Чтение онлайн

Без подушки было неудобно. Упрямо поворочавшись ещё несколько минут, Семён открыл глаза и уселся на кровати. В тусклом дежурном свете единственной лампочки он разглядел три валяющиеся вокруг тумбочки подушки. Встал, дохромал до тумбочки и поднял с пола свою. Вроде бы.

– И мне тоже кинь, - попросил Зипка.

– И мне, - высунулась с верхнего яруса голова Ворчуна.

– Ага. Как кидать косо-криво, так каждый горазд, а как за подушкой топать, то подождём-ка мы дядю Бурята. У него здоровья же дохрена, - проворчал Семён, но подушками в попрошаек все же запустил. Уселся на свою кровать и потянулся, чуть не вывихивая челюсть. Сон куда-то подевался, и в немного гудящую голову полезли непрошеные мысли. Вроде бы выпили прилично, а похмелья особого нет. Да и под затронутые командиром темы пилась она как вода. Блин, эти вопросы морали и этики – довольно сложная тема, если задуматься. Легко удариться не в ту сторону. И прав был Ворчун, по совести нужно жить. Кто как не она, тщательно вдолбленная в головы детей их родителями, должна вести человека по жизни? Ведь эти самые ветхие и замшелые заветы предков – это действительно спасительный ориентир в стремительно меняющемся мире. Вектор, не дающий сбиться с пути. Или палка надсмотрщика….

Сколько себя помнил, он так и жил: садик, школа, институт. Армия. А потом долбанное Вторжение. Ведь и в танкисты пошёл не потому, что искал лёгкой службы, тут скорее наоборот, а потому что хотел сделать как можно больше для Анклава – их новой-старой Родины. И всегда он жил по заветам и правилам. И именно поэтому сейчас в нём бурно рос протест. Протест против действий командира – Пашки. Он попрал заветы, наплевал на традиции и субординацию, влез туда, где они некомпетентны. Пусть они вчера почти хорошо выступили, но кто сказал, что так и дальше будет? Нужно всё же попробовать с ним поговорить. Предупредить и убедиться, что крыша у него на месте.

– А где Папа? – не обнаружил он в комнате командира. Вроде бы именно он поставил на тумбочку проклятый будильник. А сам, выходит, уже проснулся и куда-то умотал.

– Я ночью вставал, его не было, - просипел Олег, сорвавший вчера голос. Парни, даже не найдя гитару, принялись орать песни. Девушки, впрочем, не отставали. И орали, перемежая песни задушевными разговорами, выгоняя из души напряжение, грусть и тоску, до часу ночи. Благо из соседей и них были только кроты, да шахтёры.

– Значит, пошёл к Тане подкатывать, - предположил Семён.

– Не наше дело, - отрезал Зипка, прилипая к бутылке с водой.

– Не наше, - согласился с ним Ворчун.

– Так и Лехи нет, - обнаружил отсутствие ещё одного бойца Мохер.

– Этот точно к Диане умотал, - ухмыльнулся Олег.

– Ладно, подъем, мужики. Кто последний, тот посуду моет, - скомандовал побудку Семён.

– Ага. Кому-то амуры крутить, а кому-то тарелки мыть, - проворчал Олег, вылезая с кровати: - Пойду и я к Кристинке подкачу.

– Она тебе яйки с ноги отобьёт, - усмехнулся Зипка.

– Ну и ладно, зато посуду мыть не придётся. Буду лежать в лазарете, а вы мне апельсины носить будете, - не растерялся Олег.

– Яйца луковой шелухой покрасим, за апельсины сойдут. Только до Пасхи подождать придётся, - сказал Зипка, не спеша и аккуратно заправляя кровать.

– Э-э, не. До Пасхи долго. К тому времени уже все Чужие кончатся, - запротестовал Олег.

– Тогда сиди на жопе ровно, и нефиг Криську трогать, - тоном строгого учителя заявил Зипка. Семён бросил на него изучающий взгляд и на всякий случай записал в память.

– Да сижу я. И вообще у меня жена есть. Где-то, - почесал затылок Олег.

– А чего ты её не найдёшь? – спросил Ворчун: - Знаешь же, где трудится.

– Знать то знаю. Очкую я, парни. Вдруг там всё уже, - признался Олег: - Хотя, когда в лесу встретились, вроде нормально было. Я же, считай, бросил её, когда в учебку сбежал. Хотя она уже договорилась, чтобы меня в полицию взяли. То есть, теперь уже милицию. Это в самом начале было.

– Ага. Ты уже сто раз рассказывал, - похлопал по плечу загрустившего Олега Мохер: - Ты, брат, главное верь, что всё нормально будет – и оно будет.

– Точно. Нужно её найти! Когда хрень эту закончим, - решил Олег.

– Твоё дело, но я бы не затягивал. Война, она шутка такая. Вдруг не успеешь ей сказать, что хотел, - сказал Мохер.

Олег задумался. И продолжал оставаться в таком состоянии, пока они дружно топали на утренние умывальные процедуры и на завтрак.

В столовую они пришли последними. Даже четвероногий Дед уже был здесь и с довольным лицом наворачивал кашу. Видимо до сих пор радовался выделенной Папой мастерской. Он ещё вчера заставил Олега с Мохером притащить ему туда кровать и тумбочку и объявил, что будет жить там. Девушки сидели дружной стайкой с краю стола и о чем-то вполголоса переговаривались. Лёха тоже был здесь. Не хватало лишь командира. Парни поприветствовали всех, и подошли к столу.

– Ну, вы и спать, - заявил им Леха. Он развалился на стуле и не спеша отхлёбывал из кружки кофе.

– Зато кое-кто походу всю ночь трудился, - покосившись на девушек, сказал Семён.

– Ага. Трудился, - кивнул Лёха. Поставил на стол кружку и потянулся. Показал пальцем на стоящую на столе кастрюлю.

– Кушайте, товарищи, ни в чем себе не отказывайте. Мы с Дианой готовили, пока вы сладко спали. С шести утра на ногах.

– Душевное тебе спасибо, батюшка Алексей,- Семён приложил руку к груди и поклонился. – И боярыне твоей, рабе Божьей Диане, наша благодарность.

– Ешьте уже, Папа сказал, чтобы через час все были готовы, - отмахнулся Леха.

Парней долго упрашивать не пришлось. Добыв кофе, шустро загрузив тарелки кашей, смастерив кучку бутербродов и поровну поделив конфеты, они уселись за стол.

– А где Папа? – спросил Зипка.

– А хрен его знает, - лениво ответил Лёха: - Час назад прибежал с Таней, выдал указания и куда-то свалил. Даже не завтракал.

– Отсыпается, поди, - заметил Ворчун.

Все дружно повернули голову на Таню. Девушка спокойно сидела, теребя в руках фантик от конфеты, и слушала что-то рассказывающую Варю, сидящую с торца стола на кресле-каталке. Выглядела она вполне довольной жизнью.

– Не наше дело, - вновь сказал Зипка.

Парни усиленно застучали ложками. Тем более и каша от шефа Лёхи оказалась на высоте. Как и бутерброды. Ну а хороший зерновой кофе из кофемашины само-собой стал вишенкой на торте кулинарного экстаза.

Негромко хлопнула дверь. Семён поднял голову. – Явился, не запылился, - сообщил он. Все бойцы повернули головы на Пашку.

– Доброе утро! – громко поприветствовал он всех. Выслушав ответные «добрые утры», Пашка подошёл к столу.

– А мне чего-нибудь осталось? – спросил он.

– Упс, - произнёс Зипка, только что сожравший остатки каши.

– Ладно. Запомнил, записал и учёл, - сказал Пашка. Соорудил себе бутерброд, налил кофе и бухнул в него коньяка из фляжки. Подошла Диана, поставила перед ним тарелку с кашей.

– Я тебе оставила, знала, что эти всё сожрут, - сказал она.

– Вот спасибо, - улыбнулся Пашка. Диана показала парням язык и ушла обратно к девочкам.

– Ещё одна, - простонал Зипка. Введённая Кристиной мода оказалась заразной. Зипка оглянулся на зависшего с кружкой кофе Семёна и, неожиданно для себя, показал тому язык.