Чтение онлайн

— В конце концов крестоносцы потерпели поражение в Грюнвальдской битве, или сражении при Танненберге, как ее иногда называют. Это было — точнее, будет — самое кровавое сражение в христианском мире в средние века. Выжившие крестоносцы стали вассалами польской короны — в качестве прусского герцогства. К тому времени они совершенно истребили славянские племена Пруссии, а название этой земли присвоили себе точно так же, как варвар присваивает кожу побежденного. Но, несмотря на их вассалитет, они никогда так и не стали поляками. Через шестьсот лет от сего дня крестоносцы превратились в инструмент объединения и подавления всех германских государств. Они похожи по духу на другую немецкую организацию, так называемых нацистов, которые завоевали Польшу, как, впрочем, и большую часть Европы. Их преступления ужасны. Недалеко от места, где мы сейчас находимся, нацисты построили лагерь смерти, Аушвиц, где простились с жизнью четыре с половиной миллиона человек. Это половина всего населения Польши сегодня. Не то чтобы они в горячке стерли с лица земли один город, нет. Каждый день в течение четырех лет немцы шли сюда, как на работу, и убивали мужчин, женщин и детей. И польский лагерь — не единственный: более того, людей истребляли не только в лагерях. В конце концов, около пятидесяти миллионов людей погибло за шесть лет. Вдвое больше, чем все население Римской империи в период ее расцвета.

Отец Игнаций какое-то время сидел молча.

— Я не могу понять, как можно убить столько людей, но ты никогда не лгал мне. Значит, получается, крестоносцы — великое зло, и с ним надо бороться!

— Да, думаю так, отец.

— Я полагаю, ты не собираешься бежать, как поступил бы любой на твоем месте.

— Не вижу смысла. Если я убегу, они, возможно, заберут детей обратно и продадут мусульманам. Я не могу взять такой грех на душу.

— Я тоже так думаю. Но ты — один, а их тысячи.

— Я знаю, что не смогу победить их один, — ответил я: глаза мои жгли злые слезы. — Но я собираюсь сделать все, что в моих силах. Умру так умру. Святой отец, вы однажды сказали, что я могу быть орудием Бога, а я не поверил. Так вот, сейчас я знаю, что Господь на моей стороне!

Кажется, я даже заплакал.

— Очень хорошо, сын мой. Как бы там ни вышло, знай, что я тоже на твоей стороне. Да пребудет с тобой Господь. Я не накладываю на тебя епитимьи за грехи, потому что вскоре ты будешь наказан, даже более, чем того заслуживаешь, и больше, чем сможешь вынести.

Мне пришлось немного задержаться, чтобы хоть как-то успокоиться, прежде чем присоединиться к остальным. Не дело появляться с залитым слезами лицом перед друзьями, которые за тебя беспокоятся.

Однако я нашел свою компанию в благодушном настроении: девушки болтали о чудесах, поразивших их в городе. Я сел в седло и впитал в себя их радость. Я действительно нуждался в этом.

Владимир поведал нам, что обед в Вавельском замке, должно быть, уже закончился, а мы не ели с самого утра. Я предложил отправиться в корчму, где останавливался прошлой осенью.

Дородная, пышущая здоровьем молодая женщина приняла наш заказ, потом присмотрелась ко мне повнимательнее.

— О Боже! Вы — пан Конрад!..

— Угадала. Тогда ты, наверное, Маленка.

— О Господи! Жигмунт, Жигмунт! Быстрее! Ты только посмотри, кто к нам приехал!..

Она выбежала из комнаты с твердым намерением привести мужа.

— В чем, собственно, дело? — спросила Анастасия.

— О, однажды мне довелось побыть сводником, — ответил я.

Корчмарь вернулся вместе с женой, вытирая руки о передник и улыбаясь. Когда мы покончили с процедурой знакомства, он объявил, что этот обед мы получим за счет заведения, так же как и пять следующих, если вернемся на следующий день.

Вскоре обязанности заставили хозяев покинуть нас, и мы смогли спокойно заняться угощением.

— Они явно наслаждались твоим обществом, — заметила Кристина. — Как случилось так, что ты свел их?

— Ну, я нанял ее.

— Нанял ее?

— Нанял ее.

— Ты чего-то не договариваешь.

— Твоя правда. Но больше вы ничего от меня не услышите. У каждого есть свои секреты.

Они начали ныть, чтобы я не терзал их любопытство, но я не собирался продолжать рассказ. В действительности Маленка была проституткой, а я нанял ее, чтобы она не досталась моему юному другу: ему бы не пошли на пользу подобные забавы в то время.

Она была молоденькой и голодной на вид, а у меня не оказалось времени на возню с ней. Поэтому я сказал девушке, что все три дня, на которые я ее нанял, она будет честно трудиться в корчме. История закончилась тем, что бывшая проститутка вышла замуж за корчмаря, мой друг стал монахом, и все трое зажили счастливо. Три удачных судьбы всего за три серебряных гривны.

Но моя исповедь только бы вогнала в краску Маленку, поэтому я хранил молчание.

— Им, наверное, приходится содержать кучу рыцарей для охраны стены, — предположила Анастасия, когда мы вновь ехали через весь город.

— На самом деле не так уж много, любимая, — ответил Владимир. — В самом городе рыцарей вообще нет. Замок и Вавельский холм охраняет шляхта, но внешние стены, ворота и башни в случае нападения защищают простолюдины.

— Что?..

Кристину новость повергла в шок.

— Да, именно так. Вон ту башню будет защищать гильдия галантерейщиков, а ворота, через которые мы только что проехали, попадают под ответственность гильдии мясников.

— Ты хочешь сказать, что стражник, отсалютовавший нам на въезде, — мясник? — удивилась Анастасия.

— Да нет же. Я сказал «в случае нападения». Этого парня нанял городской магистрат для охраны ворот. Он и дюжина ему подобных зарабатывают этим на жизнь. Но он и рыцарем тоже не является. Во всяком случае, я так думаю. Просто человек с оружием.

— Мне казалось, что только рыцари имеют право носить оружие и кольчугу, — вставила Кристина.

— Вовсе нет, — возразил Владимир. — Всякий, кто может себе это позволить, вправе купить оружие, по крайней мере в Польше. Я слышал, в Германии и Франции дела обстоят по-другому, но у нас разные традиции. То, что охрану должна нести только знать, — всего лишь одно из правил графа Ламберта, и оно применяется только в Окойтце. Он утверждает, что это не дает его рыцарям разлениться, и поддерживает их право на все особые привилегии.

— Какие особые привилегии? — поинтересовалась Кристина.

— Например, не заниматься черной работой, — поспешно сказал я.

Нет смысла рассказывать Кристине, что она и является, собственно, особой привилегией.

— А что насчет вот той башни? — спросила Анастасия.

— Прерогатива гильдии пивоваров, думаю. Каждой гильдии принадлежит по башне или части стены, исключая лекарей и оружейников. У них и так будет по горло работы, если на город нападут, — объяснил Владимир.

— Но кому придет в голову напасть на такой огромный город? — поразилась Кристина.

— Ну, целыми столетиями никто на это не отваживался. Но только потому, что горожане готовы к войне, — ответил пан Владимир.

— Не так уж и готовы, — заметил я. — Через восемь с половиной лет придут монголы и сожгут город дотла…

Они все пораженно уставились на меня.

— Пан Конрад! Как вы можете такое говорить! — воскликнула Кристина.

— Да, пан Конрад. О таких вещах не шутят! — поддержал ее Владимир.

— Хотел бы я, чтобы это оказалось просто шуткой… Но мы ничего не можем сейчас сделать. Я уверен, пан Владимир знает сказку, но слышали ли вы панны историю о короле Краке, убившем дракона и основавшем город?