Чтение онлайн

Чем дольше смотрел мальчик на это озеро, молчащее, пустынное, с горбатым островом, поросшим елями, тем сильнее в сердце его проникало какое-то странное чувство: с одной стороны, ему нравилась эта пустыня, где никто не командовал бы им, но с другой - это странное тихое озеро, неприятно молчаливое, какое-то мертвое, застывшее, и остров, похожий на чудовище, как бы становились его властелинами, и Володя снова стал ощущать свою зависимость от чьей-то силы. Зависимость и даже полную покорность.

В конце концов стоять рядом с этой тихой водой, напоминавшей ртуть, Володе стало так неприятно, что он быстро взбежал на берег и пошел в сторону лагеря.

Проходя мимо кочегарки (ее Володя признал по высокой трубе и кучам угля, что лежали у входа в небольшое кирпичное здание), мальчику пришлось вдруг от неожиданности отпрянуть в сторону, потому что из отворенной двери кочегарки буквально вылетел плачущий пацан, едва удержавшийся на ногах. Вслед за ним из черного нутра домика выскочил мужчина в грязнущей, засаленной спецовке и с перемазанным, как и положено кочегару, лицом. Володя догадался, что такое стремительное движение было придано мальчику именно этим чумазым мужчиной.

– У-у-у, потрох собачий!
– заорал кочегар, делая попытку схватить мальчика, который, однако, не позволил чумазому произвести задуманное и спрятался вначале за Володю, а потом отскочил за ствол большой сосны.
– Я тебе покажу, паразит, червонец! Будешь знать, как деньги батьке достаются!

И кочегар, выругавшись, вдруг махнул рукой и ушел в черную пасть домика, откуда ещё некоторое время неслась брань.

Володя, не успевший уйти, опешивший, повернулся в сторону сосны, за которой прятался мальчик, выскочивший из кочегарки. Его испуганное, заплаканное лицо показалось вдруг из-за ствола. Мальчик не выходил из своего убежища, боясь, что кочегар (отец его, как показалось Володе) снова примется за трепку. Но мужчина, видно, и не собирался выходить, и мальчик осмелел.

– Ну, кошмарики!
– промолвил он со вздохом облегчения и улыбнулся кривой улыбкой, как бы сообщая ею Володе, что его бегство и слезы - это пустяки. Этот мальчик выглядел ровесником Володи, но оказался меньше ростом, у него были почти белые волосы и такие же ресницы, и на фоне этой белизны следы тяжелой отцовской ладони, оставленные на щеке мальчика, казались совершенно черными.

– Кошмарики!
– повторил белобрысый и принялся тереть щеку краем мешка из грубой материи, который поначалу был не замечен Володей.

ГЛАВА 2

КАК ВОЛОДЯ ЛОВИЛ ЗМЕЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ПОЛУЧИЛОСЬ

А пока мальчик тер свою щеку, бормоча что-то себе под нос, Володя стоял и смотрел на этого занятного парнишку. Лицо мальчика было смешным длинный и острый, как у птички, носик, срезанные лоб и подбородок делали это лицо похожим на голову дятла. Глаза были черные и быстрые, да и все движения парня выглядели суетливыми, как у проворного зверька.

– Ну чего уставился?
– бросил вдруг тереть свою щеку мальчик.
– В морду хочешь? А?

Но Володя даже не нахмурился, услыхав вопрос, - было видно, что белобрысый не намерен драться, а только хорохорится.

– А за что это он тебя?
– вместо ответа спросил Володя.

Но мальчик только усмехнулся и снова принялся растирать мешком грязь по щеке.

– Лагерный, что ли?
– задал в свою очередь вопрос похожий на дятла мальчик.

– Да, лагерный, - вздохнул Володя.

– Кошмарики!
– презрительно хмыкнул белобрысый.
– Меня бы на аркане в ваш лагерь не отвели! Ненавижу я ваш лагерь и всех лагерных тоже ненавижу и презираю!

– А ты сам разве не лагерный?
– спросил Володя, начиная испытывать к мальчику чувство приязни как к родственной душе.

– Я?!
– оскорбился паренек.
– Нет, корешок, я в пионерах и не был никогда, по политическим, как в газетах пишут, соображениям. Родители у меня в лагере работают: батька - в кочегарке, видал ты его, а мамка - в столовой, посуду моет. Слушай, - добавил мальчик уже совсем другим тоном, а у тебя батя где вкалывает?

– На заводе, кузнецом...

– Водку пьет?

– Пьет, - кивнул Володя, соврав неожиданно для себя и тут же устыдившись этого. Отец его не пил водки, но Володе почему-то показалось, что сейчас нужно ответить утвердительно.

– Вот и мой пьет, - с какой-то твердостью сказал мальчик.
– Все они задрыги-ханыги пьют...
– и замолчал. А потом продолжил уже в презрительно-веселом тоне: - А вас, лагерных, я за то ненавижу, что вы рохли и ни черта не умеете! Только знаете, что по линейкам вашим ходить да в волейбол играть. А кто из вас деньги делать умеет? Да никто! Кошмарики! Вот ты, к примеру, сумеешь в день хоть два червонца заколотить? А?

– Нет, не сумею, - признался Володя.

– Вот именно, - презрительно сплюнул на землю мальчик, - и трешки не заработаешь. А я прошлым летом, бывало, по стольнику в день заколачивал, не вру! Зачем мне школа ваша? Уйду я из школы совсем, не хочу дурацкие ваши законы и правила учить. Вот выучат вас, дураков, а деньги делать за вас папы-мамы будут. А я дармоедом быть не хочу!

Володя смотрел на мальчика все с большим уважением. Ему нравилась независимость и даже сила белобрысого, и он хотел позаимствовать для себя хоть часть удали паренька.

– Так ты что же, родителям заработанные деньги отдаешь?
– спросил Володя, но мальчик на это рассмеялся откровенно и нагло:

– Нашел придурка! Они меня до восемнадцати годков обязаны содержать, так что ещё пять лет пускай потрудятся. Мне деньги самому нужны.

– А зачем тебе такие деньги?
– наивно спросил Володя, хотя он на самом деле не мог взять в толк, куда можно потратить сто рублей, заработанные в один день.

– Ну, ты, я вижу, ослик!
– снова рассмеялся паренек, который давно уже понял, что имеет дело с неприспособленным к жизни рохлей, и, конечно же, торжествовал.
– Деньги, брат, всем нужны, и чем больше их, тем лучше. Вот ты, к примеру, любую нужную тебе вещь у папы-мамы просишь, унижаешься, клянчишь, а я на всех плевал: захочу - пойду себе кроссовки за пятьсот рублей куплю, захочу - магнитофон. Я с деньгами - сам себе король, ни от кого не завишу, на всех чихал. Деньги, брат, это власть и свобода! Нищета человека дерьмом делает, а богатство - царем. Вот и я - царь...

Несмотря на то что мальчик в отношении последнего определения явно преувеличил и даже понял это сам, потому что смущенно осекся, - Володя смотрел на белобрысого уже не просто с уважением, а с восхищением. В этом маленьком царьке было, на взгляд Володи, что-то недосягаемое, к чему хотелось приближаться, чему хотелось подражать. Именно здесь, в лагере, где он ощутил страшную несвободу, очень приятно было встретить того, кто может научить, как преодолеть ужасно неприятную зависимость от обстоятельств.