Рыцарь XX века(Повесть о поэте Абд ар-Рахмане аль-Хамиси из долины Нила)
Шрифт:
— Если ты отдал все свое достояние в здравом уме, то ты святой! — сказал Али-Мухаммед, прощаясь с другом.
Через несколько дней многие друзья аль-Хамиси называли его святым.
— Но в отличие от святых дервишей, — говорил смеясь Али-Мухаммед, — наш святой не просит у прохожих помощи, а отдает последнее прохожему, который ничего не просил, а наоборот, умолял забрать у него деньги, свалившиеся с неба.
Работы не было. Аль-Хамиси целые дни что-то писал, закрывшись в крошечной комнате. Аиша не решалась спросить, над чем он работает. Но настал день, когда он сам обратился к матери.
— Мама, я дал клятву. Послушай мое стихотворение. Оно называется «Клятва».
Тобой дышу я, родина моя! Твое дыханье было первым чудом, Наполнившим мне грудь, Когда оттуда, Из пасмурной страны небытия, Пришел я в мир живых, И ты стояла У изголовья матери, когда В счастливых муках Та меня рожала. О родина моя! Прошли года, Я проникаю в тайны мирозданья, Ты проводник мой на стезе познанья. В тебе лежат пластами времена: Начальный хаос, Первый проблеск света, Когда впервые юная луна Всходила над безлюдною планетой. Тобой дворцы и храмы возводились Там, где когда-то рос чертополох, Ты зеркало, в котором отразились Процессии бесчисленных эпох, Ты факелом в кромешной темноте Путь освещала знанью и мечте. О родина, благодаря тебе я Все краски этой жизни различил, Когда еще младенцем в колыбели Я от тебя в подарок получил Лазурь морской волны и небосвода, И гребни дальних гор в рассветный час, Оправленные в золото восхода, И сад теней, когда в пучине гас Луч солнца, погружавшегося в воду. Ты для меня и небеса, и твердь, Мой хлеб и воздух, И бессильна смерть Когда-нибудь нас разлучить с тобою, Ты стала воплощенною мечтою, Я вспоен молоком твоим и медом И вскормлен хлебом твоего народа, Крови моей бурлящее вино Твоим горячим солнцем зажжено. Я, как и ты, трудом крестьян рожден, Рожден трудом египетских рабочих, Во мне теперь навеки воплощен Их жаркий пот, Безрадостные ночи, Нужда и голод, Скорбь и нищета — Я все с народом вместе испытал…Это начало, милая мама, когда допишу, прочту тебе.
— Я все понимаю, мой друг. Ты не напрасно скитался по бедным деревушкам долины Нила. Дай тебе бог долгих и счастливых лет. И пусть расцветает твой талант!
Это были едва ли не последние слова матери.
В тот день, который остался в памяти на всю жизнь, отчим уехал в Суэц, где жили искусные мастера мебели. Они выполняли заказ для мебельного магазина. Абд ар-Рахман вернулся домой в сумерках. Он застал мать в постели. Она непрерывно кашляла, лицо пылало, ее мучил жар.
— Тебе плохо, мама, я пойду за доктором, — воскликнул испуганный Абд ар-Рахман. — Есть ли сколько-нибудь денег?
— Есть десять фунтов, — ответила Аиша, — возьми в шкатулке. Зови врача, — прошептала она едва слышно, — мне худо.
Врач жил недалеко. Вскоре он пришел, прописал лекарство и, прощаясь с Абд ар-Рахманом на пороге дома, сказал, что больная в очень плохом состоянии. Абд ар-Рахман отдал врачу пять фунтов и собрался в аптеку. У него оставалось еще пять фунтов, и он подумал, что этих денег достаточно для покупки лекарства.
Мать не сразу отпустила Абд ар-Рахмана. Она прижала к горячим губам его руки и долго не отпускала. Потом она попросила не уходить. Не пускать к ней Бусайну, которая притаилась в соседней комнате и, стоя за дверью, пыталась подслушать разговор брата с матерью. Но ей ничего не удалось услышать. Аиша молча смотрела на сына, словно прощалась. Лишь поздно ночью, когда Аиша задремала, он поспешил в аптеку. Пошел кратчайшим путем, через темные переулки, едва различая дорогу. Вокруг ни души. Тишина и темнота. Вдруг вспыхнул ручной фонарик, и грубый голос из темноты потребовал деньги. Перед ним был вор.
— Ты что молчишь! — крикнул он, протягивая руку с ножом. — Дай деньги, видишь, какой у меня нож?
Абд ар-Рахман протянул вору деньги и сказал, что эти пять фунтов нужны для покупки лекарства умирающей матери. В доме нет и пиастра, он идет в аптеку. Вор спрятал нож, протянул Абд ар-Рахману пять фунтов и предложил проводить его до аптеки, на случай, если встретится другой грабитель.
Они получили лекарство, и вор проводил Абд ар-Рахмана домой. Увидев умирающую, вор вынул из кармана десять фунтов и подал их Абд ар-Рахману.
— Я не оставлю тебя в такой беде, — сказал он и попросил разрешения остаться в доме до утра.
Аиша умерла на рассвете. Вор принял самое горячее участие в печальной церемонии. Он покинул дом Аиши после похорон. Уходя, он сказал Абд ар-Рахману, что считает себя его другом и всегда будет готов помочь в трудную минуту.
Вскоре аль-Хамиси получил извещение из деревни о смерти отца. Он так же, как и мать, долго болел, но ни разу не смог воспользоваться услугами врача. Это было недоступно бедному феллаху.
Печаль и одиночество обрушились на юношу, еще не узнавшего жизни, не постигшего радости светлых дней.
— Почему так много горя? — вопрошал он неведомое божество. Его скорбь вылилась в горестных стихах.
Я слышу голос матери моей. Она ушла, Порвав цепочку дней, Звеном ее упав в траву забвенья. Но эхом из-за белых облаков, Как в детстве, очарованно-легко Звучит напев, неся успокоенье. Благослови! Витай над нашим домом, Звездою материнского тепла Свети в пути опасном, незнакомом; Я жизнь влачу, как тяжкие оковы, Далеко от родимого угла. Ненастье дни мои заволокло, Убила боль истерзанную душу, И звезды, Что сияли мне в минувшем, Осыпались, как битое стекло. Где мать моя? Где мой отец зарыт? Куда исчезли дорогие лица? Сад жизни облетел, Но осень длится, И даль пустыни вымершей страшит. Доколе мне в песках ее брести? Как ужас этот мне перенести?..Отчаяние Абд ар-Рахмана было безгранично. Почему так жестока судьба? Как случилось, что он не успел помочь матери? Не заработал денег на врачей, на лекарства. Он так мечтал заботиться о маме. Она была так добра. Она была так красива. Как жить в полном одиночестве? Когда он был мальчиком, его никогда не покидала надежда вернуться к маме. Он вернулся… Поздно! Поздно! Как жестока жизнь! Каким сильным нужно быть, чтобы выжить. Отчим сказал, что на днях покидает Каир, где ему не было счастья. Он забирает с собой Бусайну, уезжает к своим братьям, они обещали ему помочь.
— Ты уже взрослый, устраивайся, Абд ар-Рахман, — сказал он через несколько дней, укладывая вещи. — Я не предупредил тебя, квартира сдана хозяину. Сегодня он займет ее. Поищи себе ночлег.
Абд ар-Рахман простился с Бусайной, которая не переставала плакать и умоляла поехать с ними. Она полюбила своего старшего брата и помнила, с какой любовью мама встретила сына. Но что делать? Жизнь жестока.
Аль-Хамиси разыскал свой старенький портфель, сложил в него несколько рубашек, бритву и зубную щетку — все его достояние. Значительное место заняли рукописи. Теперь он будет все это таскать с собой. Денег хватит на несколько завтраков. Отныне он среди многих бездомных жителей богатой египетской столицы. Он будет проводить ночь на скамье в парке. А больше негде.
Первые несколько ночей он не мог уснуть. Не мог приспособиться. Не мог улечься на узкой и короткой скамье. Надо было суметь подобрать ноги, чтобы не висели, портфель положить под голову. Лучше было сидеть. Но кто бы мог подумать, что сидеть на жесткой скамье целую ночь — настоящая пытка.
Как-то, дождавшись утра, аль-Хамиси побрел по узеньким улицам старого города и вдруг увидел Бадиу. Она радостно бросилась к нему:
— Абд ар-Рахман! Какая счастливая встреча! Я часто думала о тебе, беспокоилась. Нашел ли ты работу? Как устроился? Мне повезло. Я разучила все твои песни из нашего репертуара и постоянно выступаю в одном хорошем ресторане. Я довольна! Видишь, даже приоделась. У меня есть деньги. — Она весело щебетала и, не услышав ни одного слова, вдруг остановилась и спросила: — Что с тобой, Абд ар-Рахман? Ты так печален. Что-нибудь случилось?