Чтение онлайн

«Никак ЧЕТЫРЕЛАПЫОДИНХВОСТ?» – радостно воскликнул он и засмеялся, вынимая из сумки месячного щенка.

«Он, он! – сказала бабушка. – Еле доверили мне его. Курсы заставили пройти. Целых три месяца меня мучали. Экзамены заставили сдавать. В такой омут бросили – не знаю, как теперь оттуда и выбраться: ведь надо его правильно растить, кормить, ходить на площадку, всему учить, выставлять на выставках. Нет, это просто уму непостижимо!»

И всё-таки это было уму постижимо, потому что это был НАШ СВОИ ЧЕТЫРЕЛАПЫОДИНХВОСТ – второй. Мы все были счастливы. Но особенно счастливы мы были оттого, что бабушка у нас тоже взяла и приручилась. И виноват в этом или, вернее, прав был НАШ ЧЕТЫРЕЛАПЫОДИНХВОСТ-второй, и первый, конечно, тоже.

С пирамидой сыщиков всё-таки вышла осечка: не вся она развалилась тогда – рассыпалась только одна её половина, из первого «б». Вторая же половина, из первого «а», продолжала существовать и, мало того, действовать.

Итак, не сорок, а двадцать сыщиков принялись теперь за дело.

Но Рите от этого было ничуть не легче, поскольку везде и всюду ей на пути встречались хитрые глаза. И до того эти сыщики своими глазищами замучали её, что однажды она не выдержала и взмолилась:

– Отстаньте вы от меня, ну честное слово! Что вы ещё опять придумали?!

Но никто от неё, конечно, и не подумал отстать. А раз так, то по Ритиной просьбе пришлось в игру вмешаться Андрюшке. Андрюшка вмешался, но успеха не достиг. Да чтобы канцлер Коретты командовал и распоряжался Псами-рыцарями из Сабаккио! Да никогда в жизни!

Тогда за дело взялся Влад. Влад, он сразу всех утихомирил. Он им быстро объяснил, что на этот раз они затеяли и впрямь дурацкую игру.

Во всяком случае, он как бывший Гаскон Неповторимый, император Лабрадорской империи ни за что не вступил бы в неё: шпионить, следить, подглядывать? Да никогда в жизни! И все ему, конечно, поверили – ведь это говорил им сам Влад.

Но двое всё-таки не поверили даже Владу – Верблюжонов и Димка. Они рассудили так.

– Если бы Рита, – сказал Димка, – была бы чья-нибудь чужая сестра, а не моя, тогда было бы другое дело. Я бы сразу отпал. Но раз Рита своя, то есть моя собственная родная сестра, хочу – за ней слежу, хочу – нет. А давай, вообще, будем даже не следить, а просто наблюдать.

– Ну и верно же ты говоришь! – восхитился Верблюжонов. – А если бы я был тоже не твой, а чей-нибудь чужой друг, то я бы тоже отпал. Но раз я твой собственный друг, то, значит, буду как ты.

При этом они стали наблюдать не только за Ритой, но заодно за Андрюшкой и за Владом, поскольку те зачастили к Рите в гости. Уроки у неё делали, а потом, разложив на столе какие-то клочки, о чём-то шептались и клеили эти клочки на большой лист бумаги.

Димка попробовал однажды сунуть нос в ту бумагу, но Рита его быстро прогнала. Он и без того ей страшно надоел. Он стал просто невыносим. Его было не узнать: он подслушивал, подглядывал, колотил кулаками в дверь. А когда к нему присоединялся Верблюжонов, то они вообще поднимали вверх дном весь дом. Куда там поросёнок и петух! Даже они такого не устраивали.

Рита очень сердилась на Диму.

А Димка, встретившись в школе с Верблюжоновым, рассказывал ему новости, сам в свою очередь рассерженный на Риту.

Она у него просто невозможная стала. Брата родного из комнаты в три шеи выталкивает, секреты от брата какие-то скрывает. Такое стерпеть нельзя!

– Ну ничего! – сказал ему как-то Верблюжонов. – Всё равно узнаем и разведаем, то есть пронаблюдаем. Давай, когда я к тебе теперь приду, то сразу залезу под кровать, как будто меня нет. А когда они, Влад с Андрюшкой, придут, ты выйдешь из комнаты. А я буду слушать всё, что они будут говорить. Потом тебе расскажу.

Димка заколебался, но в конце концов всё-таки согласился.

Уж очень хотелось узнать секрет.

И вот когда в очередной раз к Рите пришли Влад с Андрюшкой, Верблюжонов залез незаметно под кровать и ушки у него были на макушке.

Но как он ни распахивал свои ушки, разобраться в разговоре не смог. Сначала они вообще какую-то географию проходили, а потом вообще какую-то формулу разбирали, а после склонились над этим самым листом бумаги и давай выкрикивать:

– А у меня РОГ, а у меня ДОР!

И такое непонятное они выкрикивали, так над этим всем смеялись, что Верблюжонов решил, что они вообще уже НЕ ТОГО.

Он так и заявил Димке, вылезая из-под кровати, когда Рита ушла провожать Влада и Андрюшку.

– Ты знаешь, они уже НЕ ТОГО. Всё время смеются, всё время у них какой-то РОГ и ДОР и всякое другое. Прямо смех. Может, ты сам туда заползёшь? Учительница ведь говорила, что ты тоже способный на бездумные поступки. Там тебе как раз и думать ничего не надо. Лежи и лежи себе, словно бревно. Только слушай.

Димка согласился с Верблюжоновым и при первом удобном случае залез под кровать, но и нескольких минут там не пролежал, как Рита его оттуда вытащила при своих гостях, да как следует ещё отругала.

Если бы она отругала его без свидетелей, Димка бы это, может быть, и стерпел. Но она отшлёпала его при больших мальчишках, отшлёпала так, словно он был какой-нибудь маленький шкет. Димка ей этого не простил. И Верблюжонов ей этого не простил тоже.

– Ну ладно! – сказал Верблюжонов решительно. – Мы ей за это, то есть за тебя, навредим. Будет нас знать!

Димка сразу согласился. Но как навредить-то?

– А очень просто, – подсказал ему друг, – ты найди эти все мелкие бумажки. Найди, куда она их прячет. А потом мы их возьмём и ещё мельче разорвём или вообще выбросим. Нет, лучше сначала узнаем, что в них написано.

При втором удобном случае Димка вытащил из стола у Риты конверт с какими-то клочками и принёс его в школу Верблюжонову. Они долго те бумажки рассматривали, читали всякие ДИ, КОГ, ЧУ и всякое такое прочее.

– Да чепуха это всё! – рассердился Верблюжонов. – Было бы чего им от нас прятать. Надо выбросить это всё, Димка. Это никакой не секрет, а одни бумажки бессмысленные!

Димка и вправду этот конверт с бумажками выбросил. Он вместе с Верблюжоновым выбросил его в мусорный бачок. А когда он пришёл в тот день домой, Рита встретила его у порога. Она плакала и говорила, что потеряла конверт с важными документами.

Димка тут же сознался, что залез к ней нечаянно в стол и взял тот конверт.

– Да ничего там важного и не было! Одни какие-то РОГ и ДОР всякие, – стал успокаивать он Риту. – Было бы тебе о чём реветь! Я эти бумажки в мусорный бачок в школе высыпал.