Чтение онлайн

И вот они уже шли по раззолоченной анфиладе комнат дворца, за окнами текла свинцовая Нева, и с картин на мальчиков смотрели святые, Иисус, Мадонна, граждане Флоренции и Рима, жившие лет пятьсот назад. Оказалось, что Кошмарик в Эрмитаже прежде не был, и теперь он, нахохленный, придавленный всем этим великолепием и красотой, с интересом поглядывал на картины, останавливался у некоторых и рассматривал их, наклонив к плечу голову и чуть-чуть приоткрыв рот. Но Володя торопил его:

– Скорее! Скорее! Потом посмотришь, я тебе персональную экскурсию организую! Ну, ещё один зал! Скорей, а то закроют! Будешь вон ту бабку разговором отвлекать! У тебя получится! Ты очень на деревенщину похож, бабки таким рассказывать любят!

Скоро они прошли в зал, в котором Володя когда-то провел ночь. "Святой Иероним" по-прежнему висел на месте, а на границе с соседним залом стояла ветхая старушка-смотрительница, все та же - Ольга Петровна, помнил Володя. Людей в зале больше не было, и Володя толкнул Кошмарика:

– Ну, иди же к ней!

Кошмарик двинулся к старушке и что-то стал мямлить, задавая обычные для посетителей вопросы. Ольга Петровна скоро увлеклась беседой с простоватым "непетербуржцем", а Володя, попросив в мыслях помощи неизвестно у кого, подошел к камину и резко нагнулся. Он заглянул в темное чрево камина, но ничего не увидел там! Володя резко поднялся, сразу вспотевший. "Этого не может быть! Я просто не увидел! Картина там!"

И Володя нагнулся снова, только теперь он даже просунул в темное нутро очага свою руку, пошарил ею там. Провел по трубам, на которых недавно лежал, но картины не было...

– А что вы там забыли, молодой человек?
– услыхал он вдруг над собой строгий голос старушки, настолько строгий, насколько могут строго говорить очень добрые люди.

Володя разогнул спину. Перед ним стояла смотрительница и пристально глядела на него через толстые очки. Как не был испуган и обескуражен Володя, ему все же удалось изобразить на лице подобие улыбки. Отряхивая руки одна об другую, мальчик сказал:

– Да ничего особенного! Просто посмотреть хотел, как камин устроен. Он что, больше не работает у вас? При желании можно его зажечь?

– Ну что вы!
– с ласковым осуждением посмотрела на Володю Ольга Петровна.
– Камин давно заложен, вернее, заложен дымоход, и там теперь проходят две трубы. Я, признаться, и не знаю, для чего они там.
– И вдруг старушка, оглядевшись по сторонам, с видом заговорщика сказала: - А вы знаете, что я недавно нашла на этих трубах? Не знаете?

– Не знаем, - криво улыбался Володя дрожащими губами.
– А что?

Ольга Петровна снова посмотрела по сторонам и шепотом заговорила:

– Знаете, каюсь, я часто в этот камин тряпки складывала, которыми мы пыль в зале обтираем - с подоконников, с картин... Так вот полезла я однажды в этот камин, чтобы на трубах развесить тряпки свои сырые, - пусть просохнут, думала, - и вижу, лежит там картина...

– Какая же картина?
– задал Володя ненужный вопрос, смотря на женщину с такой ненавистью, как не смотрел, наверно, на Паука.

– А вот эта картина, "Святой Иероним"!
– торжествующе указала старушка на висящего на стене "Иеронима" своим сухоньким пальчиком.
– Ну, я вынула картину и глазам своим не верю - на этом вот самом месте висит другая картина, тот же самый "Иероним"!

– Да как же это могло быть?
– задыхаясь, спросил Володя.
– Два "Иеронима"...

– Вот и я вначале глазам своим не поверила! Думала, это у меня шарики за ролики уже от старости зашли от склероза проклятого! Даже села на стул и таблетку поскорее приняла. Но потом вызвала я научного сотрудника, который залом этим заведует. Он обе картины посмотрел внимательно и тут же заявил мне, что настоящая картина в камине лежала, а на стене поддельная висела. Вот так-то, товарищи мои дорогие!

Бабка смотрела на ребят с чувством превосходства, - вот-де какой рассказ загнула!
– а они, унылые, стояли и смотрели на висевшего на стене старичка, склонившегося перед какой-то толстой книгой.

– Да кто же мог настоящую картину снять, а вместо неё повесить копию?
– спросил Володя, у которого подгибались ноги.
– Если уж воровать собрались, почему тогда не вынесли?

– А вот это и товарищам из милиции, сюда приходившим, непонятно было, - покачала головой старушка.
– Предполагают, что сняли картину два милиционера, из нашего музейного отряда. Снять-то сняли, а вынести почему-то не смогли. Да и сбежали после эти милиционеры, а ведь я, старушка поджала губы, - знала их, разговаривала, случалось, с ними...

– Ну а теперь не боитесь, что снимут эту картину?
– нахально спросил Володя.

– Нет!
– замотала головой смотрительница.
– Сейчас такую сигнализацию поставили, что чуть тронь - по всем залам трезвон пойдет. И не пытайтесь! закончила она, будто угадала в мальчиках похитителей.

Володя, еле передвигая ноги, подошел поближе к "Святому Иерониму" и присмотрелся к изображению старика на полотне. В его протянутой к книге руке было столько силы и правды, что Володя невольно подумал: "А может, Иринка и на самом деле права..."

– Ладно, - сказал он уже твердым, веселым голосом, - пошли отсюда, Морг-Кошмарик! Закрывают ведь...

И мальчики пошли по сверкающей анфиладе, а с картин на них смотрели пергаментные, скорбные лики святых, то ли с осуждением, то ли с радостью. И странно - на сердце у Володи было очень покойно, легко, будто кто-то вынул из него большущую занозу, так мучившую, терзавшую мальчика.

– Ладно, поеду в свою коммуну, калики-моргалики, - не глядя на Володю, сказал Кошмарик, когда мальчики вышли на набережную и Морг оседлал своего "конька".
– Можешь считать, что мы с тобой в расчете, суетиться насчет пити-мити не надо. Ты к нам заходи...

Сказал - и рычащий, плюющий дымом мотоцикл умчал начальника коммуны. А Володя медленно поплелся в сквер у Иорданского подъезда. Людей на скамейках там было мало, и сидящий отец сразу бросился Володе в глаза. Засунув руки в карманы пальто, надвинув шапку прямо на глаза, отец грузно сидел, закинув ногу на ногу. Володя приблизился, недоумевая, что он может здесь делать.

– У вас что, свидание?
– с улыбкой спросил Володя.

– Ага, - тоже заулыбался папа, - с одной интересной особой. Садись-ка, вместе подождем.

Молча отец с сыном просидели минут десять, как вдруг Володя увидел, что из-за угла Зимнего дворца, со стороны набережной появилась стройная фигура женщины, неспешно направившейся к их скамейке, и мальчик скоро узнал в этой женщине свою мать. На ней, правда, не было той нарядной шубки, но выглядела она все равно просто замечательно.

– Вы не меня случайно ждете?
– с шутливой игривостью, но не без смущения спросила мама, и папа, улыбаясь, ответил:

– А кого же еще? Садитесь, пожалуйста!