Чтение онлайн

Средневековая война.

Клинок Предателя зашептал снова.

«Слабые умрут… Зачем спасать их?.. Предай и возьми силу…»

— Заткнись, — прошептал я.

Сара подошла сбоку. Молча встала рядом.

— Думаешь о третьей волне? — тихо спросила она.

— Да.

— Мы справимся?

— Не знаю. — я ответил честно. — Мы потеряли двенадцать человек от второй волны. Десять ранены. Патроны на исходе. Третья волна будет еще хуже.

— Сколько мы потеряем в третьей?

Я посмотрел на Легион. Шестьдесят восемь человек.

— Двадцать, — сказал я. — Может тридцать. Зависит от того кого пришлет Система.

Сара кивнула. Не удивилась. Не ужаснулась. Просто приняла.

— Нам нужно отдохнуть — сказала она.

— Да. — Я повернулся к ней. — Иди, приведи себя в порядок. А я останусь буду планировать оборону.

Сара кивнула. Ушла.

Я остался один.

Посмотрел на свои руки. В стальных перчатках. Покрытых засохшей кровью.

Сколько я убил за два дня? Тридцать гоблинов? Сорок? Потерял счет.

Сколько еще убью?

Клинок Предателя зашептал.

«Убей всех… Останься один… Самый сильный…»

— Нет, — прошептал я. — Я не Мордред. Я не предам их.

Шепот засмеялся.

«Еще посмотрим…»

Через два часа мы закончили работать с лутами.

Я посчитал что удалось сделать. У Легион в распоряжении оказалось:

— Двадцать три костяных копья

— Пятнадцать луков с отравленными стрелами

— Двенадцать кожаных жилетов (грубых, но прочных)

— Запас отравленных наконечников

У нас осталось два часа отдыха перед волной. Я приказал отдыхать. Спать. Есть. Готовиться морально.

Воины Легиона разошлись. Кто-то в замок. Кто-то остался снаружи. По периметру я выставил часовых.

Сам я отправился в замок. Гражданские внутри смотрели настороженно.

Я вернулся в ту же комнату где спал утром. Маленькую. С узким окном.

Сел на кровать. Начал снимать доспехи. Ремни. Пряжки. Нагрудник. Наплечники.

Дверь открылась без стука.

Сара вошла. Закрыла дверь за собой. Заперла.

— Нужно проверить твои раны, — сказала она. Голос ровный. Профессиональный.

— Ран нет.

— Есть. Я видела как ты хромаешь на левую ногу. Плюс у тебя полно ссадин и синяков. Порезы надо обработать.

Я посмотрел на нее. Она глядели на меня в ответ. Холодно. Оценивающе.

— Снимай доспехи полностью, — приказала она. — Проверю.

Я сбросил наплечники. Поножи. Кольчугу. Стеганую куртку.

Остался в рубашке и штанах.

Сара подошла. Села рядом на кровать. Пощупала мои ссадины. Руки холодные. Профессиональные движения.

Подняла мою рубашку. Осмотрела ребра. Надавила пальцами. Я поморщился.

— Трещина, — констатировала она. — Не перелом. Заживет за неделю. Если доживешь.

— Оптимизм зашкаливает.

— Я реалист. — Она провела пальцами ниже по животу. Нашла старый шрам. — Это что?

— Нож. Ирак. Два тысячи девятый.

Она коснулась другого шрама. Пулевое ранение в левое плечо.

— А это?

— Пуля. Фаллуджа.

Пальцы скользнули к рубцу на боку.

— Это?

— Граната. Сирия. Частный контракт.

Сара молчала. Изучала шрамы. Карту моей жизни написанную болью.

— Ты коллекционируешь раны, — сказала она тихо.

— Не специально.

— Ложь. — Она посмотрела мне в глаза. — Ты ищешь смерть. Каждый раз идешь первым. Прикрываешь других собой. Берешь самые опасные задачи.

— Я лидер. Это моя работа.

— Твоя работа выжить. — Ее голос стал жестче. — Если ты умрешь Легион развалится. Резак не лидер. Томми не лидер. Я не лидер. Только ты держишь нас вместе. Понял?

Я молчал.

Сара схватила мою руку. Сжала. Больно.

— Обещай, — прошипела она. — Обещай что не будешь искать смерть. Что будешь драться за жизнь. Свою. Не только нашу.

Я посмотрел на нее. Серые глаза. Холодные. Но за холодом скрывалось что-то другое. Страх? Отчаяние?

— Почему тебе это важно? — спросил я тихо.

Сара замолчала. Отпустила мою руку. Отвернулась.

— Потому что я уже видела как умирают хорошие люди, — сказала она. Голос дрожал.

Она повернулась обратно. Глаза влажные. Но слез нет.

— Я не хочу добавлять твое имя в эту коллекцию, — прошептала она. — Понял?

Я кивнул.

— Понял.

— Тогда обещай.

— Обещаю. Буду драться за жизнь.

Сара выдохнула. Расслабилась.

Мы сидели в тишине. Близко. Так, что бедра соприкасались.

— Два часа до волны, — сказала она. — Может не выживем.

— Может.

— Жалеешь о чем-нибудь?

Я задумался.

— О многом. А ты?

— О трех солдатах в Афганистане. — Пауза. — И что не сделала кое-что раньше.

— Что именно?

Вместо ответа она поцеловала меня.

Жестко. Без нежности. Ее губы прижались к моим губам болезненно сильно.

Я ответил. Обхватил ее талию. Притянул ближе.

Поцелуй стал еще грубее. Мы стукнулись зубами. Она укусила мою нижнюю губу до крови.

Я оттолкнул ее на кровать. Она потянула меня за собой.

Мы срывали друг с друга одежду. Торопливо. Грубо. Так, что отлетали пуговицы.

— Если сдохнем, — прошептала она между поцелуями, — то пусть хоть натрахаемся перед смертью.

— Не сдохнем.

— Ты не знаешь наверняка.

— Тогда не будем тратить время на разговоры.

Она усмехнулась. Холодно. Хищно.

— Согласна. Так какого хрена мы ждем?

Она сняла куртку. Под ней окровавленная рубашка. Сняла и ее.

Грудь небольшая. Тело худое. Мускулистое. Шрамы на животе. Старый след от аппендицита. Свежий порез на ребрах.

Я притянул ее к себе. Поцеловал снова. Жестче. Руки пошли вниз по спине. Она выгнулась. Прижалась ко мне всем телом.