Чтение онлайн

Придерживая его одной рукой, другой Лена принялась водить над обожженными во время побега запястьями Олега. Боль перешла в чесотку, а затем неприятные ощущения исчезли вовсе.

– Так лучше, – сказала девушка. – Теперь подзарядим, и будешь как новый.

Олег прикрыл глаза, ощутил, как одна ладошка легла ему на грудь, вторая – на живот, и стиснул зубы от охватившей тело боли. Показалось, что очутился в бочке с кипящей соляной кислотой.

Боль сгинула, и он понял, что жуткая слабость ушла, что вновь может двигаться, говорить и думать.

– Спасибо, – прошептал Олег.

– Так гораздо лучше, дружок, – улыбнулась Лена. – А если тебя отмыть, будет совсем замечательно.

Бойцы «Аргуса» вернулись, один притащил новенький цифровой фотоаппарат.

– Давай сюда, – сказал Артур и забрал прибор у подчиненного. – Аристарх Сергеевич, командуйте, что делать.

– Фотографируй тело целиком. Затем лицо – фас, профиль, промежуточные ракурсы. Потом снимем с него одежду и щелкнем голым, чтобы у Наблюдателей не осталось сомнений, что «Черное солнце» действительно возглавлял их сородич. Коллеги, прошу отойти…

– Вот так сюрприз будет для нижегородских «прозрачных»! – Иван улыбнулся, блеснули белые зубы. – Так, Олег, дай-ка сюда ножичек. Он отлично подойдет, чтобы резать одежду.

Джамиха сфотографировали несколько раз, затем начали извлекать из комбинезона и перевернули на живот. Открылся затылок, такой же безволосый, как и остальная голова, и на нем татуировка – трепещущее алое сердечко.

– Вот тебе и ничего себе… – сказал Артур, едва не выронив фотоаппарат.

– Орден Алого Сердца? – Аристарх Сергеевич поднял брови.

– Триста лет на свете живу, а такого не видывал, – пробормотал орудовавший ножом Иван, и в голосе его прозвучала растерянность. Верог почесал подбородок и снизу вверх глянул на слаш. – Может быть, успеешь допросить?

– Вряд ли, – «черный» покачал головой, оценивающе прищурился. – Он уже начал разлагаться. Вы этого не видите, но от моих глаз подобное не укроется. У вас очень мало времени.

Джамиха перевернули на спину. Голый Наблюдатель мало чем отличался от человека, разве что цветом кожи да отсутствием пупка и волос на теле.

Артур успел сделать три снимка, когда на животе трупа проступили темные пятна. Мгновенно стали черными и начали расползаться, пуская в стороны отростки. В центре пятен возникли дырочки, из них потекла серая жирная слизь. Завоняло даже не падалью, не гнилым мясом, а мягким сыром с плесенью, несколько дней полежавшим в тепле.

– Фу! – сказала Лена, делая шаг назад.

– Это даже не «фу», а нечто худшее… – Лицо Ивана перекосила гримаса отвращения. – Это тоже снимай! Пусть видят, что их собрат сгнил по всем правилам, как и положено! Давай-давай!

Побледневший Артур вновь нацелил объектив на труп.

Через минуту от тела осталась лужа вонючей мутной жидкости, полностью растворились даже кости.

– Пора убираться, – сказала мать клана Вахшуд. – Мы наследили достаточно, и скоро тут появятся любопытные.

– Верно, – кивнул Антон Григорьевич. – Я…

Его прервал истошный, полный боли вопль одного из пленников.

Могучий сатра принялся кататься по земле, не обращая внимания на окрики бойцов «Аргуса». Потом замер, и голова его взорвалась, в стороны полетели куски окровавленного черепа, мозг выплеснулся на траву.

И тут же, словно по команде, заверещал другой пленник – Часовщик.

– Уводите их отсюда! – крикнул Иван. – Разрушительное заклинание! Этот гад замкнул его на себя! – Он указал туда, где недавно лежало тело Джамиха. – Погиб сам, а за ним сгинут они! Мы попробуем убрать заклинание!

– Быстрее! – рявкнул предводитель элохим, а мать клана Вахшуд повелительно махнула рукой.

– Пока к машинам, там разберемся, – сухо добавил Антон Григорьевич.

На поляне воцарился хаос – конвоиры попытались поднять на ноги всех пленников одновременно, те сопротивлялись. Кое-кто из адептов «Черного солнца» решил под шумок освободиться, пошли в ход заклинания и оружие. Череп Часовщика лопнул точно так же, как у сатра, и разорвавший путы оборотень, превратившийся в черную пантеру с зелеными глазами, упал на траву, корчась от боли и царапая собственную голову.

Заклинание Джамиха действовало, и маги коалиции, созданной против «Черного солнца», ничего не могли поделать.

– Я вижу его! – воскликнул предводитель элохим, застывший с поднятыми руками. – Над самой землей, накручено на каждого!

– Это не разорвать… – проговорила мать клана Вахшуд. – Не с одного удара, я не смогла…

И она застонала, глухо, сквозь сжатые зубы.

Бойцы «Аргуса», дейвона из Вахшуд, элохим и маги «Союза семи» не тратили времени на уговоры. Пленников обездвиживали заклинанием, хватали за руки и за ноги и тащили прочь с поляны.

Но сатра, элохим, Часовщики и маах’керу, в свое время поверившие словам Джамиха, продолжали умирать. Глава «Черного солнца» тянул их за собой в могилу, точно древний азиатский владыка, на похоронах которого убивали не только любимых псов, лошадей и жен, а еще и несколько тысяч рабов.

Чтобы правителю было не так скучно в загробном мире.

Джамих, накладывая на последователей это заклинание, о скуке думал в последнюю очередь. Он заметал следы, имея в виду, что опытный некромант в состоянии выведать все даже у трупа.

Если у трупа сохранились мозги и уцелел язык.

– Разорвем, – прохрипел Иван, – если ударим одновременно… Шофиэль, ты видишь лучше нас всех… командуй!

– Следите за вектором, я обозначу точку… – торопливо заговорил предводитель элохим. – Раз, два…

– Зажмурься, – сказала Лена Олегу, и он опустил веки.

– Три! – яркая вспышка ударила по глазам, лицо опалило, точно на мгновение оказался в нескольких метрах от большого костра.

Олег поднял веки.

Безголовые тела пылали белым пламенем, выбрасывая искры, словно громадные бенгальские свечи. Предводители коалиции стояли там же, где и ранее, и вид у них был усталый, даже у слаш.

– Ну вот, теперь и вправду остается только убираться. – Аристарх Сергеевич облегченно улыбнулся и вытер пот со лба. – Во всех смыслах этого прекрасного слова. За дело, коллеги?

– А мы пойдем, дружок. – Лена взяла Олега под руку. – Точнее, я тебя отведу к машине «Аргуса». Все равно толку от тебя никакого. Магия магией, а хороший врач должен посмотреть твои раны.

На то, чтобы спорить, у Олега не нашлось ни сил, ни желания.