен на Рыночной площади в Солсбери в 1557 году. Принимая во внимание его дворянское происхождение, его повесили на шелковой веревке. Похоронен он не в кафедральном соборе в Солсбери, как часто утверждают, хотя над гробницей, ошибочно ему приписываемой, порою можно видеть парящую в воздухе виселичную петлю. Стуртон был повешен вместе с четырьмя холопами и якобы является в облике привидения на кладбище в Килмингтоне».