Чтение онлайн

– Не хватайся за оружие, брат-рыцарь! – услышал он хорошо знакомый голос. – Битва давно закончилась, и те, кто уцелел, ищут раненых под завалами.

– Я гляжу, что ты цел и невредим, сир де Барн, – поднимаясь на ноги, удивленно произнес Жак. – И многие из защитников остались в живых?

– К сожалению, нет, монсир, – с грустью в голосе отвечал яффский рыцарь. – Все, кого не смыло водой, погибли под камнями. Уцелели лишь те, кто успел подняться на самый верх и находился у этих трех кибиток.

Он повернулся в ту сторону, куда показывал собрат тевтонского ордена. Три кибитки Толуя, наполовину заваленные камнями, стояли на том же самом месте, где их оставили защитники во время последнего боя. Из-за них появилась широкоплечая фигура рыцаря, в котором Жак без труда узнал Серпена.

– Похоже, только зря теряем время, – подойдя поближе, сказал тот, – под завалами только трупы. Мы ловим оставшихся лошадей, не пешком же нам отсюда уходить.

– Робер! – позвал Жак.

– Он погиб, брат-рыцарь, – послышался из-за спины печальный голос. – На том месте, где он сражался, один из самых больших завалов.

Жак развернулся. Перед ним, сжимая в руке арбалет, стоял мастер Григ.

– Павшие в этой битве навсегда останутся в наших сердцах, – положив руку на плечо бывшему бургундскому виллану, произнес киликиец. – Но сейчас, Жак, мы должны в первую очередь позаботиться о себе и о возложенной на нас миссии. Близится полночь, и нам нужно как можно скорее решить, что делать дальше.

– Так кто же остался жив? – спросил Жак.

– Немногие, увы, – ответил тот, – я, ты, брат Серпен, приор Сен-Жермен, де Барн и Недобитый Скальд. А из монголов только Толуй и Чормаган-нойон.

Вскоре на площадке у кибиток собрались все, о ком говорил мастер Григ.

– Vare, legionis redde! (Вар, верни легионы!) – оглядывая место сражения, печально произнес Сен-Жермен. – Крестоносного братства рыцарей Святого Гроба больше нет.

Жак вспомнил монастырскую учебу – фраза, произнесенная на латыни, принадлежала римскому императору Августу, узнавшему о том, что армия под командованием полководца Квинтилия Вара была разгромлена германцами.

– Тот, кто забрал наших братьев, не вернет их назад, мессир, – тихо произнес в ответ Жак. – Но, как бы то ни было, а поле боя осталось за нами. Мы целы, враги погибли, и то, что мы должны доставить в Иерусалим, по-прежнему под нашей охраной.

Сен-Жермен покачал головой и собрался было что-то ему ответить, но их разговор прервали монголы, которые вдруг начали жаркий спор. Толуй что-то строго приказывал своему нойону. Тот не соглашался, упрямился, и даже, судя по необычно жесткому тону, позволил себе в отношении монгольского принца несколько резких выражений.

– О чем они говорят? – спросил приор.

– Хан приказывает Чормагану выбрать двух лучших коней и, не теряя ни минуты, что есть сил нестись в Каракорум, чтобы задержать харултай до его возвращения, – перевел мастер Григ. – Чормаган отказывается это делать, говоря, что лучше бы именно он, хан Толуй, поехал в Монголию, а Чормаган остался с нами и довершил дело, исполнив завещание Чингисхана. Что несмотря ни на что поездка в Иерусалим смертельно опасна. Толуй в свою очередь говорит, что хоронить отцов обязаны дети, а подданные должны исполнять приказы, и он, Чормаган, обязан успеть в Каракорум до начала харултая, дабы все их жертвы не оказались напрасны.

– Монгольский хан прав, – кивнул Сен-Жермен. – Нам предстоит нелегкий и небыстрый путь. Все изменилось, и от того, будет ли Толуй избран новым великим ханом, зависит слишком многое. Переведи ему, уважаемый мэтр, что сейчас Чормаган гораздо нужнее там, в Каракоруме, чем здесь.

Выслушав перевод, нойон угрюмо поглядел на франков, затем на хана, кивнул и, более не прекословя, начал собираться в дорогу. Выбрав, как того и требовал Толуй, самых лучших коней и набив переметные сумы всем, что было необходимо для долгого и опасного пути, Чормаган-нойон, обняв по очереди всех рыцарей, поклонился Толую и вскочил в седло. Конские копыта захлопали по воде. Всадник погрузился в туман вначале по стремена, затем по пояс, стал быстро удаляться и вскоре растворился в темноте.

После того как призрачная тень скрылась меж скал, взоры присутствующих обратились к стоящим плечом к плечу Сен-Жермену и Толую.

– Нам, наверное, тоже не мешало бы послать гонца в Иерусалим, – неуверенно произнес де Барн. – Отправляться дальше, не зная, что нас ждет впереди, очень рискованно.

– Вот об этом я и хотел бы поговорить, – кивнул приор. – Я думаю, что мы должны спрятать саркофаг и сокровища в горах и только после того, как окончательно прояснится, что сейчас происходит в королевстве, с почетом доставить тело императора монголов в Святой Град.

– Хан Толуй полностью с этим согласен, – перевел слова монгольского царевича мастер Григ. – Он хочет войти в священный для христиан город во главе своего войска, а не как беглец.

– Не могли бы вы, наконец, прояснить, уважаемые сеньоры, – не выдержав, громыхнул Недобитый Скальд, – о каком саркофаге идет речь. Насколько я понял, в этих вот кибитках находятся не только инсигнии [32] первого Иерусалимского королевства, которые вы, мессир, демонстрировали перед последним штурмом…

– Ты прав, рыцарь, – ответил Сен-Жермен. – Главная цель нашей миссии заключается в ином. Вы с де Барном сражались с нами плечом к плечу, и я не вижу причин, чтобы и дальше скрывать от вас нашу тайну.

Как всегда коротко и сжато, приор в нескольких словах посвятил вновь прибывших рыцарей в события последних месяцев.

– С телом Чингисхана тем более нельзя возвращаться в Иерусалим, – внимательно выслушав рассказ, покачал головой де Барн.

– Но и здесь оставаться тоже нельзя, – добавил гигант. Теперь он смотрел на уцелевшие кибитки с почтением. – Место такого кровопролитного сражения невозможно сохранить в тайне.

– Согласен, – кивнул приор. – Остается только решить, куда нам уходить, возвращаться назад или продолжать двигаться вперед к Мертвому морю?

– Не нужно возвращаться, – с помощью Грига в разговор вмешался Толуй. – Там мы не найдем места для того, чтобы укрыть драгоценный груз. Конечно, и путь вперед также чреват множеством опасностей, однако…

– Мне кажется, братья, – не дав киликийцу закончить перевод, произнес де Барн, что Господь сам указал нам путь к спасению.

Он протянул руку вперед, и все увидели, что часть каменной стены, которой заканчивалась верхняя площадка скального углубления, раскололась в нескольких местах и просела вниз, открывая узкий проход, уходящий в глубину скал.

– Жак, де Барн и Серпен! – вглядываясь в черноту, отдал команду приор. – Пойдите вперед и поглядите, что там внутри. В этих горах, чем ближе к морю, чем чаще встречаются ниши и провалы. Похоже, Господь, не оставив нас своей милостью, дает нам шанс найти надежное укрытие. У нас в запасе осталось несколько факелов, которые не намочил дождь. Возьмите их с собой, чтобы освещать путь.

Рыцари медленно двигались вперед, оглядываясь по сторонам и освещая себе дорогу. Оказалось, что за обвалившейся скалой находилась не очередная скальная ниша, а узкий извилистый проход, уводящий разведчиков все ниже и ниже. Трудно было судить о расстояниях и высотах в темноте, но Жаку казалось, что они удалились от места боя на значительное расстояние.