Чтение онлайн

Ал-Валид был не только отцом и наставником своим сыновьям, он также был их наставником в военном искусстве, и от него Халид получил свой первый урок ведения боевых действий. Он научился быстро передвигаться по пустыне, подходить к вражескому поселению, нападать на него. Он узнал, как важно застать врага врасплох, напасть на него в неожиданный момент и преследовать его, когда он сломлен и обратился в бегство. Эти боевые действия имели исключительно межплеменной характер, но арабы хорошо понимали важность скорости, мобильности и неожиданности, и межплеменные войны велись в основном с использованием наступательной тактики.

Став взрослым, Халид сконцентрировал свои интересы исключительно на военном искусстве, и это увлечение вскоре поглотило его без остатка. Халид только и думал, что о сражениях, а его амбиции были связаны с одержанием побед. Он был горячим и воинственным по своему психологическому складу. Он мечтал о великих сражениях и великих победах, всегда видя себя победителем, которым все восхищаются и которого все прославляют. Халид пообещал себе, что будет сражаться до последней капли крови, но станет победителем. И хотя он об этом не подозревал, судьба имела почти такие же виды на Халида, сына ал-Валида.

Вечером по улицам Мекки шел некий араб, глубоко погруженный в свои думы. Он был из благородного клана бану хашим, но уже не мог похвастать богатством. Это был поразительно красивый мужчина среднего роста, с широкими, могучими плечами, с волосами, образовывавшими завитки чуть ниже линии ушей. Его большие темные глаза, опушенные длинными ресницами, казались задумчивыми и печальными.

Многое в образе жизни арабов заставляло его мучительно страдать. Повсюду вокруг он видел признаки упадка — в несправедливостях, творимых по отношению к бедным и беспомощным, в бессмысленных кровопролитиях, в отношении к женщинам, которые рассматривались наравне с домашним скотом. Он глубоко страдал, когда ему рассказывали о погребенных заживо младенцах женского пола.

В некоторых арабских кланах бытовал ужасный обычай убивать малолетних дочерей. Обычно отец позволял девочке дорасти до пяти-шести лет. Затем он говорил ей, что берет ее с собой на прогулку, и наряжал ее, как на праздник. Он выводил ее за пределы города или поселения и вел к заранее вырытой для нее могиле. Он заставлял ребенка встать на край могилы, и девочка, совершенно не подозревая об уготованной ей участи и думая, что отец взял ее на пикник, радостно смотрела на него, ожидая, когда же начнется веселье. Затем отец сталкивал ее в могилу и, несмотря на отчаянные крики ребенка, забрасывал ее крупными валунами, которые сокрушали ее нежное тельце, лишая ее жизни. Когда избитое и истерзанное тело несчастной жертвы переставало подавать малейшие признаки жизни, мужчина засыпал могилу землей и возвращался домой. Иногда он похвалялся содеянным.

Разумеется, подобный обычай был не слишком широко распространен на Аравийском полуострове. В истории знаменитых мекканских кланов — бану хашим, бану умаййа и бану махзум — не зафиксировано практически ни единого случая убийства ребенка женского пола. Такое случалось только в некоторых племенах, живших в пустыне, и то исключительно в некоторых кланах. Однако даже отдельных случаев практикования возмутительного обычая было достаточно, чтобы привести в ужас и возмутить более цивилизованных и добродетельных арабов, живших в те времена.

В то время в Мекке поклонялись идолам. Кааба была возведена Пророком Ибрахимом (Авраамом) как Дом Господа, но ее осквернили изображениями богов, сделанными из дерева и камня. Арабы поклонялись этим богам, принося им жертвы и веря в то, что они причинят человеку зло, если разгневаются, и будут щедры к нему, если их ублажить. В Каабе и рядом с ней находилось 360 идолов, среди которых наиболее почитаемыми были Хубал, ал-'Узза и ал-Лат. Хубал, глава арабского пантеона, был самым крупным из этих идолов, вырезанным из красного агата. Когда жители Мекки привезли этого идола из Сирии, у него не было правой руки, поэтому они изготовили ему новую руку из золота и прикрепили ее к предплечью.

В религии арабов присутствовала любопытная смесь многобожия и веры в Аллаха — истинного Бога. Они верили в то, что Аллах был Господом и Творцом, но вместе с тем они верили и в идолов, относясь к ним как к сыновьям и дочерям Аллаха. В представлении арабов божества образовывали подобие божественного совета, в который при председательстве Господа на правах членов входили боги и богини. Все они были наделены сверхъестественной силой, но подчинялись своему председателю. Арабы клялись именем Хубала или другого бога или богини. Они клялись и именем Аллаха. Они называли своих сыновей 'Абд ал- 'Узза, то есть «раб 'Уззы». В то же время они называли своих сыновей 'Абдаллах, то есть «раб Аллаха».

Было бы неверно предположить, что в те времена с культурой арабов все обстояло скверно. В их образе жизни было место и достойному, и благородному. Арабы обладали такими чертами, которым можно было бы позавидовать и в наши дни, — мужеством, гостеприимством, чувством личного и племенного достоинства. В кровных междоусобицах, переходивших из поколения в поколение, отражалась их мстительность, но это было понятно и даже необходимо в условиях родового общества, где не существовало центральной власти, которая насаждала бы закон и порядок. Единственным способом сохранения мира и недопущения беззакония было суровое возмездие со стороны рода или отдельной личности.

Недостатки арабской культуры лежали в области этики и религии, и в этих областях жизнь арабов была весьма примитивна. Этот период получил в истории название джахилиййа или «эпоха невежества». В доисламскую эпоху арабы не ведали, что творили; верования арабов были следствием их невежества. Таким образом, невежество было не просто историческим периодом, но образом всей жизни.

Араб, упомянутый в начале этой главы, взял обыкновение ежегодно в течение месяца уединяться в пещере на склоне холма неподалеку от Мекки. В этой пещере он проводил время в раздумьях и размышлениях и ждал, сам не зная, чего именно. Однажды, когда араб размышлял в пещере, он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Он никого не видел, не было слышно ни шороха, но он явно чувствовал чье-то присутствие. Затем голос произнес: «Читай!»

Встревоженный звуком бесплотного голоса, араб воскликнул: «Что мне читать?» Голос еще громче повторил: «Читай!» И вновь араб спросил: «Что мне читать?» Голос казался ужасным, когда он в третий раз сурово произнес: «Читай!» Затем голос зазвучал более мягко:

Возвещай [Откровение ] во имя Господа твоего,

Который сотворил [все сущее], сотворил человека из сгустка [крови].

Возвещай, ведь Господь твой — Наищедрейший самый,

Который научил [человека письму] посредством калама, научил человека тому, чего не ведал он [ранее].[8 Коран: 96:1-5.]

Это произошло в понедельник, в августе 610 г. н. э. С этого момента мир изменился, ибо Мухаммад получил свое первое откровение. Родилась новая вера.

Когда Мухаммад (мир ему) получил это откровение, Халиду было 24 года.

Три года Пророк безмолвствовал, получая наставления через ангела Джибрйла. Затем ему было велено распространять религию Аллаха, и он начал со своей собственной семьи и рода. Впрочем, большинство его родственников с презрением относились к тому, чему он учил, и насмехались над новой верой.