Чтение онлайн

– Так точно!
– чётко, по-военному, соврал капитан.
– Разбираюсь тут с домиком.

– Это правильно. Молодой офицер должен на службе подмётки рвать! Значит так! С твоим блаженным у меня ничего не выходит.

– Это как?

– Вот так! И не беспокой меня по этому поводу больше и его не трогай.

– А как же наши планы?

– А что планы? Планы не меняются. Крутись капитан, на то ты там и поставлен.

Генерал не стал дожидаться ответа а просто отключил телефон и решил повторно посетить бар. А капитан, некоторое время тупо смотрел на пикающий аппарат, а затем пробубнил себе под нос: "Как бабки брать и задания ставить - так мы все генералы, а как что-то сделать, так сам крутись. Козёл с лампасами! И зачем ты мне только нужен, чтобы я всё за тебя делал и тебя козла ещё и кормил".

Через два часа капитан уже завтракал в уютном ресторане с неприметным человеком восточной национальности.

– Что за проблема, дарагой?

– Есть небольшая проблема.

– Говори, не бойся. Здесь нас никто кроме Аллаха не слышит, а он меня бережёт.

– В общем мне нужно убрать из участка одного человека.

– Твоего мента? Так выгони его

– Не могу. Он хорошо служит и претензий к нему нет.

– Как это нэт? Не бывает такого. Думаешь я не знаю ваших порядков? За тебя твои начальники всё давно продумали. Ты просто не умеешь пользоваться тем, что имеешь. У вас, ментов, куча глупых инструкций и положений. Там одно противоречит другому и глупость несусветная. Не может быть нормального человека , чтобы он выполнял всё как это положено. Вот и всё! Создай комиссию, проведи проверку и выгони с работы.

– А он не нормальный человек. Он всё выполняет.

– Тяжёлый случай, - собеседник сочувственно посмотрел на капитана.

– Очень тяжёлый. Что делать не знаю.

– Хорошо друг. Мы тебе поможем, но и ты нам помоги. Ты уже получил приказ чистить гаражи?

– Какой приказ?
– насторожился капитан.

– Не разыгрывай девочку, я не мама, я папа! Мне всё хорошо известно.

– Ну, допустим

– Давай так. Ты две недели не трогаешь гаражи. Вообще не трогаешь. Может быть и больше, пока я все машины не перегоню в безопасное место. Я скажу когда можно будет. А потом, можешь начинать. Мы тебе оставим два Мерседеса, чтобы не зря работать. Хорошо?

– Предположим, я это сделаю. А этот блаженный?

– Теперь это не твои, а мои проблемы. Ты больше о нём не думай. Он тебя больше не будет беспокоить, клянусь мамой. Договорились?

День наказания и избавления

По дороге на работу Степанов удивился, когда к нему обратилась молодая женщина восточной национальности, и жалобно попросила помочь. Обычно они старались обходить милицию дальней дорогой.

– Помогите, товарищ милиционер, я в Москве первый раз, так тяжело добиралась. Не знаю здесь никого и боюсь, что адрес не найду.

– Да, это же просто, - возразил Степанов, посмотрев на листочек с написанным адресом, - это совсем близко отсюда.

– Понимаете, там живёт мой муж. Он сбежал из семьи. Алиментов не платит и денег не высылает. Трое детей оставил. Работы нету, кормить нечем. А может, с ним что-то случилось? А вдруг, там будут другие мужчины? Может вы меня проводите? С милицией всё-таки спокойнее.

– Хорошо, - согласился Степанов, - только я делами про алиментщиков не занимаюсь. Если захотите, потом можете пройти со мной в отделение и у дежурного написать заявление. Либо по розыску вашего мужа, либо по другим обстоятельствам.

Место было по пути на работу и через пять минут женщина уже звонила в железную дверь. На звонок долго никто не подходил, а затем низкий голос из-за двери спросил:

– Кто там?

– Это Гульнара, жена Бакирова. Я приехала к нему из Грозного. Позовите мужа.

Дверь открылась, но вместо незадачливого супруга на Степанова смотрел черный ствол автомата, и несколько человек в масках. Не успел Степанов что-либо сказать, как сзади его ударили чем-то тяжёлым по голове и быстро затащили в квартиру.

Пришёл в себя он уже в камере, где на него смотрел офицер в форме майора внутренних войск.

– Я могу узнать, за что меня задержали?
– спросил Степанов, понемногу приходя в себя.

– Такой мрази, как ты, я бы не отвечал, но, к сожалению, обязан. Ты обвиняешься в предательстве родины, органов и пособничеству террористам.

– А вы кто будете?

– Я старший следователь военной прокуратуры. И советую сразу не тянуть резину и сдать всех своих сообщников.

– Это какая-то ошибка, - возразил Степанов, - я простой следователь. Работаю в N-ом ОВД.

– Это всё нам известно. Но зачем простому следователю в кабинете держать вахобитскую литературу? Зачем простому следователю три килограмма взрывчатки и запалы от гранат?

– Вы правы, - согласился Степанов, - следователю это ни к чему. Это не моё, возможно, подбросили?

– Возможно? Кстати, ваших пальчиков на изъятых вещдоках мы не нашли. И это не удивительно - ведь вы обучены, как скрывать улики. Так вот и первый вопрос: кому вы должны были передать взрывчатку и книги?

– Я ещё раз повторяю, это ошибка.

– Ошибки быть не может, - хладнокровно заявил следователь, буравя Степанова злым взглядом, - на вас есть обширные показания. Если хотите точно знать, то вас сдали два боевика. Мы их взяли в горах три дня назад, и они раскололись. Откуда, по-вашему, боевикам из двух разных групп известны ваша фамилия, должность, место жительства, если вы простой следователь? И, наконец, как мог простой следователь заявиться на квартиру, где боевики готовили акцию, и ещё правильно назвать пароль? Так что я сейчас пойду, а вы до утра хорошенько подумайте, Степанов.

– Позвольте, меня же ждут на работе, да и жене, ребёнку я должен хоть что-то сообщить?
– заволновался Степанов.

– А детям, которых твои сообщники взорвали спящих в доме, кто-либо сообщал? Сиди здесь и думай, как нам быстрее обезвредить твоих подельников. Понятно?

Степанов за ночь попытался обдумать стратегию своей защиты. Он уже понимал, что следователь сказал ему далеко не всё. Видимо, у него имелись ещё какие-то показания или косвенные улики. То, что прямых нет, Степанов не сомневался. Но утром к нему пришёл не следователь, а адвокат.

– Здравствуйте. Я ознакомился с вашим делом. Ну и нахлобучили они на вас - прямо таки всё, что могли.

– Это какая-то ошибка, - продолжал настаивать Степанов.

– Разумеется, ошибка. Иначе и быть не может. Они считают вас руководителем подпольной ячейки.

– Чего, чего?

– Вот и я просмотрел материалы дела - абсолютная глупость. Мы всё это легко отметём. Другое дело - халатность, повлекшая за собой пособничество, тут уж, извините, вам четко светит от двух до пяти. Но если похлопотать, то можно обеспечить мягкий режим и исправительное заведение для бывших сотрудников. Сами понимаете, в тюрьмах к бывшим отношение не лучшее.