Чтение онлайн

Новую окраску приобрел здесь и морской разбой. В значительной мере арабы перенесли в Средиземно­морье пиратский опыт южных морей, с которым они познакомились во время своих торговых плаваний. Это были отнюдь не увеселительные морские прогулки. Еще Птолемеи, по примеру египетских фараонов Древ­него царства, вменили в обязанность жителям Баб-эль-Мандебского пролива охранять береговую полосу от пи­ратов. Мавританцы, наоборот, регулярно совершали набеги на земли соседей во главе со своим царем. Точно так же поступал правитель острова Кайс в Персидском заливе, захватывавший жителей матери­ка для продажи. Такое положение сохранялось в южных морях повсеместно. В XVI веке посол Гренады в Судане Ал-Хасан ибн Мухаммед ал-Ваззан аз-Зайяти ал-Фаси, вошедший в историю под именем Лев Африканский, без особых эмоций отмечал, что местный правитель «не располагает иным доходом, кроме как грабить и разорять их соседей». Пленниками он расплачивался с купцами, чтобы немедленно влезть к ним в новые дол­ги - и все начиналось сызнова. В своих морских операциях африканцы и арабы использовали обычно мореходные быстрые лодки-долбленки наподобие пирог североамериканских индейцев. В VII веке такие лодки скарлатиновой сыпью усеяли всю южную часть Среди­земного моря.

В том же VII веке в северной части моря, где несколько веков назад бесчинствовали иллирийские пираты царицы Тевты, появилось еще одно пиратское племя. С севера, теснимые кочевниками, на этот тради­ционно пиратский берег пришли славянские племена сербов и кроатов. Слившись с остатками местного населения, они усвоили его обычаи и внимательно изу­чили основы мореходства. Из древних разбойничьих убежищ в устье Наренты они жадными взорами прово­жали тяжело нагруженные венецианские галеры, фла­нировавшие во всех направлениях по сонным водам Адриатики. Наконец терпение их лопнуло, и они сделали первый шаг...

Довольно скоро Венеция оказалась в затруднитель­ном положении. На западе в 798 году арабы захватили Балеарские острова, отрезав путь к Испании и океану. На востоке пираты, умело используя постоянство ветров и течений, терпеливо поджидали купцов, затаившись за каким-нибудь рифом между горой Кармель и Хай­фой и по существу блокировав берега Египта и Благо­датного Полумесяца. Генуэзские пираты превратили остров Корфу в свою главную базу. На большие дороги моря вышли пираты Тосканы. Венецианские купцы были не в состоянии оказывать сколько-нибудь действенное сопротивление морскому разбою: их кораб­ли попросту не были для этого приспособлены. Поэтому они поступили иначе. Галеры перестали ходить в оди­ночку, а купеческие флоты сопровождал теперь конвой.

С 827 года Венеция, вспомнив давний опыт Родоса, учредила нечто вроде морской полиции в северной части Адриатического моря, и результаты этого шага не замедлили сказаться. На рынках западного Средизем­номорья отныне оживленно обсуждали цены на славян­ских рабов - неудачливых пиратов Далматии.

Эти рынки попытались сделать своими арабы. В 839 и 841 годах они нанесли чувствительные удары Венеции на море, но всего лишь несколько лет спустя на тех же самых рынках появились невольники, изъяснявшие­ся по-арабски. Вскоре Венеция твердой ногой встала на полуострове Истрии, и ее купцы почувствовали себя в относительной безопасности у порога родного дома.

Но оставалось пиратским все остальное далмат­ское побережье. И нужно было еще суметь пройти про­лив Отранто, где начиная с 860 года в течение полувека постоянно дежурили сарацинские пираты. Кроме того, разбойники всех мастей по примеру своих древних предтеч организовывались в наемные флоты и на сход­ных условиях предлагали свои услуги всем, кто желал ими воспользоваться. Венецианцы не рисковали связы­ваться с этим отребьем, но Генуя и Константинополь не пренебрегали подобными услугами, и при их содей­ствии пираты создавали новые удобные ловушки на пути венецианских галер.

Столетия спустя, когда Константинополь был уже столицей Турции, бенедиктинский монах из Дубровника Мавро Ветранович с гордостью писал:

Флот дубровницкий прекрасный -

Всех морей владыка властный, Всех судов и всех флотилий,

Где б они ни проходили. Кто же в этом усомнится,

Жизнью должен поплатиться...

– ----------------------------------------------------------------------------

И в любой стране далекой

Запада или Востока Дубровчан достойных знают,

Короли их уважают. Нет нигде морей закрытых

Для матросов знаменитых, Бороздят любые воды

Корабли сынов свободы, Что прославлены без меры

За защиту правой веры. На чужбине ли, в отчизне -

Всюду счастливы их жизни В посрамленье чужестранцам,

Паче всех - венецианцам.

И еще одна постоянная и лакомая приманка была у всех средиземноморских пиратов - набирающая силы Византия, хранительница ключа к Черному морю - великолепного Константинополя. Несмотря на то, что она до поры до времени молчаливо покровительствовала морскому разбою, чтобы ослабить таким образом собст­венных врагов, и те и другие отлично понимали, сколь непрочен их альянс.

В 704 году она взяла блестящий реванш за Карфа­ген в Киликии, подвергшейся арабскому нашествию. Следующее слово было за арабами. Они сказали его в 708 году, когда разбили византийскую армию, захва­тили Тиану (Кемерхисар) и продвинулись до Хрисополя (азиатская часть Стамбула). Еще три года спустя арабы повторили налет на Киликию и овладели несколь­кими византийскими крепостями. После столь внуши­тельной репетиции они сочли себя достаточно подготов­ленными для нового похода на Константинополь. Одна­ко все попытки овладеть византийской столицей в 717, 728 и 776 годах окончились ничем. В 717 году у Босфора был частью сожжен «греческим огнем», частью разру­шен объединенный арабский флот в тысячу восемьсот кораблей, присланных из Александрии и Сура. Арабы ушли из Малой Азии и лишь изредка совершали туда короткие и стремительные набеги.

Появление столь грозного соперника, ни в какое сравнение не шедшего с варварскими ордами, не прошло незамеченным для византийцев. Слишком серьезен был новый претендент на талассократию - первый со вре­мен гибели Рима. Они называли себя шаракиин - «восточные люди». В Европе их стали называть сараци­нами. И еще измаилитами - по имени их легендарного прародителя. Арабами заинтересовались, их стали изу­чать, с ними включились в равноправную борьбу за господство в Средиземноморье, забыв на время о Генуе и Венеции.

В первые три столетия новой эры арабы выступали всего лишь посредниками в торговле Рима с экзоти­ческими странами. Основную торговлю все еще вели римские суда. Но в III веке арабы из посредников превратились в монополистов. Методами отнюдь не безупречными они сосредоточили в своих руках всю торговлю южных морей, решительно потеснив китайцев и индийцев, и основали торговые фактории в ключе­вых пунктах Индии, Малакки и Индонезии.

Тем временем в самой Аравии зрели серьезные со­циально-политические перемены. 8 июня 632 года в Медине отошел в лучший мир пророк и посланник Аллаха Мухаммед. Главное его деяние на Земле - это уста­новление новой «истинной» веры во всей Аравии. Своим преемникам - халифам - он завещал довести начатое до конца, обратить в ислам весь обитаемый мир.

Халифы не мешкая взялись за дело. В 639 году Омар пронес зеленое знамя пророка из столицы халифа­та Дамаска по Персии и Сирии, в следующем году Амру приобщил к своей вере Египет. Каких-нибудь полсотни лет спустя ислам утвердился огнем и мечом на огромной территории до Амударьи на севере и до Инда на востоке. Византия лишилась самых лакомых своих кусков - Сирии, Палестины, Месопотамии, Кар­фагенской области, плодороднейших и стратегически важных островов Средиземного моря. Особенно чувст­вительной была потеря Крита и Кипра. К началу VIII века исламскими стали вся Северная Африка вплоть до Атлантического океана и юго-восток Испании. В 710 го­ду арабы вторглись на Пиренейский полуостров, в тече­ние трех лет завоевали (но не покорили) его до реки Эбро и владели им восемьсот лет. Из них полтысяче­летия они были безраздельными посредниками в тор­говле Европы с Востоком.