Чтение онлайн

Антон был немало удивлен, что отец оказался в курсе происшествия, а Антон-то знал, скольких нервов и денег стоило Павлу замять ту историю.

– И потом, – продолжил отец, уже обращаясь к Римме Матвеевне, которая сидела в одной позе, не дыша, совершенно ошеломленная всем услышанным, – ты вот на Соньку всех собак готова спустить, что семья, мол, у них распалась и все такое…

– А разве нет? – мгновенно перебила его жена. – Разве она не виновата в том, что у них произошло? Ты вот Павла осуждаешь, а разве он не для семьи старался, даже если и делал что-то не так?

– Я не об этом, Римма, – покачал головой Константин Александрович, – я о другом. Ты Соню оставь в покое, ты думаешь, она от него не натерпелась?

– Да уж, она натерпелась! – парировала Римма Матвеевна. – От хорошей жены небось у родителей не прячутся. Забыл, как Паша у нас жил в прошлом году? От райской семейной жизни, поди, к родителям не сбегают.

– Ну да, – подтвердил Константин Александрович, – не сбегают. Только у Паши причина была, чтобы домой носа не показывать.

– Конечно была, раз он жил у нас, – согласилась Римма Матвеевна.

– И веская, – подытожил отец, – потому как после очередного похода по бродячим девкам у нашего сына открылась неприятная болезнь, с которой домой не сунешься. Потому он и отсиживался. Потому и аж целую неделю водку не пил.

– Как ты можешь! – взвизгнула Римма Матвеевна. – Твоего родного сына убили! А ты его поносишь! Хоть бы память его пожалел, старый черт! Морализатор тоже мне нашелся!

Константин Александрович тяжело вздохнул.

– Ты права, Римма, – согласился он, – ты права, Паши больше нет. Но я не поношу его, он был моим сыном, и я его любил. Но у нас с тобой есть еще Антон, и я потому все это говорил, что не хочу до конца своих дней трястись от страха за него. Прости, сынок, что я так, но я не хочу, чтобы и с тобой что-нибудь случилось…

С этими словами старик снова опустился в кресло и горько заплакал. Отцовское горе наконец приняло ту форму, которую и должно было принять. Римма Матвеевна тоже зашмыгала носом. Антон молчал. Он понимал, что отец имел в виду, во многом был с ним согласен. Да, ему еще предстоит разобраться, что же на самом деле послужило причиной гибели его брата и кто в ней виновен. Он не очень надеялся на успехи официального следствия, потому что понимал, что от следствия все и все будут скрывать, пробираться к истине следствию будет непросто. А знать, что произошло на самом деле, было очень и очень важно.

Ничего нового из уст отца Антон не услышал, так или иначе, но в разговорах с сыновьями Константин Александрович касался этой темы, сравнивал былые времена и нынешние, ругал полицию и власть вообще, высказывал предостережения Антону и Павлу. Но оба брата воспринимали речи отца как стариковское ворчание, как нравоучения, которые в их возрасте слушать уже совершенно не обязательно. Да и вообще… Сколько себя братья помнили, в их доме всегда был достаток, который никак не мог быть обеспечен одной только, пусть даже и высокой зарплатой отца, так что уж кто-кто, а он-то… Да, времена меняются, меняются условия жизни, каждая эпоха диктует свои законы. Антон никогда не задумывался о том, о чем сегодня ему говорил отец. Да, в его службе все устроено по своим правилам: надо брать, надо давать. А что делать? Хочешь иметь «хлебное» место – плати. Чтобы было чем платить и еще себе оставалось, нужно брать. Это закон, с которым никто не спорил, даже и в голову никому не приходило, все было понятно изначально, чего ж тут обсуждать?

Павел работал в отделе по борьбе с криминалом в сфере экономики, дослужился до звания подполковника и в последние месяцы уверенно расчищал себе путь к должности, к которой всегда стремился. Повышение было для него принципиально важно, как всем, кто приближается к рубежу в сорок пять лет и кто совсем не хочет в связи с этим попасть в число отправленных на пенсию.

Павел никогда не посвящал Антона в свои профессиональные хитрости. Иногда какие-то дела, на которых можно было заработать лишнюю копейку, они проворачивали вместе, но это было нечасто. Антон примерно знал круг знакомых старшего брата, в числе которых были и такие люди, которые по идее не должны состоять в дружбе с подполковником полиции. Но в паспорте у них ничего такого написано не было. Все они «граждане РФ», а если про них что и говорили, то это ведь еще и доказать надо. Например, Павел никогда не мог бы задать младшему брату вопрос о том, откуда у того деньги на покупку более свежего автомобиля, он понимал, что «чистый» «Мерседес» такого года выпуска Антон вряд ли потянул бы. Значит, машина «кривая», а уж как и при чьей помощи удалось ее легализовать, это вопрос сугубо профессиональный. Деликатный, если хотите. В такие деликатности лезть нечего. И сам он, в свою очередь, о своих делах ничего не рассказывал. С какой стати? Кому это интересно и зачем нужно? Он не скрывал от Антона свое близкое приятельство с директором рынка, на котором торгуют «левым», не проходящим ветконтроль мясом в больших объемах, с организатором лохотронных лотерей, про которого все и все знали, но никогда не могли поймать за руку. С владельцем двух ночных клубов, в подвалах которых вовсю работают давно переставшие быть легальными игровые автоматы. Да мало ли таких знакомых было у Павла! Он мог задержать большую партию контрафактной продукции, а через пару лет человек, который проходил по этому делу (впрочем, успешно потом разваленному), вполне мог оказаться среди гостей Павла на пикнике. Да разве их всех упомнишь! Да у Антона и цели такой не было, зачем? Каждый зарабатывает как может. Наверное, Павел был достаточно осторожен, наверное, умел правильно делиться с вышестоящими чинами, но раз его карьера делалась по всем правилам и вполне успешно, значит, не так уж все было опасно, как говорил Константин Александрович. Конечно, и у Павла случались неприятности, несколько раз на него писали в службу собственной безопасности и даже в прокуратуру, но раз это не отразилось ни в каких последующих оргвыводах, значит, все-таки свои вопросы он умел решать правильно.

Сейчас из всего сказанного отцом Антона беспокоило другое. Павел действительно изменился в последние годы. Стал более жестким, резким. В чем-то отец был прав: неуязвимость кружила Паше голову, заставляла терять контроль над собой, он мог утратить осторожность. Может, непосредственно самой службы это и не касалось, тут Антон ничего сказать не мог, а вот жизни – кто знает…

На память Антону неожиданно стали приходить какие-то обрывки высказанных Павлом фраз, некоторых шуток, суждений о тех или иных процессах и явлениях, которые говорили в пользу того, что некая эйфория от осознания собственного могущества у Павла все-таки имелась. У него были обширные связи, его записная книжка насчитывала, наверное, более трех сотен телефонных номеров людей, объединяло которых одно: они «решали вопросы». По мере того как Павел двигался вверх по служебной лестнице, по мере обрастания контактами и связями, характер его менялся. На себе Антон этого не чувствовал, у него с Павлом всегда, сколько он себя помнил, была теплая, близкая, по-настоящему братская связь. Но ведь его окружали и другие люди, с которыми он имел какие-то отношения. И кто-то из этих людей выстрелил из травматического пистолета Павлу прямо в глаз. Хотел ли он убить его или выстрел состоялся в результате неловкого, неправильно рассчитанного движения, возникшего во время ссоры?

Антон был невысокого мнения о своих дедуктивных способностях, более того, он вообще сомневался в наличии таковых. Но ничего не поделаешь – придется развивать, даже если их нет. Пусть он не сыщик, но у него есть другое преимущество – он знал своего брата. И он должен, просто обязан узнать, кто и почему его убил.

Соня посещала занятия почти до самых родов. Физически она переносила беременность довольно неплохо, но в душе очень боялась. Ее жизнь менялась слишком стремительно. Еще вчера все ее мысли вращались вокруг упоительно красивых сонат Николая Метнера, незаслуженно забытого русского композитора, которого редко исполняли и которого буквально «открыл» Соне ее преподаватель. Еще вчера она жила тем, чем живут обычные российские студенты: ее беспокоило состояние дел по теоретическим предметам, все откладывающаяся во времени покупка новых туфель и тому подобное.

С появлением Павла все изменилось, ее захватили сначала новые эмоции, потом новые «взрослые» заботы. Во-первых, надо было срочно учиться готовить, и Соня часами пытала Клару, проходя у нее курс молодого кулинара. Она освоила технику варки борща и общие правила, по которым нужно вообще готовить супы. Клара составила ей примерный список блюд, которые не требуют большого мастерства и значительных временных затрат. Соня ответственно изучала теткину науку и очень скоро стала отлично справляться с оладушками, омлетами и сырниками на завтрак. Овладела техникой приготовления более сложных обеденных блюд, особенно тех, которые любил Павел: солянки, котлет, цыплят табака, плова и тому подобного. Правда, плохо усваивались правила обращения с тестом: блинчики и беляши пока Соне не давались, но она не унывала: всему свое время, когда-то и этому она научится. С продуктами в эпоху дефицита молодые особенных проблем не испытывали благодаря Пашиному отцу. Единственный дефицит, который Павел добывал самостоятельно, не прибегая к помощи отца, было пиво, которое он безумно любил, но за которым простому смертному в те годы нужно было специально охотиться.

Но эту проблему Павел решил очень просто. Недалеко от их дома находился киоск, на котором в любое время висела табличка «Пива нет», но продавщица всегда находилась на рабочем месте, торгуя всякой ерундой, которая никому не нужна. Периодически из двери будочки выходили люди с объемистыми пакетами, в которых явно угадывались трехлитровые банки. Павлу это показалось подозрительным. Его догадка подтвердилась: в киоске пиво всегда имелось, просто им не торговали открыто, потому что какого-то необходимого разрешения у торговой точки не было. А пиво тем не менее туда привозили, потому денно и нощно в киоске паслись сотрудники райотдела милиции и всякие «нужные» люди. После предъявления удостоверения в их числе оказался и Павел. Торговая точка принадлежала одному кафе-столовой, расположенному неподалеку, и Павел все недоумевал: неужели необходимую разрешительную бумажку так трудно раздобыть? Или это такой особый шик: не торговать открыто, а впускать из большого одолжения только блатных? Для Павла решить проблему с выдачей санитарного разрешения было делом совершенно плевым: стоило лишь позвонить отцу, придумав правдоподобную версию о том, зачем и кому это нужно. Версия придумалась сама собой, необходимое разрешение торговая точка вскоре получила, и в благодарность за помощь пиво Павлу Волкову наливали совершенно бесплатно.

Когда Павел похвастался своими успехами Соне, она поначалу отнеслась к этому очень настороженно: Паша же милиционер, при исполнении, а вдруг кто-то узнает, что ему наливают пиво бесплатно? За это же, наверное, по головке не погладят? Но Павел только рассмеялся в ответ, и Соня решила, что ее муж лучше знает, что можно, а что нельзя. У нее и своих забот вполне достаточно. Кроме кулинарии, появились и другие обязанности, которыми раньше занималась Клара: оплачивать счета, делать покупки и тому подобное. Когда Соня поняла, что беременна, ей сделалось страшно. Она даже не сразу сообщила Павлу: а вдруг он не обрадуется, ведь в их возрасте многие хотят еще погулять, пожить «для себя»? Но Павел воспринял новость хорошо. Жаль, конечно, что Соня не успела закончить институт и ей придется брать академический отпуск, но Павел считал, что этот отпуск не будет очень уж долгим, он рассчитывал на помощь своей матери. Его расчет полностью оправдался: после рождения Даши Соне не пришлось очень уж надолго отрываться от учебы, бабушка активно включилась в заботу о малышке, а когда стало можно и вовсе забрала ее к себе. Через месяц после рождения ребенка Константин Александрович купил Павлу машину, и сообщение между родителями и молодой семьей стало совсем беспроблемным.