Рыцарь Теней
Шрифт:
«Валяй, засыпай. Но что, если кто-то придет за доспехами и решит для начала тебя убрать?»
«Во-первых, – ответил я, – мне не верится, что кто-то польстится на груду средневекового железного лома. А во-вторых, это твое дело – предупреждать меня об опасности.»
«Есть, командир. Только вот место непривычное, что, если оно как-то ослабило мои способности?»
«Ты уже взрослая, – сказал я, – как-нибудь выкрутишься.»
Я задремал. Мне снилось, что я стою в заколдованном круге, куда все пытаются проникнуть. Касаясь преграды, они оборачивались ходульными, карикатурными персонажами и сразу пропадали – все, кроме Корвина из Амбера, моего отца, который чуть заметно улыбнулся и покачал головой.
– Раньше или позже, но тебе придется отсюда выйти, – сказал он.
– Тогда пусть это будет позже, – отвечал я.
– И все твои сложности останутся при тебе.
Я кивнул:
– Зато я отдохну.
– Что ж, это компромисс. Удачи.
– Спасибо.
Затем сон распался на несвязные образы. Помню, я вроде бы стоял вне круга и гадал, как в него вернуться…
Не скажу наверняка, что меня разбудило. Уж конечно, не шум. Просто я ни с того ни с сего оказался на ногах, совершенно бодрый, и первое, что увидел перед собой, – рябого карлика, который, стиснув свое горло, неподвижно лежал возле кучи с оружием.
«Что происходит?» – попытался спросить я.
Тишина.
Я подошел к лежащему крепышу, встал на колени, поискал на горле пульсирующую жилку, но так и не нащупал. И в тот же миг мне защекотало запястье – Фракир, попеременно становясь то зримой, то незримой, вползла на свое место.
«Это ты его так?» – спросил я.
Она легонько затряслась:
«Самоубийцы не душат себя сами.»
«Почему ты меня не разбудила?»
«Тебе надо было отдохнуть, а я отлично справилась сама. Однако наше сопереживание слишком сильно. Извини, что разбудила.»
Я потянулся.
«Долго я спал?»
«Думаю, несколько часов.»
«А знаешь, мне даже жаль, – сказал я, – эта мусорная свалка не стоит ничьей жизни.»
«Теперь стоит,» – отвечала Фракир.
«Верно. Ну, раз кто-то за нее погиб, ты, наверно, можешь сказать, что делать дальше.»
«Картина и впрямь немного прояснилась, хотя пока не настолько, чтобы действовать. Надо дождаться утра.»
«Тебе, случаем, не сообщили, где здесь поблизости еда и питье?»
«За алтарем должен быть кувшин с водой. И хлеб. Но это на утро. Ночь ты должен провести в посте.»
– Я бы так и поступил, если б принимал эту чушь всерьез, – сказал я и повернулся к алтарю.
Я сделал два шага, и мир начал разваливаться на куски. Пол задрожал, и я услышал первый за все время звук – воющий скрежет откуда-то из недр горы. В бесцветном воздухе замелькали яркие краски, такие насыщенные, что я едва не ослеп. Потом краски исчезли, и комната разделилась. Стена со стороны входа налилась белизной. С другой стороны повисла кромешная тьма, скрыв три выхода.
«Что… это?» – спросил я.
«Что-то ужасное, – отвечала Фракир. – Недоступное моему разумению.»
Я стиснул рукоять и быстро проверил, какие у меня остались заклинания. Раньше чем я успел сделать что-нибудь еще, комнату наполнило жуткое ощущение присутствия – такого мощного, что я передумал вытаскивать меч или произносить заклинание.
В обычных обстоятельствах я бы призвал Знак Логруса, но и этот путь был для меня отрезан. Я попытался прочистить горло, но не сумел извлечь никакого звука. И тут в середине света что-то зашевелилось, замерцало…
Из стены выступил Единорог; блейков тигр, светло горящий, [4] он лучился так, что я поневоле отвел взгляд.
Я посмотрел на глубокую, прохладную тьму, чтобы успокоить глаза, но не тут-то было: в темноте что-то ворочалось.
Снова заскрежетало, словно железом о камень. Скрежет перерос в громкое шипение. Даже раньше, чем лучи Единорога пронизали густой мрак, я понял, кто вползает в святилище: огромный одноглазый змей. Я перевел взгляд на середину пола, чтоб видеть обоих краем глаза – все лучше, чем пялиться в упор. Я чувствовал, что они смотрят на меня – Единорог Порядка и Змей Хаоса. Ощущение малоприятное. Я попятился, уперся спиной в алтарь.
4
Имеется в виду строка из стихотворения У.Блейка: «Тигр, о тигр, светло горящий в глубине полночной чащи…» (Пер. С.Маршака)
Они надвигались. Единорог – опустив голову и наставив на меня рог, Змей – с высуным подрагивающим языком.
– Если вы за доспехами, – сказал я, – то берите, не возражаю.
Змей зашипел, Единорог ударил копытом оземь. Трещина черной молнией побежала к моим ногам.
– У меня и в мыслях не было обидеть Ваши Преосвященства, – сказал я. – Мое дело предложить…
«Опять не то,» – слабым голосом вмешалась Фракир.
«Скажи, как надо,» – мысленным шепотом ответил я.
«Я не… Ой!»
Единорог встал на дыбы; Змей поднял голову и закачалась на хвосте. Я рухнул на колени и отвел глаза – их взгляды ранили почти физически. Я дрожал, все мое тело ломило.
«Они хотят, – перевела Фракир, – чтобы ты играл по правилам.»
Не знаю, какой сталью налился мой хребет, но я вскинул голову и посмотрел сперва на Змея, потом на Единорога. Хотя глаза наполнились слезами и болели, как если бы я смотрел на солнце, тем не менее мне удалось произвести нужное впечатление.
– Вы можете принудить меня к игре, но не к выбору. Моя воля свободна. Я буду стеречь оружие всю ночь, как было велено. Утром я уйду без него, потому что так захотел.
«Без него ты можешь погибнуть,» – сказала Фракир, словно повторяя чужие слова.
Я пожал плечами:
– Если выбор между вами, я выбираю не отдавать первенства никому.
Меня обдало раскаленно-пронизывающим ветром, словно вздохнула Вселенная.
«Ты выберешь, – продолжала Фракир, – сам того не зная. Все останавливаются на чем-то одном. Тебя лишь просят оформить свой выбор.»
– Почему именно меня? – спросил я.
Новый порыв ветра.
«Ты обладаешь двойным наследством и наделен огромной властью.»
– Я не хочу ссориться ни с кем из вас.
«Этого мало,» – последовал ответ.
– Тогда убейте меня прямо сейчас.
«Игра уже начата.»
– Значит, не мешайте мне ее продолжать.
«Твое отношение к игре неудовлетворительно.»
– Согласен, и это взаимно, – отвечал я.
Ударил гром, и я потерял сознание. Если я отважился на такую откровенность, то лишь по глубокому внутреннему убеждению, что другого участника для этой игры не так-то легко сыскать.