Чтение онлайн

В купе постучались, Виталий отодвинул дверь. За дверью стояла симпатичная проводница с лицом лирической поэтессы. В руках у нее было два комплекта постельного белья.

— Спасибо вам, — сказал Виталий, забирая белье.

— Может быть, чаю или кофе?

— Чаю, если нетрудно, — сказал Виталий, а Катька возьми и выдай:

— Вам нравится Цветаева?

Проводница растерянно посмотрела на Катю. Виталий вообще онемел. Так себя выдать?

— Д-да, мне нравится Цветаева, — ответила проводница. — А как вы догадались? Вы ясновидящая?

— Есть немного, — скромно потупилась Катерина.

— Удивительно, — произнесла проводница и закрыла за собой дверь.

Когда они остались одни, Виталий набросился на подругу:

— Ты рехнулась?! Зачем ты спросила у нее про Цветаеву? Зачем сказала про то, что ты ясновидящая? Тебе что, нужна дешевая популярность?!

— Я хотела, чтобы она нас запомнила.

— Для чего?!

— Когда нас не станет, пусть хоть один человек о нас помнит.

Катя тихо всхлипнула.

— Катюх, да ты с ума сошла! — искренне возмутился Виталий. — Что значит «когда нас не станет»? Я лично собираюсь жить примерно до ста лет. И тебе того же советую.

— У меня предчувствие, — сказала Катя, — что мы из нашего паломничества не вернемся живыми.

— Значит, вернемся мертвыми. И будем работать умертвиями в нашем городском парке, публику развлекать. — Виталию ужасно хотелось отвлечь Катю от дурных мыслей. — Да перестань ты всхлипывать! Все наладится.

— Извини, сорвалась. — Катя промокнула глаза носовым платком.

Тут снова пришла проводница с чаем. Когда она ставила стаканы на стол, Виталий совершил малый ментальный посыл в сознание проводницы. Теперь она напрочь забудет о том, что сказала ей Катя.

Они выпили чаю, застелили постели и улеглись почитать. Катя читала рассказы Честертона, а Виталий — Терри Пратчетта. Потом они задремали, потом, проснувшись, снова пили чай. Болтали ни о чем, а в сознании стучало одно: «Мы идем на магическое преступление».

Так они добрались до Москвы. Сутки провели в гостинице — для них уже был забронирован номер, — а утром следующего дня вылетели в Берлин.

Первое время все шло нормально, а потом самолет попал в полосу турбулентности. Пассажиры заволновались, стюардессы как угорелые носились по салону, вспыхнуло предупреждение пристегнуть ремни.

— Я залезу в мысли командира экипажа, — тихо сказал Кате Виталий. — Я хочу знать, что это за турбулентность такая.

— Удобно ли это? — засомневалась Катя. — Этично ли?

— Речь не может идти об этике, когда на карту поставлены жизни людей. — Виталий сам понял, что речь его звучит напыщенно, но ничего не мог с этим поделать.

Он взял Катю за руку, чтоб транслировать и ей мысли пилота, и откинул голову на подголовник — так ему удобнее было сосредоточиться на чужих мыслях.

А мысли были такие:

«Господи, Господи Боже мой! Только бы эта развалюха дотянула до аэропорта! Неужели все-таки отказал первый двигатель?! Какая, к черту, турбулентность! Мы погибли, погибли!»

— Он паникер, а не командир, — сказала Катя, когда они отключились от мыслей пилота. — Надо что-то делать.

— Я сейчас про диагностирую все системы корабля, а ты пусти успокоительный ментальный сигнал пассажирам и стюардессам.

Наши герои сосредоточенно затихли. Виталий проверил все системы самолета — действительно, отказал первый двигатель. Виталий мысленно представил его себе, хотя это было невыносимо трудно ему как человеку сугубо гуманитарному. Представил — и устранил поломку, так, как дантист вырывает больной зуб.

Тряска немедленно прекратилась. Но Виталий не услышал возгласов облегчения и радости. Он приподнял голову над креслом, обвел взглядом салон…

Все пассажиры и стюардессы крепко спали, а Катя сидела очень уж сосредоточенная.

— Катя, — прошептал Виталий, чуть ли не давясь смехом, — ты их усыпила, что ли?

— Ой, — очнулась от транса Катя. — Я же только успокоить их хотела!

— Давай пробуждай. Поломку я устранил. Пусть эти горе-пилоты порадуются.

…И если не считать этого небольшого инцидента, полет прошел нормально.

В Берлине стояла ясная, почти летняя погода. Виталий подхватил их с Катей сумки и сказал:

— Если я не ошибаюсь, нас здесь должны встретить.

И в самом деле, в холле аэропорта среди встречающих стояла женщина с табличкой в руках. На табличке были написаны имена «Ильза и Джереми Максфилд».

«Ильза» и «Джереми» подошли к даме.

— Добрый день, — поздоровались они.

— О, здравствуйте! Рада вас видеть! Как долетели?

— Хорошо, спасибо.

«А английский у нее хуже, чем у тебя, — мысленно сказала Катя и самокритично добавила: — И лучше, чем мой».

— Меня зовут Агнесс Ристон, — представилась дама, деловито копошась в сумочке. — Я отвезу нас в Хедесхолл и буду вашим гидом.

— Это замечательно!

«Как ты думаешь, она ведьма?»

«Что-то пока не замечаю».

Мисс Ристон подвела наших героев к довольно-таки симпатичному темно-синему «порше». Вещи убрали в багажник, Виталий сел рядом с мисс Ристон, а Катерина вольготно расположилась на заднем сиденье. «Порше» мягко тронулся с места и сразу набрал приличную скорость.

— Мы будем в Хедесхолле к вечеру, так что вам, наверное, стоит сначала расположиться в гостинице и поужинать, а уж потом, завтра, идти в монастырь.

— Идти в монастырь — как это романтично звучит, — усмехнулась Катя.

— Кстати, вы не говорите по-русски? — неожиданно осведомилась мисс Ристон.

— Говорим. Мы много времени провели в России. Это касается бизнеса. А что?

— Ваш самолет прибыл из Москвы, вот я и подумала… Если угодно, можем перейти на русский язык. Возможно, так вам будет удобнее.